В Иродовой Бездне. Книга 4

Грачёв Юрий Сергеевич

Жанр: Христианство  Религия и эзотерика  История  Научно-образовательная  Политика    1994 год   Автор: Грачёв Юрий Сергеевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В Иродовой Бездне. Книга 4 ( Грачёв Юрий Сергеевич)

Часть 7. СВЕТ ПЕРЕД ЛЮДЬМИ (1945)

Глава 1. Дорогие минуты нам Бог даровал

«Как хорошо и как приятно жить братьям вместе».

Пс. 132, 1.

— Проходите, проходите, дорогой брат! Мы слышали о вас, мы молились о вас, и вот дал Бог увидеться. Мы уже сообщили другим верующим, скоро соберутся и приедет с работы руководящий брат.

Тепло, необыкновенно радостно было на сердце Левы. Родные — родные по крови Христа встречают его, и происходит это после долгой, долгой разлуки. Ведь находясь в заключении, он не получал ни от кого из верующих ни единого письма. Писала только мать, да с фронта получал он письма от жены. Бывало, вызовет его начальство и говорит:

— Ты знаешь, уж верующих ваших никого не осталось на свободе, все атеистами стали. Поэтому и не пишут тебе. Вот, пиши, — и начальник протянул ему лист бумаги, — пиши, что отказываешься от своей веры, и мы гарантируем тебе, что ты вскоре будешь на свободе.

А когда Лева отказывался дать подобное отречение от веры, они недоумевали:

— Почему же ты не отказываешься, продолжаешь упорствовать в своей вере?

— Держу связь с Богом, — отвечал Лева.

— Как это так? Ты кругом изолирован.

— А вот молюсь, и Господь Иисус Христос невидимо помогает, невидимо пребывает со мной.

Не понимая этого, люди качали головой.

Как Лева хотел в те годы и дни услышать о верующих! Был единственный случай за все время пребывания в узах. Это было весною. Вся природа расцветала, черемуха благоухала. Пришел один конвоир и сказал:

— Я был в дальней деревне, захожу в избу: люди читают Библию, поют. А я им говорю: «У нас в колонии доктор верующий». Рассказал им о вас, а они говорят: «Это наш брат!»

Когда Лева услышал рассказ конвоира, он не мог не прослезиться. Значит, верующие есть! Да, он знал, что они есть… У него на душе стало так светло, так радостно. Этот весенний день он никогда не забудет…

А теперь он видит воочию настоящих родных. Вот они приходят, вот пришел брат руководящий. Он бросился на шею Леве:

— О брат-страдалец! — воскликнул он. — Мы много слышали о тебе и вот приветствуем любовью Христа,

Он горячо обнял Леву и несколько раз поцеловал.

Приходили все новые и новые братья и сестры, все горячо поздравляли Леву, расспрашивали об условиях жизни в колонии и радовались вместе с ним его освобождению.

— Да, мы слышали, брат, — сказал руководящий, — что ты где-то тут, в горах, находиться, но не знали твоей фамилии, и не было никакой возможности разыскать тебя. Но надеемся, ты не унывал?

— Да, не унывал! — радостно улыбался Лева, — «Иисус Христос со мною, часто с Ним я говорю…

— А, видно, голодно там было у вас, — сказала одна сестра-старушка, глядя на худое лицо Левы.

— Да, всяко приходилось, но Господь помогал и, когда было особенно голодно, поддерживал.

— Вероятно, родная община поддерживала письмами, посылки посылала? — спросил молодой брат.

— Нет, никто никогда ничего не прислал, ни письма, ни посылки, и никто ни разу не посетил меня. В самом начале заключения жена была у меня там, в Куязах, а потом ее отправили на фронт. Мама, конечно, писала аккуратно, иногда присылала от своей скудности.

— А ты, брат, не обижаешься, что из верующих тебя никто не поддерживал? — поинтересовался брат руководящий.

— О, нисколько! — ответил Лева. — Я знал, что всем трудно живется. Я даже не знал, сохранили ли веру и, как дети Божии, только надеялся, что есть верные и они молятся обо мне.

