В Иродовой Бездне. Книга 3

Грачёв Юрий Сергеевич

Жанр: Христианство  Религия и эзотерика  История  Научно-образовательная  Политика    1994 год   Автор: Грачёв Юрий Сергеевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В Иродовой Бездне. Книга 3 ( Грачёв Юрий Сергеевич)

Часть 5. ЖУТКИЕ ГОДЫ (1934-1938)

«...Злодеи злодействуют, и злодействуют злодеи злодейски»

Пс. 24,16

«На тебя, Господи, уповаю»

Пс. 70,1

Глава 1. Воротник

«…Будьте всегда готовы…»

1 Петра, 3, 15

Словно теплый летний ветерок, пахнущий травами и садами, пронеслись краткие дни пребывания Левы у отца в Мелекесском районе. Память о прошлом, обо всем, что он пережил: неволя, разлука с близкими, — исчезла, и на душе было светло, радостно.

Заботливая мать не сводила с него глаз и все угощала:

— Кушай, Лева, ты ведь такой слабый приехал, теперь поправляйся.

Отец радостно улыбался, глядя на сына, и говорил:

— Ты должен у меня поправиться, как на курорте. Ведь здесь у нас, в сельской местности, с питанием гораздо легче, чем в городе, и хлеб едим не по карточкам, а вволю.

Лева ел с аппетитом. Окна в избе широко раскрыты, слышится мычание коров, блеяние овец, доносятся запахи полыни, свежего сена.

Отец вел прием в амбулатории совхоза, свободного времени у него было мало, но как только кончился прием, он рассказал сыну и своей жене Анне Ивановне о трудном для диагностики случае заболевания одной женщины, и как он все-таки поставил правильный диагноз и ее вовремя оперировали. Лева восхищался отцом — старым, опытным медработником, которому не напрасно было присвоено в свое время звание Героя Труда.

Да, опыт необходим, — говорил Лева. — Я вот на первых порах своей медицинской работы допускал явно неправильные назначения. Вот, например, вызвали меня к одной «вольной» женщине, у нее маточное кровотечение, я ей назначил экстракт. Прихожу и говорю об этом хирургу Троицкому. Он покачал головой и велел мне немедленно привести к нему больную для обследования. При этом прочел целое поучение, что нельзя делать назначений, лечить, пока не выяснишь причины заболевания, не поставишь точный диагноз.

Верно, верно, — говорит отец и рассказывает случаи, когда ему приходилось спасать жизнь людей от неправильной тактики врачей, только что окончивших вуз и не имевших еще никакого практического опыта.

— Да, мне нужно учиться, учиться, — говорит Лева, — и я, возможно, стану ученым и сделаю много для того, чтобы оздоровить жизнь и принести добро людям.

Отец, сидя за столом, погладил свой большой лоб:

— После революции врачей не хватало, и мне несколько раз предлагали поступить в вуз и окончить его. К этому создавались все условия, но, знаешь, я, размышляя, молился и — отказался учиться.

— Почему же, папа? — с удивлением спросил Лева.

— Были три причины, — пояснил отец. — Первая: работой хотя я был и очень занят, я уделял все свободное время делу Евангелия. Я не только нес в нашей общине служение диакона, посещал духовно и телесно больных, проповедовал в собрании и участвовал в работе Средне-Волжского и потом Волго-Камского союза нашего, но также в свободное от дежурства время ездил в ближайшие села, проповедовал Христа и крестил обращенных. И сколько было благословений! Какая жизнь была. Ко мне обращались везде в селах всякие больные, и Господь давал мудрость помогать им. — Глаза отца при этом сияли особой радостью. — А если бы я стал учиться, то, конечно, не мог бы так трудиться для ближнего. — Это была первая причина — продолжал он. — Второе: я заметил, что врачи как-то дальше находятся от людей, нежели фельдшера. Врач сделал обход или прием, сделал назначения, а мы, фельдшера, выполняем эти назначения, всегда с больными, можем попросту беседовать с ними и рассказывать о Спасителе. Вот Андрей Иванович Лексин лежал у нас в железнодорожной больнице, я тогда работал там. Вижу — человек несчастный грешник. Побеседовал я с этим рабочим, он отдался Христу, и теперь с женою радуются: вот уже сколько лет ведут чистую, трезвую, хорошую жизнь. А уверовав, он не стал хуже работать; наоборот, его всегда и везде выдвигали на заводе как примерного. И еще третья причина, которая помешала мне учиться: я должен был кормить семью, а для того, чтобы учиться, нужны средства. Благодарю Бога за то, что имею и могу как фельдшер служить людям. И здесь вот меня ценят, уважают, хотя, как верующий, в теперешнее время ни я, ни все мы не в почете.

