Инсектариум

Мамочева Юлия

Жанр: Поэзия  Поэзия    2013 год   Автор: Мамочева Юлия   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Инсектариум (Мамочева Юлия)ThankYou.ru: Юлия Мамочева «Инсектариум»

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Благодарю», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

От Автора

Существует поверие, что книги — это дети своего автора. Что ж. Вы сейчас, вот прямо сейчас, — держите в руках — надеюсь, бережно! — четвёртого моего ребёнка, — вполне себе законно рождённого и, вероятно, похожего на мать даже более, чем единокровные его предшественники. Не вижу смысла пускаться в утомительные сопоставления внешних данных, однако — и тем не менее — начинка «Инсектариума» (читайте: население) является точнейшей проекцией того, чем полнится оболочка меня; того, что есть — Я.

Существует поверие, что Бог создал человека по образу и подобию своему. С другой стороны — Господь, во что лично я самозабвенно верую, есть — мир. Принимая и то, и другое на веру, получаем, что непосредственно Мир, кишащий миллиардами собственных подобий, с математической точки зрения представляет собой не что иное как фрактал, причем фрактал живой, самовоспроизводящийся. Та книга, которую Вы в данный момент столь придирчиво разглядываете, по сути — лишь закономерный результат четвёртого акта самовоспроизведения мира, обозначенного кодовым названием «Юлия Мамочева». Оценивать же (а, быть может, обсценить или обесценивать) этот результат на предмет успешности поручается —… да, безусловно, Вам. Я добровольно возлагаю на Вашу ни в чём не повинную голову напудренный парик. Не уверена насчет жизни (хотя не исключено и это!), однако бренное тело подсудимого нынче однозначно в Ваших руках.

Как я уже говорила, моё четвёртое дитя — пожалуй, самая удачная моя репродукция. Если угодно — обезвоженная выжимка, квинтэссенция того разумно-неразменного, что являет собою мою суть. Говоря простым и популярным языком — уйдя с головой в этот замечудный «Инсектариум», Вы познакомитесь с его многочисленными обитателями, скрупулёзным отловом и систематизацией которых я само-пожертвенно занималась на протяжении последних двух лет; занималась, планомерно обследуя миллиметр за миллиметром собственного нутра. Итак:

— невероятно крупные особи настоящих изголовных тараканов;

— с трудом сохранённые живыми экземпляры редчайших бабочек (о, чтобы представить последних Вашему вниманию, я собирала их, поистине не жалея живота своего);

— мурашки: да, те самые, ради поимки которых мне пришлось пожертвовать кожей.

Пожертвовать кожей… Поэт по натуре своей — бескож. Это помогает ему видеть. Это делает его Поэтом, ведь всё, что не убивает, делает нас — Нами.

Пройдя «Инсектариум» от первой до заключительной страницы, продравшись сквозь его тернии, Вы откроете для себя помимо стихов, созданных мною в течение лета 2013 года, — мою прозу и драматургию. И ещё несколько произведений: они принадлежат чужому перу, но мне очень захотелось показать их Вам: показать переделанными на русский лад.

Я не обещаю Вам звёзд — это было бы слишком самонадеянно. Но всё же мне искренне мечталось бы, чтобы Вы не испугались терний. За ними — светлячки.

Юлия Мамочева, 27 августа 2013

Статуя

Небо зарёвано: знойным разъела заревом Пыльную бледность — невечного вечера паника. Огненной сетью расползся закат над городом — Узами многостолетнего кумовства. Гвалт кутерьмы пятачком овладел привокзальным. Паинька, ты у подножья громады памятника Ёжишься крошечно-гордым аккордом, отколотым От монолита симфонии «соль-Москва». Голову клонишь в колени, обнявши голени — Словно уставши барахтаться в говоре, гомоне… Девочка, чья-то дочка, нахохлившись голубем, Гонором тихим греешь рябой гранит. Думаешь, мир неумело поделен надвое: Вот тебе площадь, роящейся людностью наглая, В ней островком — постамент, натурально Нарния: Телом и делом доверишься — сохранит Да от юдоли подспудно исчезнуть в суетном Мареве мира, где мечешься, маясь маятником… Небу лицом потемнеть — суждено заранее: Выгорит досыта, лишь досчитаешь до ста. Статуя салютует предсмертным сумеркам. Девочка кажется чем-то немыслимо маленьким; Девочка верит. Девочка льнёт к изваянию, С силой вжимаясь в насиженный пьедестал. …Город ослеп. Месяц, тонкий косой усмешкою, Кисло нирвану нервирует, ровно кромешную. Впору домой бы мне, только немножко мешкаю, Нежась в жужжанье созвездийного комарья Да самолётов. На них, неустанных, досадуя, Небо не спит, полусотней морщин полосатое… Площадь пуста. Апостр о фом высится статуя — Грозный защитник, которым хранима я, Девочка, блудная дочка, с плечами худыми, Между копыт исполинских пригрелась демоном… Жалобным сгустком страхов, страстей, гордыни Да сожалений о сделанном и несделанном. На пьедестале святости, славно-спасительной, Ёжусь, дрожа, словно бы — на доске разделочной… Ночь наброшена сетью на Moscow-city, да Я в ней запуталась девочкой, маленькой девочкой. Жёсток, как всякая правда, гранит подо мной; Небо втекает в уши, вязко-прогорклое. Всё, что мне в жизни этой навек дано — Жаться к бронзово-грозной стати Георгия.

22 июня на бранном поле

Грозный тополь хранит полнотравного моря штиль, Кроны ранняя проседь — тому часовому — нимб. Поле бранное нынче тревожить не смеют дожди, Но бесслёзною скорбью небо молчит над ним. Как рыдать небосклону, живому пульсом светил, Коли павшие, вросшие в почву, ставшие ею, — Высь вдыхают глазами — совсем как пред боем самым, В голубень устремив васильков немигающий взор?.. Так умеют те в мирное небо смотреть, кто платил За него молодою, трепещущей жизнью своею. Те, чья кровь день за днём — облаков обагряет саван, По нему расцветая рассветными кляксами зорь. Плакать смеет ли свод, жаркой кровью солдатскою купан? Наливаться свинцовою разве что горечью злою!.. Семь десятков лет светлеют в небесный купол Васильками глаз — те, что стали родной землёю. Те, что стали землёю, жизни не отгуляв; Что молились в неё, остывая в родных полях, — О вдовеющих жёнах — дырами ртов обожжённых. Те, с кого кресты в просолённых госпиталях Старый фельдшер снимал, искорёжен и шепеляв, Причитая, что Бог позабыл о своих бережёных. Те, что, ставши родною землёю, в веках остались Прорастать из неё по весне молодою травой Да молчать, васильками в глубь голубени уставясь. Небу совестно плакать над ними, не знавшими старости, Но платившими ею за чистый покой его. Высь, рыданий стыдясь, — лишь глядит бездонною скорбью (Как любой бы глядел, сотню сот сыновей потеряв) — Не на брызги росы, подсолившие синь васильковую, — Но на слёзы солдат о покинутых матерях.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.