По воле твоей. Всеволод Большое Гнездо

Филимонов Александр Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
По воле твоей. Всеволод Большое Гнездо (Филимонов Александр)

Энциклопедический словарь. Изд. Брокгауза и Ефрона, т. VII. СПб., 1892

СЕВОЛОД-ДМИТРИЙ ЮРЬЕВИЧ, по прозванию Большое Гнездо (т. е. от многочисленного семейства), сын Юрия Долгорукого, родился в 1154 г.

В 1162 г., изгнанный из Суздальской земли вместе со старшими братьями Андреем Боголюбским, он с матерью (мачехой Андрея) уехал в Константинополь. В 1169 г. мы видим его в громадной рати Андрея, взявшей приступом Киев 8 марта. Всеволод остался при дяде Глебе, которого Андрей посадил в Киев. Глеб вскоре умер (1171), и Киев занял Владимир Дорогобужский. Но Андрей отдал его Роману Ростиславичу Смоленскому, а потом брату своему Михалку Торческому; последний сам не пошел в разоренный город, а послал туда брата Всеволода. Оскорбленные Ростиславичи ночью вошли в Киев и захватили Всеволода (1173).

Вскоре Михалко выменял брата на Владимира Ярославича Галицкого (1174) и вместе с ним ходил, при войсках Андрея, на Киев для изгнания из него Рюрика Ростиславича.

В 1174 г. Андрей был убит, и Суздальская земля избрала в преемники ему старших племянников его — Ярополка и Мстислава Ростиславичей, которые пригласили с собой и дядей своих — Михалка и Всеволода. Вскоре начались междоусобия. В 1175 г. Михалко умер, и владимирцы призвали к себе Всеволода, а ростовцы — Мстислава, и опять началось междоусобие.

Верх взял Всеволод. По рязанским делам Всеволод пришел в столкновение со Святославом Всеволодовичем Черниговским, некогда радушно приютившим его. Святослав вторгся в Суздальскую область, но должен был удалиться в Новгород.

В 1182 г. князья помирились, и Всеволод обратился на богатую, торговую Болгарию. Потеря любимого племянника, Изяслава Глебовича, остановила удачно начавшийся поход и парализовала энергию Всеволода; заключив с болгарами мир, он возвратился во Владимир (1183).

Через три года он опять посылал на болгар войско, и воеводы его возвратились с добычей и пленниками. Половцы охотно служили Всеволоду за деньги, но в то же время часто беспокоили своими набегами южные владения его, особенно рязанские украйны. В 1198 г. Всеволод проник в глубину их степей и заставил их от р. Дона бежать к Черному морю.

В 1206 г. сына его, Ярослава, Всеволод Чермный, князь Черниговский, выгнал из южного Переяславля. Великий князь выступил в поход; в Москве к нему присоединился старший сын его Константин с новгородцами, а потом муромские и рязанские князья. Все думали, что пойдут на юг, но обманулись. Всеволоду донесли, что рязанские князья изменяют, дружат с черниговскими. Великий князь, позвав их на пир, приказал схватить их и в цепях отправить во Владимир; Пронск и Рязань были взяты; последняя выдала ему остальных своих князей с их семействами.

Всеволод поставил здесь сначала своих наместников и тиунов, а потом сына Ярослава. Но против последнего рязанцы возмутились, и Всеволод опять подошел к Рязани с войском. Приказав жителям выйти из города, он сжег Рязань, а рязанцев расселил по Суздальской земле; той же участи подвергся Белгород (1208). Два рязанских князя, Изяслав Владимирович и Михаил Всеволодович, избегшие плена, мстили Всеволоду опустошением окрестностей Москвы, но сын Всеволода, Юрий, разбил их наголову; те укрепились на берегах р. Пры (или Тепры), но Всеволод вытеснил их и отсюда; затем при посредстве митрополита Матфея, нарочно приезжавшего во Владимир, Всеволод помирился с Ольговичами черниговскими и скрепил этот мир брачным союзом сына своего Юрия с дочерью Всеволода Чермного (1210).