— А я все-таки очень хотел бы стать врачом, — сказал Лева. — С Божьей помощью постараюсь доказать миру, что можно быть христианином и ученым.

В ответ на тираду отец с сомнением покачал головой:

— Едва ли дадут! Христос сказал: «Меня гнали и вас будут гнать». Нельзя совместить спокойную жизнь и ревностное служение Евангелию.

— Я это понимаю, — сказал Лева. — И не собираюсь вести спокойную жизнь. Теперь, после того, что мне довелось пережить, я знаю, что пока люди ненавидят Христа, они будут ненавидеть и нас. Но почему-то все же никак не могу расстаться с мыслью, что нужно учиться.

— Помоги тебе Бог во всех твоих стремлениях, — сказал отец. — Пусть Он Сам усмотрит все.

Разговор их был прерван: пришла медсестра и позвала отца к заболевшему трактористу.

Не более двух недель прожил Лева у отца, но так окреп, посвежел и в то же время так жаждал работать, что, несмотря на все уговоры родных остаться еще погостить, вернулся в Самару. Спустя несколько дней вернулась домой и мать. Она продолжала работать как работница-швея на фабрике и должна была заботиться о детях.

Она с сокрушением смотрела на старенькое пальто Левы, от воротника ничего не осталось, кроме подкладки: каракуль в дезокамерах перегорел и рассыпался. Купить Леве новое пальто не было средств, и мать решила перелицевать старое, а от своего ветхого пальто отпороть каракулевый воротник и пришить к Левиному.

— Мама, — сказал Лева, — все, что ты делаешь с пальто, хорошо, но не совсем. Ты покрой воротник простым сукном.

— Да это будет совсем неприлично, так не носят, — ответила она.

— А ты сделай так, — посоветовал Лева, — поверх суконною воротника пришей каракуль, а когда придут меня арестовывать, то отпорешь его — и пальто будет с суконным воротником.

— Что ты, Лева, неужели будут еще арестовывать? — воскликнула мать. — Хватит, уже насиделся!

Лева грустно улыбнулся:

— Я не хотел бы снова сесть в тюрьму, но приходится жить по принципу: «Будь готов, ко всему готов, всегда готов». И если Христос в нашей стране отвержен — Он, Который делал людям столько добра и положил Свою жизнь для спасения человечества, то и мы, Его ученики, как бы ни старались делать добро и служить ближнему, все же будем отвержены и гонимы.

Лева говорил эти слова матери, а сам в глубине души с ними как-то не соглашался: все его существо требовало правды, справедливости, не хотело мириться с этим ужасным беззаконием, что самые лучшие, честные, верные люди — искренно верующие — должны быть опозорены, оклеветаны, сравнены с мусором, который путается под ногами, и быть выброшенными из жизни. Он знал своего отца, знал многих, многих верующих, прекрасных в семьях, в своем труде, и все они были опорочены.

И он думал: «А что, если пробраться к высшему правительству, доказать, объяснить… Если бы Сталин узнал, что делается, то все бы изменилось. Ведь при Ленине этого не было».

Мать с особой нежностью посмотрела на сына и сказала:

— Работай, Лева, постарайся учиться, в духовной работе будь осторожен, не лезь на рожон. Ведь теперь дело Божие так сковано, а эти собрания в часовне так малы…

Лева ничего не сказал матери и стал собираться — в первый раз пойти в часовню.

Был тихий вечер, приближалась осень, в воздухе чувствовалась прохлада…

Глава 2. Часовня

«Но что до того, как бы ни проповедовали Христа, притворно или искренне, я и тому радуюсь и буду радоваться…»

Фил. 1,18

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.