Прорывая мрак времен

Ермакова Александра Сергеевна

Серия: Хроники света и тьмы [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Прорывая мрак времен (Ермакова Александра)

Глава 1

22 июня 2005 года

Последний труп за смену и заслуженный отдых! Виктор торопливо отпивает из фляжки горячительного напитка. Только для согрева! Всё-таки в морге холодно. Сердце бьётся сильнее. Кровь устремляется в замёрзшие руки и ноги, неся успокаивающее тепло. Жировски морщится от горького послевкусия и, спрятав заначку во внутренний карман голубого халата, идёт вдоль рядов с каталками. Порядком севшие люминесцентные лампы на потолке, «цепляясь за жизнь», нервно подмигивают — бросают серебристые блики на покойников, накрытых белыми простынями. На обозрение торчат только сине-зелёно-жёлтые ступни с бирками-номерами на больших пальцах. Виктор тщательно высматривает нужную, кляня на чём свет стоит электриков. Раздолбаи! До сих пор не могут наладить освещение — чёрт бы их побрал! Останавливается около некрупных, узких, явно женских. Даже цвет кожи немного отличается от других — молочный оттенок, как у многих живых. Глядит номер — 212-ть.

Она самая! Руки потряхивает в предвкушении незабываемых ощущений во время вскрытия. Знакомое чувство, под стать сексуальному возбуждению. Жар нетерпения проносится по телу, приятная эйфория туманит разум.

Мм, лакомый экземплярчик напоследок! Престранный смертельный случай. Уже звонили с других округов и областей — ждут результата. Телевизионщики здание морга оккупируют. Девочка скончалась сегодня рано утром при невыясненных обстоятельствах. Шла в школу, упала, труп… Насколько помнится из дела — «в день пятнадцатилетия». Чудовищно, прискорбно, загадочно, но, что одному — смерть, другому — повод копаться во внутренностях. Если бы не такой интерес к причине смерти, полежала бы пару дней. В очередь, как говорится, а так — срочное дело! Докторам, профессорам неймётся — подавай сведения и всё тут!

Честь узнать фактор внезапной гибели достаёт ему, Виктору Эдуардовичу Жировски, лучшему патологоанатому Ростовского морга судебной экспертизы с приличным стажем в… уже двадцать лет! Негласный юбилей и повод для гордости — без выговоров, предупреждений. Ни разу не пойман пьяным или под увеселительными препаратами.

— Мя-я-яу, — чуть слышно нарушает тишину.

Виктор испуганно вздрагивает. Кошка?! Что за хрень?..

— Мя-я-яу, — вновь летит по холодильному отделению.

Дыхание перехватывает — Виктор превращается в слух. Сердце выскакивает из груди, колотится с удвоенной силой. Возбуждение как рукой снимает. Жировски взглядом скользит по комнате.

— Мя-я-яу, — раздаётся совсем рядом.

Виктор нерешительно склоняется. На нижнем ряду тележки, словно курица на насесте, — поджав лапы и сохраняя тепло, — сидит кошка. Большая, серая, пушистая. Круглые зелёные глаза подёрнуты дрёмой. Чуть водит ушами.

— Ты чего здесь делаешь? — оторопевает Виктор. — Иди сюда? — тянется за ней.

Кошка взвивается — изгибается дугой, шипит. Во взгляде ни капли сна и даже сверкает дикая ненависть. Жировски опешивает от неожиданности. Еле успевает одёрнуть руку — когтистая лапа едва не цепляет.

— Ты чего? — возмущается гневно. — Дрянь! Сучка! Чего не хватало, ещё меня поцарапать. Я тебе… — грозит кулаком и резко умолкает. Ночь. Один. Уже принял на грудь. Воевать с «мохнатой тварью» за несколько часов до конца дежурства? Да хрен с ней. Пусть Геннадий Петрович, сменщик, гоняет.

Виктор снова бросает на животное взгляд. Кошка спокойна, сидит и как ни в чём не бывало облизывается.

Не к добру… ночью в морге гости. Незваные, непрошеные.

— Ты это… кх… кх… — прочищает горло Жировски. Неприятное чувство расползается, покалывая в груди, стягивая желудок. — Веди себя прилично и под ноги не лезь… — благосклонно бурчит — может, зверюга перестанет чистоту наводить, отвлечётся. Так и есть — кошка на секунду отрывается от процедуры:

— Мя-я-яу, — негромко отзывается и продолжает моцион.

