Загадка острова Раутана

Наумов Евгений

Жанр: Детские приключения  Детские    1981 год   Автор: Наумов Евгений   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Загадка острова Раутана (Наумов Евгений)

Предисловие из двух слов

Слово Эдьки Галкина

Когда незнакомые ребята, увидев, как я снимаю кинокамерой, спрашивают меня, где научился, я всегда отвечаю:

— Где же еще? В нашей киностудии Дворца пионеров, которой руководит Ксаныч. То есть Константин Александрович.

На студию мы пришли в первый раз два года назад. И надо же: первым делом нас спросили про оценки, как мы учимся. А должен вам по секрету сказать, что из «двоек» и «троек» мы в то время не вылезали. Мы — это Ленька, Василек и я, неразлучные друзья. Правда, потом к нам еще примазалась Светка. Это уже потом, когда нас приняли в студию, приняли, несмотря на наши «тройки». Мы ведь про них ему не сказали.

Нехорошо все это, но мы так хотели научиться снимать фильмы! Ксаныч сделал очень хитро: он позвонил в школу и узнал, как мы учимся, но решил посмотреть, что будет дальше. Он думал так: если исправят свои оценки, то оставлю их, если нет, то выгоню. Но я лично не верю, чтобы он нас выгнал. Да и никто не верит. Не такой человек Ксаныч. С виду он незаметный, обыкновенный, а на самом деле… на самом деле он очень необыкновенный, В армии служил воздушным десантником, на его счету триста парашютных прыжков! Он ничего нам об этом не говорил, но однажды на Снежной долине разделся позагорать, и мы увидели на его груди глубокий синеватый шрам. Когда спросили его о шраме, Ксаныч сначала коротко ответил:

— Пожар тушил.

Но потом; рассказал о своей службе. Однажды загорелся лес, и командование десантников решило помочь его тушить. Вызвали добровольцев, и пошла вся часть. Прыжки на лес — самое опасное. Вот тогда-то Ксаныч и напоролся на острый сук, получил тяжелое ранение. Долго лечился, а потом его уволили в запас.

Светка, глядя на шрам, даже заплакала от жалости, а Ксаныч засмеялся:

— Тут радоваться надо, что жив остался…

Ну, это я немного в сторону ушел. В общем, как-то так получилось, что, занимаясь на киностудии, мы и учиться стали лучше. Хотя свободного времени у нас стало меньше. А когда Ксаныч объявил, что отчислит тех, кто плохо учится, мы и вовсе приналегли на учебу: очень уж не хотелось нам уходить со студии. Ведь здесь мы нашли новых друзей — Степу Дрововоза, Светку, Рафика.

Иногда на занятиях Ксаныч крепко ругал нас за ошибки. Некоторые говорят: вы боитесь Ксаныча.

А чего нам бояться его? Он не завуч, не «двойка» и не микрорайонный хулиган Федька Гусак, который, кстати сказать, тоже попросился потом к нам в студию и сейчас успешно занимается.

Прошло два года, мы сдали экзамены, получили удостоверения операторов и право снять свой самостоятельный фильм. И даже тему фильма мы должны были выбрать самостоятельно. Мы — то есть наша съемочная группа: Василек, Степа Дрововоз, Ленька, Светка и я. Но мы никак не могли придумать интересной темы.

Неудачно начался и этот день.

— Всю жизнь приходится чего-то ждать! — вдруг горько объявил Василек. — Или кого-то…

Мы вздрогнули и посмотрели на нёго. Он стоял посреди студии, скрестив руки на груди. На лбу его прорезалась суровая морщина, а вид был настолько глубокомысленный, что Дрововоз, с унылым упрямством крутивший ручку перемоточного станка, прекратил на минуту свое занятие, а я отложил в сторону «Остров сокровищ», который перечитывал в пятый раз.

— На уроках ждешь, когда прозвенит звонок, — продолжал Василек. — Дома — когда дед отпустит гулять. Зимой ждешь, когда начнутся каникулы. Ждешь, когда вырастешь…

— …большой, — ехидно подсказал Ленька.

— …и станешь взрослым, — повысил голос Василек и метнул на Леньку сердитый взгляд. — А вот сейчас приходится ждать…

— …когда ты закончишь молоть чепуху, — добавила Светка.

Василек обиженно насупился и замолчал.

