Из коридора в коридор или секрет маленькой Амалии

Адвоинженер

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    Автор: Адвоинженер   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Из коридора в коридор или секрет маленькой Амалии ( Адвоинженер)

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Предисловие первое, предпоследнее

Господа, перед вами текст, сложенный многими причинами, но малыми усилиями. Писано под музыку «толстых» в свободное от безделья время. Да, признаю, и это факт бесспорный, что в поэме кроме близкой сердцу ненормативной лексики и слэнга 80-х, встречаются слова и выражения вполне обычные, почти скучные, однако необходимые для воплощения замысла, сути которого, автор до сих пор не разумеет.

с уважениемV. ADVOINGENER

Из коридора в коридор

Я, тот самый я, которого знаю с детства, который ненавидит все прекрасное и прелестное, тот я, для которого «театр» и «преисподняя» синонимы, а белый лебядь на пруду – вершина всех искусств, оказался на сцене…

О, госпадя, ладно… сциена так сциена, что там у нас. В углу двое каких-то молодеющих чуваков умного вида сосредоточенно копошили аппаратуру. Центр занимал стол под красным сукном – не иначе президиум, и… Ура! Я впервые увидел рампу, увидел грубо, зримо. Увидел и проникся…

– Вам чего – это была та самая «очковая» борода из угла с аппаратурой.

– Вадика не видели?

– Он там – борода немного всплыла над колонкой

– Где?

– Там – махнула борода, при этом, очки и нос снова погрузились внутрь динамика.

– Блять, я же просто так спросил, мне на хер ваш Вадяй не сдался!

– Они в буфете, пиво пьют.

– Понятно.

Я стоял и думал – что правильнее – вернуться в коридор, найти парикмахерскую и сесть рядом с Ленкой… или, пойти в буфет, застать там двух пьяных идиотов и попытаться доказать им, что в рабочий день положено пить не отходя от кассы. Ленка – баба аппетитная, добрая и пьет весело, а Вадя и Сявик – мудилы законченные.

– Как в буфет попадают в этом царстве тьмы и печали?

– Молодой человек! – голос принадлежал даме.

В каком бы состоянии я не был, но отличаю баб по голосам на раз. Чу, кто-то кашлянул, но знаю – это она, не в том смысле, что единственная и неповторимая, а просто – особа женская.

– Весь ваш, незнакомка, томим томленьем упованья, горю невиданной звездой, и наслаждаюсь мигом чудным от всех чудес преображения.

– Пойдем, отведу, меня зовут Лариса.

– Не слышал в это утро слов прекраснее, чем «Лариса». Я счастлив, обновлен, пристыжен, скован, сперва Вас за «Ирину» посчитал.

– Давно пьете?

– Мадам, тот вечер был залит воспоминанием, нахлынуло так много, сжимало сердце, грудь давило.

– Что пили господа?

– Столетний «Арманьяк», настоенный на корочках лимона и скорлупе ореха Кракатук.

– Пришли! – она толкнула дверь, и…

…Солнце, такая масса солнца хлынула в меня…

В углу стояло пианино, буфет на восемь столиков был пуст, но… в уголке дремали два безобразных трупа, которых при рождении нарекли Вадимом, Вячеславом.

– Шампанского, Лариса, прошу, – не откажите, за столь приятное знакомство благодарю Аврору, лично Ильича.

– Пожалуй, только у меня репетиция.

– И я умру в театре, вот просто лягу там, в углу напротив сцены, и буду обожать театр, а пуще ту, которая сразила.

– Ну, давай, за знакомство.

– А можно, я буду любоваться солнцем, пропущенным стаканом сквозь дивный голос, и буду каждый звук снимать глотком искристого напитка. Но прежде, сяду там, на расстоянии метра, чтоб не смутить, не бросить тень, не оскорбить, знакомством не унизить.

– Чем занимаешься, поэт?

– Внимаю, звук ловлю и наслаждаюсь обретеньем смыслов.

– Разве на работу не надо сегодня?

