Нарисуй меня счастливой. Натурщица

Лисовская Алиса

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Нарисуй меня счастливой. Натурщица (Лисовская Алиса)

Scan: vetter; OCR, SpellCheck: Lady Romantic

Лисовская А. Л63 Нарисуй меня счастливой. Натурщица: Роман / А. Лисовская. —

М.: ООО «Издательство «Олимп», ООО «Издательство АСТ», 2002. — 348[4] с. — (Русский романс).

ISBN 5-17-013192-5 (ООО «Издательство АСТ»)

ISBN 5-8195-0816-5 (ООО «Издательство «Олимп»)

Аннотация

Она еще со школы знала цену своей красоте. Она мечтала о карьере актрисы, о славе, овациях и поклонниках. Жизнь заставила ее стать натурщицей.

Что привело ее на этот подиум? Любовь к искусству или желание стать совершенной женщиной в руках художника? Что помогало ей побороть стыд и терпеть боль в мышцах и позвоночнике от долгой неподвижности?

В поисках настоящего чувства она пробирается через дебри иллюзорных картин. Страдания тела — такая мелочь по сравнению с трагедией души. Но она выстоит, она выдержит, ей осталось позировать всего десять минут...

Глава 1

Лучи солнца назойливо светили прямо в глаза. Алина недовольно заворочалась в полусне и попыталась спрятаться от солнечного света в углу кровати. Но солнце настойчиво щекотало ее лицо, словно приговаривая: «Вставай, соня, нечего спать в такой прекрасный день!» Алина спрятала голову под подушку и тут же, окончательно проснувшись, резко села, сбросив с себя одеяло.

Как же она могла забыть?!! Все, теперь она свободна от этой надоевшей за одиннадцать лет школы, от зануд-учителей, от бесконечно длящихся уроков и дурацких экзаменов... На выпускном она, как всегда, была царицей бала, ее даже избрали королевой их параллели выпускников.

Алина бросила взгляд на валяющееся в кресле выпускное платье. Сил ее вчера хватило только на то, чтобы скинуть у кровати свои серебряные босоножки и швырнуть платье на кресло. «Все равно стирать», — подумала Алина и снова откинулась на подушки, прокручивая в голове самые интересные события вчерашней ночи. Юрка сцепился из-за нее с Сашкой из 11 «Б», они даже чуть не подрались в сквере, за школой. Подумаешь, рыцари! Как будто кому-то из них она дала хоть малейший повод претендовать на ее внимание! А вот Игорек из 11 «А» был очень даже ничего, не отходил от нее весь вечер, выполнял все ее желания и даже сделал на спор, ради нее, стойку на руках. Алина улыбнулась, вспомнив завистливые глаза своих одноклассниц, стоящих у стены, в то время как она порхала по школьному залу то с одним, то с другим кавалером, еле находя свободную минутку, чтобы сбегать покурить в женский туалет. Только Майка изредка показывала ей большой палец, вцепившись мертвыми клещами в своего ненаглядного коротконогого Стасика. И чего она в нем нашла? Маленький, страшный и, как все круглые отличники, жуткий зануда. Алина никогда не понимала этой философии — хоть какой, но свой. Хотя... каждый в этой жизни выбирает сам, и если Майку устраивает ее кавалер, то флаг им в руки и счастья — вагон и маленькую тележку. А она, Алина, достойна самого лучшего и никогда ни за каким Стасиком бегать, как собачонка, не будет. Столько желающих за один ее благосклонный взгляд горы свернуть, что хоть паранджу надевай! Только скучные они все какие-то, маленькие, неинтересно с ними. Юрка, конечно, хороший парень, но уже достал своим немым обожанием. С утра до вечера у подъезда сидит, а как увидит ее — немеет и двух слов связно сказать не может. Разве это любовь? А где же красивые слова, как в кино? Где ванны с шампанским, где охапки роз? Алина представила, как все это у нее будет в ближайшем времени... и даже зажмурилась от удовольствия.

