Красное золото

Олейниченко Виталий Ростиславович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Красное золото (Олейниченко Виталий)

ПРОЛОГ

На окраину Егоровки обоз въезжал медленно. Скрипели доверху груженые зелеными, похожими на снарядные ящиками поскрипывавшие подводы. Понуро переставляли ноги тощие — кожа да кости — разномастные лошади, набранные, по всему видно, с бору по сосенке: среди привычных к нелегкой тягловой работе артиллерийских битюгов попадались и благородных кровей тонконогие кавалерийские скакуны. Качались в седлах обочь подвод почерневшие от голода и недосыпания верховые, не имевшие сил ни поднять уставленный в конскую гриву взор, ни, тем более, перекинуться словом с клевавшими носом возницами. Глухо позвякивая металлическими деталями амуниции, держались за борта телег пешие в белых от пота выгоревших на солнце гимнастерках и мятых кителях с погонами, звездочки на многих из которых были нарисованы простым химическим карандашом. Казалось, не будь у пеших этой шаткой вихляющей опоры — давно бы уже легли прямо в дорожную пыль.

Во главе колонны ехал на высоком гнедом донце молодой ссутулившийся офицер в зеленых галифе и цвета хаки, на английский манер, френче. Левая рука его, поддерживаемая перекинутой через шею пестрой косынкой, покоилась поперек груди — и чернело на зеленой рваной ткани выше локтя запекшееся, причудливой формы, пятно.

Тридцать два дня назад обоз, тогда еще почти в два раза больший, спешно двинулся в южном направлении от станции Узловая, где идущий на восток воинский эшелон вынужден был остановиться по причине бегства сочувствовавшей большевикам паровозной бригады. Новых машинистов найти не удалось, так как все более-менее дееспособное мужское население было либо мобилизовано (частью — в красногвардейские отряды, частью — в армию объявленного Верховным правителем России черноморского адмирала), либо просто бежало от всех этих мобилизаций в начинавшуюся сразу за крайними домами пристанционного поселка тайгу.

Тогда, подгоняемый близкими раскатами артиллерийской канонады, капитан — начальник эшелона — приказал реквизировать весь имевшийся в поселке гужевой транспорт, загрузить на него наиболее ценный груз, а именно — ящики из шедшего в середине состава опломбированного вагона, и пешим порядком двигаться на юго-восток, где верстах в полутораста от Узловой должны были находиться верные Колчаку казачьи отряды войскового старшины Платонова.

Потеряв почти пол суток на поиск подвод и перегрузку в них двух сотен тяжелых зеленых ящиков, обоз — двадцать телег, десяток всадников и чуть более полусотни пеших — поспешно двинулся в направлении, противоположном затихшей пару часов назад канонаде. Наступившая тишина лучше любого вестового сказала капитану о том, что редкие цепочки юнкеров, прикрывавшие Узловую с запада и державшие наступавшие части большевиков не столько умением и, уж конечно, не числом, а только одной лишь ненавистью, были все-таки уничтожены и появления на самой станции ошалевшей от крови конницы красных следовало ожидать уже через час, самое многое — через два-два с половиной часа.

Вступившие в Узловую передовые роты 2-й армии Дальневосточной Республики, выдохшиеся в бесконечных атаках и обескровленные упорным сопротивлением малочисленных юнкерских заслонов, не смогли своевременно организовать преследование, несмотря на отчаянную ругань и обещания комиссара Сапкина расстрелять каждого третьего…

Через пять дней обоз достиг места, где две таежные речушки сливались в один поток. Между пологими берегами был переброшен узкий деревянный мост, по которому могла, однако, пройти груженая подвода. Переправились. Мост обложили хворостом и подожгли. Капитан выбросил в бурлящую воду докуренную до гильзы папиросу, взглянул на полыхающие смоленые балки, прошептал едва слышно: «Рубикон…» и, резко повернувшись на каблуках, спорым шагом направился в голову колонны…

Теперь красные не смогли бы догнать обоз, но и для отряда оставался только один путь — через тайгу.

Еще через два дня вышли к Дурновке — небольшой затерянной в лесах деревеньке — но высланный вперед конный разъезд был обстрелян какими-то вооруженными людьми, а ввязываться в бой с весьма сомнительным исходом, рискуя потерять людей и обоз, капитал счел нецелесообразным. Дурновку обогнули по длиной дуге и пошли на юго-восток.