– Сегодня, – что есть сегодня? – сегодня слово, равное вчера. Нет, сегодня мир так грубо вторгся и так меня перетряхнул, что я оставил жалкие потуги посчитать секунды. Сегодня все твое, мне можно не на Вы?

– И… что ты предлагаешь?

– Соединить усилия, отпраздновать приход театра в убогую каморку-келью заблудшего и одинокого в плаще.

– Интересное предложение.

– Один кивок, – шампанское, цыгане, Бродский…

– Ну, хорошо, я в шесть свободна буду, ты придешь?

– Я не уйду, а лягу у порога, неслышно растворюсь в огнях: я – тень, я – импеданс, я – горло.

– Смотри, я буду ждать!

– Уже пришел не уходя, уйду, чтоб снова возвратиться.

– О, какие люди в Голливуде! – Сявик грубо тормошил второго ангела смерти

– Вадяй, морда пьяная, смотри, у нас гости!

Ангел открыл глаза, посмотрел на меня, потом на Ларису, уставился на стол – Дай стакан, деревня! Я вижу с нами дама. И… у меня есть, что сказать под выпить.

– Говори, честный старик, только без грубостей.

Вадик встал во весь свой хрупкий рост:

…Прорывом объективированного мира является не только подлинное человеческое общение, но и, извиняюсь за грубость, сфера собственно творчества. Истинная коммуникация, как и творчество, несут в себе трагический надлом – мир объективности непрестанно грозит разрушить экзистенциальную коммуникацию.

И сознание этого приводит нас к утверждению, что всё в мире, в конечном счёте, терпит крушение уже в силу самой конечности экзистенции, поэтому человек должен научиться жить и любить с постоянным сознанием хрупкости и конечности всего, что он любит, незащищенности самой любви.

Но, государи мои, глубоко скрытая боль, причиняемая этим сознанием, придаёт нашей привязанности особую чистоту и одухотворённость…»

Выпьем, господа, и всплакнем о замкнутости нас в самих себе.

Зал иностранных делегаций

Пришлось выпить, ибо не выпить, не было никакой возможности. Сгенерировав тост, Вадяй пал, расчувствовавшийся Сявик принялся горячо обнимать буфетчицу, я думал о незащищенности любви и плакал, а Лариса задумчиво смотрела в окно. Вдруг из репродуктора прозвучал голос, как две капли похожий на глас самого Левитана

…Группа неразрушающего контроля, срочно пройдите в зал для иностранных делегаций. Повторяю – группа неразрушающего контроля, срочно пройдите в зал для иностранных делегаций…

– Везет же некоторым – сказала буфетчица – ни разу в жизни не была, Нинка рассказывала, – там все есть, и тебе джинса, и фирма: жвачка, мальборо, тряпки

…Повторяю, группа неразрушающего контроля…

Я выглянул в окно и обомлел – самолеты – большие, маленькие, разные – голубые, красные, кружились в плавном танце.

– Ба, Санта-Розалинда, это-ж аэропорт!

– Гыыы, вот блин, ищут какую-то группу, тащат их силком в рай, а эти *****и бухают где-то и в ус не дуют. Да, моя хорошая?! – Сявик усадил буфетчицу на колени и баловал из своего бокала шампунью.

Вдруг меня пронзило.

– Сява, похоже, я знаю этих *****ов.

– Да ладно, откуда?

– Откуда?! Это мы, придурок, это нас – идиотов ждут в зале для избранных, – тебя, меня и этого, как его… – я щелкнул пальцами

– Вадю! – подсказал испуганный Сявик – Иди ты! Нас, зачем нас… не может быть?! – Он осторожно снял с колен застывшую буфетчицу – ****ец, во, попали!

– Ротаааааааааааа, паааадъем! – в буфет ворвались трое военных – на сборы 45 секунд, неподчинение – расстрел.

– Ты мне позвони, обязательно позвони, слышишь, я буду ждать – я обнимал Ларису, а она горячо шептала мне на ухо – слышишь, не пропадай, обещай, что найдешься…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.