Приступ весенней канализации (сборник)

Адвоинженер

Жанр: Современная проза  Проза    Автор: Адвоинженер   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Приступ весенней канализации (сборник) ( Адвоинженер)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Министр бывшей культуры

Это одна из папиных историй. В далекие 1949—1954 гг. мой папа отбывал учебу в Пермском государственном университете по специальности «юриспруденция». Для людей постарше, указание на 1949—54 гг. уже говорит о многом – это были годы победившего социализма. Причем социализм, как мне помнится, победил тогда окончательно, но не полностью. Или полностью, но не окончательно… Не суть.

В то время юристам преподавали латынь, историю, логику и массу иных глупых наук, наряду с действительно важными дисциплинами – Историей Партии, Марксизмом – Ленинизмом, Марксистко-Ленинской Философией и, конечно, Научнейшим Коммунизмом, который, а теперь это уже доподлинно известно, являет собой ярчайший пример наиболее гуманнейшей и научнейшей науке, дважды ордена Ленина дисциплине.

Так вот, на факультете ненужных вещей латынь преподавал один профессор. Как оказалось, он был идейным врагом Первого в мире государства рабочих и крестьян, задолго до ВОСР закончил Сорбонну, владел всеми европейскими и парой десятков экзотических языков, написал массу монографий по истории, иным запрещенным к употреблению наукам. Самое интересное, что в период гражданской войны наш профессор умудрился отметиться в должности министра культуры при правительстве Колчака.

И тем не менее ему дозволили преподавать латынь (по секрету: больше просто не кому было, тссс..). Несколько ранее, в порядке эксперимента, ему разрешили почитать студентам историю древнейшего мира. День на третий «опыт» с треском провалился из-за ревизионисткого смешка профессора по поводу того, что ритуальный танец напрямую вытекает из производственных отношений, но… латынь ему оставили. Видимо решили, что на латыни антисоветчину гнать невозможно – все равно никто не поймет.

Папа зашел на первую лекцию немного припозднившись. Вежливо извинившись и получив разрешение, он прошел к своему месту. Хотя в аудитории стоял шум и гам, профессор совершенно спокойно взирал на будущую юридическую элиту. Папу это удивило и он стал внимательно наблюдать за преподавателем. Через какое-то время взгляды их встретились и профессор кивком подозвал папу к себе. Растерявшийся студент встал и приблизился к профессорской кафедре.

– Не угодно ли взглянуть? – тут профессор пододвинул папе огромную книгу, которая оказалась одним из редчайших художественных изданий того времени. В книге были иллюстрации картин художников Возрождения.

– А как же лекция? – спросил папа опасливо поглаживая фолиант рукой и не решаясь взять предложенное сокровище.

– Посмотрите туда – сказал профессор и указал рукой на аудиторию.

Папа посмотрел.

– И что Вы видите?

– Наш поток – пробормотал папа, хотя ясно понимал – не такого ответа от него ожидают.

– Нет, милостивый государь, никакого потока там нет – отрезал профессор.

Папа недоуменно поднял на него глаза.

– А что есть?

– Там сидят абсолютно счастливые люди. И знаете, отчего они счастливы?

– Нет…

– От того, что я не читаю сейчас лекцию. Это же дважды-два. Они – профессор обвел рукой аудиторию – радуются тому, что ничего не узнают. Так стоит ли переживать за какую-то лекцию, если Мы с Вами дарим им возможность насладится ее отсутствием.

Папа не знал, что сказать.

– Берите, берите. Посмотрите, почитайте. Кстати, Вы ведь свободно читаете на французском?

– Нет… – папа стыдливо потупил глаза в пол.

– Стоит ли этому удивляться? – профессор задумчиво смотрел в пространство – Нет и еще раз нет. Вы меня, старика простите великодушно. Запамятовал! Я все старорежимными категориями мыслю. Латынь, греческий, французский, английский. Боже упаси! Это ведь отнимет столько времени у общественно-полезного труда. Берите. Вернете когда сочтете нужным.

