Основы женского шарма

Веденская Татьяна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Основы женского шарма (Веденская Татьяна)

Часть первая

Миллениум

Глава 1

В которой одна милая семейка отмечает Новый Год под елочкой

У кого ни спроси – это обычная и банальная житейская история, драма у кухонной плиты. Подумаешь, эка невидаль, бросил муж. А кого они сегодня не бросали? А сколько среди российских жеребцов таких, о которых только и молиться, чтобы бросили. А то пьют, распродавая по частям небогатое семейное имущество, и ставят синяки, чуть им скажешь слово. Но только не мой. Мой Сережка когда женился, сразу пообещал мне:

– Ты, Олька, знай. Отныне ты за мной, как за этой… стенкой.

– Болгарской, что ли? – усмехнулась я тогда.

Но стены не получилось. Только если плетеный заборчик, покосившийся и немного облезлый. Жила я за ним, а через щели просвечивал весь мир. И вроде стоит, а двинь плечом или спичку поднеси….

Мы поженились в 1988 году. Мне тогда было восемнадцать, барышня в цвету.

– Ты, Оленька, последняя русская красавица, – говорил Серега, прогуливая меня по Арбату.

Очень он любил Арбат за его возможности. Ходишь как по музею, а платить ничего не надо. И до моего дома не так далеко. Сел на «бэшку», троллейбус, крутившийся по Садовому кольцу, и ты дома, на Покровке. О пробках мы тогда век не слыхали, не было чертям такой печали.

Вот так Серега меня и соблазнял. Под творческие потуги местного бомонда.

– Как же ты, Оль, хороша с косой. И глаза у тебя как омуты. Гарна дивчина. Хоть и полненькая.

– Да уж, сокол, комплименты у тебя своеобразные. Разве же пристало говорить женщине о ее весе? И потом, всем известно, что мужики любят полненьких.

Я, конечно, обижалась, но не сильно. Знала, что хороша. С самого детства ото всех только и неслось:

– Что это за глазки, с ума сойти, огромные, серющие, пронзительные. А что за волосы! Густые, шелковые.

Еще все носились с моей непосредственностью, общительностью, забавностью… В общем, проблем с положительным отношением к себе у меня не было. Почему я выбрала Серегу? Сейчас я, конечно, думаю, что это была моя главная ошибка в жизни, но это потому что он меня бросил. А тогда… Тогда он был влюблен, горяч, заканчивал пищевой институт (что, без сомнения, доказывало его серьезность и взрослость), в отличие от меня, легкомысленной бабочки, порхающей на родительские деньги. Короче – ближе к ночи. Обаял. К слову сказать, папочка мой с мамочкой в восторге не были. Все-таки они у меня люди с положением, проработали всю жизнь в одном многоуважаемом советском министерстве. То есть папа, конечно. Потому что мама исполняла долг любящей жены и матери. Они спросили меня, свою единственную и крайне любимую дочку:

– Детка, а ты не спешишь? Тебе же только восемнадцать. Может, присмотритесь?

– Он будет любить меня всю жизнь. Папочка, да он меня на руках носит!

– Но это у всех проходит со временем! – справедливо намекнула маман.

Но в голове у меня гулял ветер. Короче, грянула свадьба. На свадьбу к нам прибыли солидные папины сослуживцы и жеманные мамины коллеги по брачно-министерскому цеху. Они вручали дорогие подарки, с сожалением и плохо скрытым разочарованием целовали меня в щеку и старались отойти подальше от шумной и вульгарной Сережкиной родни из Украины.

Да, я забыла сказать, он был родом из Мариуполя. Поэтому жить мы стали у меня. И вот, прожив без малого двенадцать лет, расстались. Вернее, не расстались, а он меня вероломно бросил. Причем, заметьте, бросил с двумя детьми на руках. Шурке десять, а Анюте вообще едва исполнилось четыре.

Произошло сие знаменательное событие два дня назад, двадцать девятого декабря. Он пришел с работы раньше обычного и тихо присел на краешек стула в кухне. У него было такое бледное лицо, что я испугалась, не заболел ли соколик. Но нет. Соколик изрек:

– Ольчик, мне надо с тобой серьезно поговорить. Ты сядь.

Я изумилась. Последние десять лет вопросов серьезнее покупки колясок и санок мы не решали.

– Что случилось?! – спросила я.

– Нам надо расстаться.

– В каком смысле? У тебя что, командировка?