Всеволод скончался в 1212 г. Детей он имел только от первого брака с Марией, княжной чешской, которую некоторые известия называют ясыней (из г. Ясс), именно: четырех дочерей и восьмерых сыновей: Константина, Бориса (ум. 1188), Юрия, Ярослава, Глеба, Владимира, Ивана и Святослава.

Полное собрание российских летописей

Глава 1

полудню ростовская дружина дошла до Юрьевского поля, и тут решено было остановиться. «Стой, сто-ой!» — закричали со стороны Мстиславова отряда, где княжеские стяги уже стояли неподвижно под жарким июньским солнцем. Сам боярин Добрыня Долгий на скалившемся жеребце с плеткой в руке объезжал усталое войско и смотрел волком: кого тут осадить, чтоб шибко в бой не рвался?

А никого не пришлось осаживать. Вся дружина пешая тут и повалилась, где застал ее приказ, кое-кто тут же снял ноговицы и теперь студил в зеленой траве взопревшие босые ноги. Шутка ли, третий день в походе, два раза только и останавливались, жевали на ходу. Мстислав Ростиславич, тот, говорят, даже и не спал. Видели его вчера, когда проехал к передовому полку в окружении разодетых как павлины надменных отроков своих. Глаза князя горят, а сам бледный, за меч держится, вроде боится чего-то.

Известно, кого боится князь Мстислав — дяди своего, молодого Всеволода Юрьевича, который неделю назад сел на княжеский стол во Владимире после смерти брата своего — великого князя Михаила. По кончине Михаила нынче девять дней исполнилось. А Мстиславу-князю сидеть бы в Новгороде, пока сидится, а ко Всеволоду послать с поклоном: будь нам отцом, великий княже, а мы под твоей рукой станем жить и во всем твоей воле повиноваться. Так ведь нет! Давно уж Мстиславу нашептывали — и нашептали: взыграла гордыня, кинулся князь Мстислав в Ростов дружину собирать да бояр ростовских слушать. А те и рады. Не любо им владимирское великое княжение. Раззадорили князя Мстислава: хоть Всеволод тебе и дядя, а ты — старше и стол княжеский добудь. А мы поможем. Управимся с чернью владимирскою, тебя на трон посадим, и вся земля будет наша!

Будто бы Всеволод предлагал племяннику мир. И Мстислав, видя такое миролюбие, будто бы пошел на попятный, да уж тут ростовцы ему не дали мир заключить. В три дня собрали войско и выступили в поход на ненавистный Владимир. И князь Мстислав — хочешь не хочешь, а во главе. Заторопил поначалу: скорей, скорей. Обозы под Переяславлем отстали — а, ничего, догонят, к Владимиру налегке выйдем! А до него пути еще два дня добрых, кто с собой хлеба в суму захватил — тому хорошо. А кто последнюю горбушку сжевал — тот не печалься и не тужи: во Владимире всего вдоволь возьмем! Богатый город Владимир.

Теперь вот встали на полпути. То ли подмоги ждать, то ли обозов отставших.

Пешая сотня Ондрея Ярыги расположилась в небольшой березовой рощице на краю поля. От князя никаких приказов, кроме как сидеть да ждать, не последовало, и сотник пребывал в раздумье: приструнить ли своих, чтобы были наготове к бою, либо дать им отдых. Подумав, решил махнуть рукой — будь что будет, а в случае чего собраться успеют. Сотня и сама склонялась к такому решению. Уж и костерки разложили, и говор потек мирный, неторопливый, и пошли нанизываться на прутья молодые подберезовики, которых много в этой рощице вылезло после дождя. Ярыга постоял-постоял да пошел искать кума, тоже сотника, — не удастся ли узнать чего нового. За себя оставил пока Любима Кривого, дальнего своего родственника.

Любим принял это как должное. Немного только огорчился — еще утром он доел последний хлеб с последней луковицей и сейчас разохотился было грибов на углях испечь: и прут срезал, и ошкурил его. А когда старшим над всеми остался — вроде неловко с грибами возиться. Теперь ходи с озабоченным видом, похлопывай этим прутиком по обувке, а близ костров, вокруг которых сидят да жуют твои подчиненные (эх, подольше бы Ондрей не возвращался), похаживай медленно — вдруг угостят. Да ведь не угостят.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.