С этого момента, папа и профессор задружили. Профессор снабжал папу всякого рода литературой, а потом они беседовали в узком кругу. Узкий круг был обязан своим созданием все тому же лицу, поскольку Профессор где-то отыскал еще нескольких ненормальных. Эти левофланговые впоследствии стали лучшими папиными друзьям. Один – доктор химических наук, другой – ректор университета.

Надо ли говорить, что жалобы на бывшего министра культуры сыпались как из рога изобилия. И жаловались на него в основном записные комсомольцы – отличники. Он (профессор) по непонятным причинам не ставил им отлично.

– Как же так, профессор, я же все ответил?!

– Господь свидетель, Вы очень хорошо все рассказали.

– Я-же ответил и билет, и дополнительные вопросы?!

– Несомненно, готов это подтвердить перед Страшным Судом!

– Но почему Вы поставили мне хорошо???

– Позвольте, молодой человек. Вы ведь, если я не ошибаюсь, комсомолец?

– Да, я комсомолец, секретарь комсомольской организации группы!

– Значит, не только комсомолец, но еще и активист?

– Да, я – активист!

– Но, милый мой человек, это же Ваш плакат, комсомольский, висит у нас в коридоре?

– Какой плакат?

– Ну как же, плакат «Комсомольцы! Сдадим сессию на хорошо и отлично!» Сходите, взгляните, если запамятовали.

– Ааа, ну да, по поручению комитета комсомола университета мы сами его сделали.

– Так в чем дело? Я ведь Вам поставил ХО-РО-ШО. Ровно как на плакате. Это ли не цель?

Справиться с ним было невозможно. Только физически устранить. Но судьба оберегала старого профессора. Он умудрился пережить и многое, и многих. Реликт, динозавр. Седой, с прямой спиной, безукоризненными манерами, в безупречно отглаженном костюме.

Все годы папиной учебы бывший министр культуры шествовал по коридорам советского университета и ежедневно смотрел на рост, развитие и становление нового человека. Русский интеллигент, старой, еще дореволюционной закваски. Несгибаемый.

Папа говорил – похоже, этот человек, проживая в стране победившего социализма, испытывал примерно те же чувства, что и освобожденные на 45 лет чехи.

Очень похоже…

Старый еврей вместо новых русских

В теперь уже далеком 1994 году, подрядился я консолидировать контрольный пакет акций одного из крупных наших заводов. Консолидировать для управленцев этого же завода. Директора и его команды. Для тимуровцев. Предварительно, ко мне в офис прибыло одно «ну очень заинтересованное» лицо. Это лицо объяснило и цель визита, и назвало своего рекомендателя – другое «ну очень уважаемое» лицо, и представило гарантии финансовой состоятельности. Весь артикул был соблюден, мы заключили договор и начали работать.

Работа заключалась в том, чтобы обойти все цеха и рассказать трудящимся о том, почему им срочно необходимо передать только что полученные в результате приватизации акции в доверительную аренду. И передать специально для этой цели созданной компании.

Мы, я и лицо, это сделали. И сделали успешно. Люди потянулись передавать акции. Через пару недель у нас уже был контрольный пакет голосов и мы стали готовить общее собрание акционеров, на котором должны были быть сформированы из старых проверенных кадров, новые, постприватизационные органы управления.

Кандидатов в эти органы выдвигали сами акционеры. А мог быть избранным лишь тот кандидат, за которого проголосует та самая компания, которая и была нами создана. Все шло как по маслу…

Накануне собрания я прибыл на завод с контрольно-профилактической целью. Проверить работоспособность всех систем. Готовы ли бюллетени для голосования, журналы регистрации, протоколы, уведомления.

Зайдя в дирекцию и попив кофе в составе самых высоких управленцев, я уже засобирался обратно, как вдруг ко мне тихо подошел один человек. Он отвел меня в сторону со словами – С Вами хочет поговорить Марк Аронович.

Я сказал – Хорошо, а кто такой Марк Аронович?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.