– Нет… – чуть слышно проговорил он.

Я начала перебирать возможные варианты.

– Тебя кладут в больницу? Ты заболел?

Он замотал головой. И тут до меня начало доходить.

– Ты что, нашел себе другую? Бабу, что ли?

Тут Серега так утвердительно засопел, что я и вправду плюхнулась на стул и уставилась на мужа.

– Ты о чем?

– Я ухожу к другой. Совсем, навсегда, – выдавил он из себя. И героически побледнел.

– А как же я? Я же без тебя не могу!

Господи, я бы все отдала, чтобы пережить этот момент как-то подостойнее. Но, что выросло – то выросло. Я заплакала. А что мне оставалось, если хорошенько пораскинуть мозгами? Вот уже невероятное количество лет все мои дни и ночи подчинены неуловимому, но настойчивому ритму семейной жизни. Дети – муж, муж – дети. Магазины – готовка – прогулка – уроки. Деньги, энергию и много чего другого я черпала в этом незыблемом понятии – муж.

– Ты уж как-нибудь сама теперь. На всех меня не хватит.

– Но у нас же дети! Сереженька, может, мы как-то по-другому все решим? Я же люблю тебя. – Что я говорю? Вот позор! – Не уходи. – Интересная версия, только с больной головы я могла ляпнуть такое. Какой, интересно, другой выход?

– Все решено. Я был с вами много лет. Больше не могу.

– Но чего? Чего ты не можешь? – Я протянула к нему руки. Паралич воли настигал меня с невероятной скоростью. Хотелось включить перемотку назад и стереть все эти нелепые, невозможные кадры. Как это он уйдет? Все же кончится, время остановится, вода перестанет течь к океану. Наши дети никогда не вырастут.

– Да не могу я только пахать, чтобы потом видеть тебя в одном и том же засаленном халате. Есть одни и те же макароны с сыром и слушать бред твоей маменьки.

– Но ведь девочки? – приперла я его к стенке.

– Тамара тоже ждет от меня ребенка. Сына. Я ее люблю и ей нужнее. А ты просидела на моей шее двенадцать лет, растолстела так, что с тобой спать противно. Пора тебе уже самой отвечать за себя.

Тут я ахнула и схватилась за сердце. Сергей поспешно принялся паковать чемоданы, запихивая туда все ценные вещи, которые попадались ему на глаза.

– Что ты делаешь?! Это же наши семейные драгоценности! – заорала я, хлебая по ходу дела валерьянку.

Этот момент я потом много раз крутила так и сяк в голове, но всегда приходила к одному и тому же выводу – я дура. Полная. И не просто полная, а очень полная, которой к тому же за тридцать. Ну и что с того, что человек много лет спал с тобой в одной кровати и давал деньги на еду? Как можно было заливать пол слезами и позволять ему в это время выносить из дома почти все ценное? Большая часть добра куплена кем? Муженьком? Ан нет, моим папочкой!

– Киса, у меня сейчас очень сложный период. Нужны деньги для беременной женщины. А вы не пропадете. И я вам помогу, как только смогу.

Он собирался и говорил все быстрее, словно боялся, что я сейчас перестану падать в обморок и вызову милицию. Простая мысль, что у нас с девчонками теперь тоже начинается СЛОЖНЫЙ период, посетила мою голову в тот момент, когда я стояла босиком на лестничной клетке и смотрела, как кабина лифта увозит моего теперь бывшего и львиную долю всех наших семейных накоплений.

Я чувствовала себя героем Стивена Кинга, которого на потребу жестокой публике поместили в виртуальную реальность. Герой оглядывается, а все вокруг начинает сползать, осыпаться, превращаться в дымку. Пока последние остатки реального мира не трансформируются в грязно-серое ничто.

Я упала в обморок прямо там, у лифта, в пыль плохо помытого кафеля лестничной клетки. Было бы здорово, если бы Серый, осознав всю чудовищность своего решения, вернулся, нашел бы меня, полуголую и бездыханную. Он прикрыл бы от ужаса рот рукой, словно заглушая невырвавшийся крик, подхватил бы меня на руки, открыл бы ногой дверь и… Я поняла, что не могу больше лежать на кафеле. Сознание ко мне вернулось, а телу было довольно холодно. Ждать Сергея не было никакого смысла, так что я самостоятельно доковыляла до дому, до хаты и принялась обалдевать.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.