На семнадцатый день пути колонна, забравшаяся неторными таежными тропами далеко от железной дороги и, соответственно, мест ведения наиболее активных боевых действий, вышла, наконец, к Сенчино — относительно небольшой (три десятка домов да водяная мельница) деревне, где капитан решил остаться на дневку, чтобы подремонтировать изношенные телеги, подкормить отощавших от тяжелой работы лошадей и дать отоспаться и подлечиться едва державшимся на ногах изможденным людям.

Расставили на подступах к деревне посты и секреты, загородили на околицах единственную улицу баррикадами из борон и молотилок, посадили на чердаке мельницы двух офицеров с пулеметом Льюиса — и большая часть личного состава провалилась в тяжелый, без сновидений, сон. Однако за час до рассвета, в наиболее тяжелое для часовых время, спавшие по избам юнкера были разбужены частой ружейной перепалкой. Судя по всему, на обоз напал некий партизанский отряд, приведенный за поживой кем-то из деревенских, не жаловавших никакой власти, жителей, и не имевший ярко выраженной идеологической расцветки. В гражданских войнах вообще очень небольшая часть населения страны режет друг друга из идейных побуждений — это время приходит много позже, после окончательной победы одной из сторон — большая же часть просто пытается всеми доступными способами улучшить свое материальное положение. В основном — либо путем банального мародерства, либо путем уничтожения заведомо более слабого противника.

Спящий обоз, видимо, представлялся нагрянувшим из таежных дебрей «зеленым» именно таковым, а, стало быть, подлежал обязательному уничтожению с последующим дележом между победителями сохранившихся материальных ценностей, то есть: во-первых, совершенно необходимых в крестьянском хозяйстве телег и, главное, коней; во-вторых, небогатого личного имущества обозников (с паршивой овцы, как известно, хоть шерсти клок); и наконец — содержимого наваленных на вожделенные подводы снарядных ящиков. А то, что в них находятся отнюдь не снаряды, было совершенно ясно даже далеким от военного дела бородачам в поддевках: кто же станет таскать по тайге, в десятках верст от ниток железных дорог, такое количество артиллерийских боеприпасов, не имея при этом ни единой, даже самой завалящей, пушчонки?…

Расчет партизан на крепкий сон сопровождающих обоз солдат и внезапность нападения мог оказаться верным, если бы им противостоял обычный отряд из мобилизованных крестьян или поселковых, а не восемь десятков прошедших огонь и воду профессиональных военных.

Часовые, против чаяния, не спали и, вовремя различив в предутреннем тумане бряцающие железом смутные тени, безо всяких предупредительных выстрелов открыли стрельбу на поражение, что позволило остальным не только успеть схватить оружие, но и занять оборону, а с мельницы во фланг нападавшим ударил длинными очередями пулемет. Ворваться в ощетинившееся огненным кольцом выстрелов село попавшие под перекрестный огонь партизаны не смогли ни после первого отчаянного натиска, ни после еще двух столь же безуспешных попыток — и призраками растворились в начинавшей уже сереть утренней дымке, оставив на околицах изрядное количество трупов с торчащими лопатой бородами.

Победа в ночном бою досталась белым, однако, очень дорогой ценой: юнкера, не успевшие натянуть гимнастерки, были в своих белых нательных рубахах хорошо видны на фоне бревенчатых, почерневших от времени и дождей, стен домов и заборов, а таежники, как известно, стрелки не из последних…

В братской могиле на окраине негостеприимной догорающей деревеньки осталось лежать двадцать шесть человек.

Оставшаяся часть отряда во главе с раненным в левую руку поручиком, перегрузив ящики с двух разбитых гранатными взрывами телег на уцелевшие, кое-как перебинтовав раненых и расстреляв (не тащить же с собой!) десяток попавших в плен «зеленых», продолжила путь — восемнадцать подвод, несколько верховых и меньше взвода пеших. Пятеро тяжелораненых, в том числе и командовавший отрядом капитан, лежали в повозках на шинелях, расстеленных прямо поверх драгоценных зеленых ящиков.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.