Отец с самого детства, с тех пор как она стала помнить себя, называл ее маленькой принцессой. У Алины все всегда было самое лучшее — красивые наряды, великолепные игрушки, которые отец привозил ей из зарубежных командировок, экзотические безделушки, которые тогда нельзя было купить ни одном магазине их провинциального городка. Отец очень любил гулять с ней по выходным в парке. Они действительно великолепно смотрелись — высокий, темноволосый, очень элегантный мужчина и маленькая девочка в нарядном платье, с огромными зелеными глазами и копной густых, золотистых волос, которые выбивались из любых заколок и падали вьющимися прядями на ее круглое личико. Женщины, идущие мимо, всплескивали руками, называли ее куколкой и норовили угостить какой-нибудь сладостью, а мужчины, обменявшись крепким рукопожатием с ее отцом, осторожно прикасались к ее золотистой головке и неизменно выдавали одну и ту же фразу: «Кто будет тот счастливец, которому достанется этот ангел?» «Моя принцесса всегда останется со мной, правда, дочка?» — отшучивался отец и поднимал ее на руки. Алина крепко обнимала руками его шею, пахнущую дорогим одеколоном, и исступленно и радостно шептала отцу прямо в ухо: «Да, да, да!!!»

Алина любила отца самозабвенно и яростно, ревнуя его даже к матери, которая всегда казалась ей слишком безликим существом, проводящим все свое время на кухне и на какой-то совсем неинтересной работе. Алина была в ее больнице пару раз: белые халаты, грязно-зеленые стены, какие-то склянки и этот мерзкий запах болезни и хлорки, лекарств и стареющих тел, который мать источала всегда, даже дома после душа, — все это на фоне такого потрясающего отца и сладкого слова «командировка», после которого на Алину, как из рога изобилия, сыпались всевозможные сюрпризы и подарки, выглядело слишком убого.

Алина любила в те редкие дни, когда отец был дома, забираться по утрам к нему в кровать, барахтаться, щекотаться и говорить глупости. Отец рассказывал ей веселые истории, подкидывал на руках, Алина заразительно хохотала, в комнату из кухни заходила мать и, прислонившись к дверному косяку, несколько мгновений наблюдала их возню.

«Ты совсем избалуешь ее, она уже и так никого, кроме тебя, не слушает и не воспринимает, — негромко говорила мать. — Завтрак готов».

И отец тащил Алину, все еще смеющуюся и брыкающуюся, умываться в ванную.

Когда Алине исполнилось десять лет, отец не вернулся из очередной командировки. Мать почернела и постарела сразу, за одну неделю, и на вопрос Алины, когда приедет папа, отвесила ей затрещину, после чего заперлась в комнате. Плачущая от несправедливости в своей комнате Алина, успокоившись, долго слышала за стеной ее прерывистые рыдания.

Через месяц Алина узнала, что у отца теперь другая семья. Больше всего ее потрясло тогда не то, что отец ушел от матери (Алина, повзрослев, никогда в душе не считала их подходящей парой), а то, что отец бросил ее, свою любимую дочурку, свою куколку, свою принцессу... Мать стала еще молчаливей, взяла в больнице еще полставки и теперь почти не бывала дома, успевая лишь приготовить обед да проверить у дочери уроки. Алина плакала ночами в подушку, целуя подаренного отцом любимого мишку, и оправдывала отца про себя, придумывая самые мыслимые и немыслимые истории, в которых он безумно рвался к ней, но ему постоянно мешали какие-то злоумышленники и его нынешняя мегера-жена, не пуская его к любимой дочери.

Сердобольная соседка баба Маша как-то, поглаживая Алину по голове: «Сиротинушка ты моя, безотцовщина...», по-старчески неприятно поджимая губы, скрипяще произнесла:

— Видела вчерась папашу-то твово. Идет со своей кралей под ручку — и ни стыда ни совести! Бросил родную дитятю и носа не кажет! А мать-то твоя тоже хороша — предлагал он ей деньги-то на тебя платить, так нет же, гордая, отказалась! Теперь вот пластается целыми сутками в больнице своей, а дитя-то позабыто, позаброшено! Пойдем, что ли, сиротинушка ты моя, я тебя супчиком накормлю!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.