А мы задумались. Действительно тяжело ждать. Мы сидели в студии и ждали Ксаныча. Он обещал прийти и сообщить нам что-то «сверхинтересное», как он выразился. А что — не сказал. Ксаныч никогда заранее ничего не говорит, «чтобы мы не разочаровывались преждевременно».

А мы и так разочаровались. Все студийцы уже разъехались: кто на каникулы с родителями, кто на съемки. Первая группа старшеклассников поехала по Колымской трассе, и все бешено им завидовали.

— Трансколымский рейс! — убивался Ленька. — На тыщу километров! Такие кадры!

Поговаривали, что еще одна группа поедет снимать ВАМ. Даже группа малышей под руководством Рафика снимала какой-то пионерлагерь. И только наша пятая съемочная болталась без дела.

— Сами, сами ищите тему! — отмахивался Ксаныч, когда мы приставали к нему. — Проявляйте инициативу.

И мы маялись который день, раздираемые сомнениями и спорами. Откровенно говоря, все портил Ленька. Он или многозначительно молчал, ехидно улыбаясь, или без конца разглагольствовал. Последнее время у него появилась эта противная привычка молчать и улыбаться, будто он знает что-то такое, о чем другие и не подозревают. Знает, но не скажет. Очень эта его привычка меня раздражала, да и не только меня, а и всех остальных. Раздражала потому, что на поверку оказывалось: ничего Ленька не знал.

— Хватит плестись в хвосте у современности! — выкрикивал он, становясь в позу. — Идти впереди, быть в поиске! Искать и находить!

— Что искать и находить? — прищуривалась Светка.

Ленька неопределенно водил руками — жест, который он перенял у одного московского режиссера, приезжавшего на студию. И его ясе тоном говорил:

— Все. Новое. Необычное. И даже не-ки-но-ге-ничное.

Однажды он принес на студию какой-то журнал и показал статью известного драматурга, который писал, что в кино время от времени должны появляться «безумные идеи».

Чего-чего, а безумных идей у Леньки хватало. То он предлагал нам смастерить батискаф и снять фильм в глубинах моря, то, наоборот, залезть на хребет Черского и снять «заоблачный фильм».

Самое удивительное было то, что Ксаныч нисколько, не высмеивал Леньку. Он лишь говорил:

— А вы спорьте, спорьте с ним. Доказывайте, переубеждайте. Не сумеете доказать — значит, он прав.

И все из кожи вон лезли, споря с Ленькой. Вот и сегодня, едва я отложил в сторону книгу «Остров сокровищ», он схватил ее и сразу же выпалил:

— Нашел! Остров сокровищ!

— Это моя книга! — полез я к нему. — Ишь ты, нашел!

— Не книгу нашел, а идею, балда! — Ленька быстро переходил от научных выражений к ругательным, за что его часто жучил Ксаныч.

— Какую там идею, — я вырвал книгу из его рук. Но Леньке книга уже была не нужна. Он забегал по студии, размахивая руками:

— Надо снять фильм про остров сокровищ. Понимаете?

— Да ведь был уже такой фильм! — вытаращил глаза Дрововоз.

— И не один, — вставил Василек. — Черно-белый и цветной.

— Это художественные! — огрызнулся Ленька. — Мы же не снимаем художественные. А нужно найти остров сокровищ…

— Где ты его найдешь?

— Мало ли где… Есть такие острова.

— Нет таких островов, — авторитетно заявил я, постукивая пальцем по книге. — Был один, и на том уже сокровищ тю-тю…

— А я тебе говорю, есть! — крикнул Ленька.

— Нет!

— Есть! — Ленька придвинулся ко мне и угрожающе засопел.

— Мальчики, не петушитесь, — пропела Светка. В ее голосе было столько превосходства, что я действительно почувствовал себя петухом. — Разговаривайте спокойно. Итак, Ленечка, что ты предлагаешь?

Ленька тоже остыл и заговорил тише.

— Острова сокровищ открывают и в наше время. Я по телевизору видел такую передачу, точно, точно! И вообще, сокровища чаще всего прятали на островах. Положение клочка суши, окруженного водой…

Он опять перешел на научный язык и прочитал целую лекцию. По его словам выходило, что любой остров битком набит сокровищами. Копни в любом месте — и обязательно найдешь мешок, набитый золотом, сундук или на худой конец горшок. Он говорил уверенно, словно сам открыл не один остров сокровищ, совал всем в доказательство свою потертую записную книжку с неразборчивыми каракулями, и мы вдруг поверили ему.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.