Она что, ответила? Морозец пробегает по телу. Нет, лучше не знать. Только что радовался: эксцессов на рабочем месте не случалось. Твою мать!

Виктор резко выпрямляется. Пошло всё! Сделай дело — гуляй смело!

Под недовольное поскрипывание колесиков, задевающих сколы кафеля выкатывает нужную тележку и направляется к столу аутопсии. Перетаскивает тело на патологоанатомический стол. Рядом другой. На нём стандартный секционный набор инструментов для вскрытия трупов. С благоговейным трепетом неспешно убирает простынь с девушки, складывает и бросает на нижнюю полку, где кошка. Твою… Где зверь? Вновь склоняется. Нет её. Испуганно оглядывается и вздрагивает — «мохнатая тварь» сидит на груди покойницы.

— Пошла отсюда! — негодующе шикает, и зверь послушно спрыгивает — бесшумно, грациозно. Виктор злится: — Не смей касаться инструмента, — грозит. — Не то с трупом… спутаю!

— Мя-я-яу, — вновь изрекает создание, устроившись возле тележки.

Откуда вообще взялась? Может, всё-таки Геннадия живность? Притащил, побоялся, что погонят и умолчал. Глупо. Нелогично. Надеяться, что её не увидят — маразм. Сменщик, вроде, не болен на голову — вполне адекватный мужик.

Вновь косится. Зверь садится и застывает словно статуэтка древнеегипетской кошки. Только от внимательных изумрудных глаз становится не по себе. Хуже, чем на дипломном вскрытии, когда экзаменационная комиссия будто мечтала, чтобы нерадивый студент оттяпал что-нибудь трупу не то или перепутал последовательность. Не дождались…

Жировски шумно выдыхает. Ведьминское отродье, будь оно неладно! Зверь точно из воздуха появился. Спокойно! Всё будет отлично! Кошка… Пусть сидит. Работа — прежде всего.

На автомате надевает новый халат, нарукавники, фартук, и, помыв руки, привычно натягивает хирургические перчатки. Включает диктофон:

— Двадцать второе июня 2005-го года. Время вскрытия двадцать три часа сорок одна минута. Выходцева Екатерина Сергеевна. Двадцать второго июня 1990-го года рождения, — выдерживает паузу. Как бы ни очерствел за годы работы, но видеть детей всё равно тяжело. К тому же сегодня девочке исполнилось пятнадцать. Ещё бы жить да жить. Жировски глубоко вздыхает: — Первичный наружный осмотр: труп прекрасно сохранился…

Опять умолкает, пережидая волну холодного пота. Давненько не испытывал такой нерешительности. Нелепые страхи будоражат. В голову лезут чудовищные байки о ходячих мертвецах. Видать, это и толкает на принятие спирта. Притупляется ужас, так и непобеждённый за это время.

Жировски выключает диктофон предательски трясущимися пальцами. Касается щеки девочки. Прежде не сталкивался с подобными трупами — будто спит. Секунда, и глаза распахнутся. Другие «клиенты» словно восковые, даже как люди не воспринимаются. Тела и всё, а тут… Глупость, конечно, но…

— Не бойся, малышка, я не сделаю больно! Мир хочет знать, от чего ты умерла…

Собирает в хвост растрёпанные длинные, светлые волосы девушки. Скрепляет заколкой-уткой, — не зря валяется на столике — вот и пригождается. Ещё раз окидывает взглядом. Миленькая. Худенькая, с небольшой грудью, выпирающими рёбрами, натянувшими кожу, впалым животиком, узкими бёдрами, тёмным треугольником волос. Из-за длинных ног на вид нескладная. Помнится, по развитию школьников — невысоким и пропорциональным физкультура даётся куда проще. А таким, как номер 212 — с трудом. Пока от мозга к конечностям дойдёт сигнал — пройдёт уйма времени. Вот и получается, пока среагирует девчушка-нескладушка, другие уже стартанули, мяч отбили, что уж говорить о прыжках, ударах. И смех, и грех…

Не красавица, но черты правильные и чёткие. Что привлекает внимание — удивительный разрез глаз. Колет смутное предчувствие: хоть и закрытые, но уж больно на кошачьи смахивают. Виктор быстро смотрит на «статую» — «мохнатая тварь» даже не шевелится. Буравит глазищами, от неприятного ощущения аж мурашки по коже бегают.

— Чего вылупилась? — бурчит Виктор и отворачивается, злясь скорее на себя. Опять нервы ни к чёрту.

Несколько секунд тишины и прострации… Труп! Работа! Сосредоточиться!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.