Когда все собрались, брат руководящий прочел место из Слова Божия, где говорится о возвращении пленников и радости в пении. Все громко, от души запели:

«Дорогие минуты нам Бог даровал…»

Особенно выделялся голос руководящего брата, пел он от души, со слезами.

Нельзя на словах передать тех молитв, которые возносились к Господу. Леве казалось, что он воскрес из мертвых, переселился в какой-то другой мир. Ведь так долго он не был среди родных, не слышал добрых, приветливых слов; ведь долгие годы звучали лишь грозные окрики, кругом были лишь суровые лица или же полные страдания безнадежные, умирающие «доходяги» и «мат» всепропитывающий.

И теперь, очутившись среди верующих в Евангелие, Лева особенно ярко почувствовал великий контраст между любящими Бога, с одной стороны, и вовсе Его не знающими — с другой.

И его сердце вновь и вновь наполнялось скорбью о том, что так много кругом тьмы и мало людей, знающих Спасителя…

Когда кончилось собрание, на котором Лева тоже делился драгоценным Словом Божьим и своей верой в Спасителя, была устроена простая братская трапеза.

— Вы, конечно, брат, отдохнете, поживете несколько дней, — говорили Леве собратья по вере, угощая его за столом.

— Нет, — ответил Лева. — Я рад побыть у вас немного, но мне дано направление в Уфу, где я должен получить документы и работать на одном из строительств, куда направляют освобождаемых заключенных.

— Но все-таки вы побудьте с нами хоть дня два-три.

— Нет, — ответил Лева, — у меня какое-то внутреннее побуждение: вперед и только вперед, не задерживаясь.

Как ни уговаривали его остаться, Лева решил на следующее утро уехать.

Это было исключительно трогательное расставание. Многие провожали его. Достали подводу и на ней довезли до станции. Прощаясь, брат руководящий протянул Леве пакет:

— Это верующие собрали вам помощь от всей души, брат.

— Спасибо, — сказал Лева, — но я ничего не возьму. Мне немного дали в колонии на пропитание и на билет, и я хочу довольствоваться этим.

— Но, брат, это от Господа, ведь сейчас такое голодное время, хлеба купишь себе.

— Нет, — категорически сказал Лева. — Вы, вероятно, знаете адреса, где находятся братья в заключении, пошлите им, это будет лучше, а я на свободе.

Как ни упрашивали его, он ничего не взял. Он не считал грехом или плохим, когда верующие помогают друг другу, помогают ему, но в данный момент почему-то было такое состояние, чтобы меньше делали для него, а больше для других.

От Белорецка до центральной сибирской дороги, пересекающей Урал, он ехал по узкоколейке, по которой двигались товарные и пассажирские поезда. Он не думал о прошлом, как везли его когда-то здесь заключенным в битком набитом вагоне, — все это ушло как какой-то тяжелый сон. Его душа устремилась вперед, в будущее. Но каково оно, это будущее? Оно было скрыто от него в тумане неизвестности, и казалось, ни один луч не пробивался для него радостью. Но он знал, что вождем его жизни был Христос, и был спокоен.

Были у него внутренние, сокровенные желания, среди которых было одно трудно осуществимое, которое он открывал Господу. Это голод, это жажда, но не голод хлеба и не жажда воды. У него не было своего Евангелия, и за эти пять лет заключения, он был почти все время лишен драгоценного Слова Божия. Лишь в последний год он мог временно пользоваться Новым Заветом — это было большим чудом. Теперь у него было с собой несколько листочков Евангелия на русском языке и несколько листочков — на славянском. Эти листки он случайно нашел в бригадирских ведомостях по выпечке хлеба. Тогда бумаги не было, и привозилась всякая макулатура, на которой в колонии и оформляли документы.

На станции, где кончалась узкоколейка и шли поезда по главной сибирской магистрали, было многолюдно. Лева получил билет, но сесть, казалось, не было никакой возможности. Он видел, как различные люди с мешками, вещами, хорошо одетые, давали взятки проводникам и ехали.

На него, бедно одетого, никто не обращал внимания, и хотя он показывал проводникам свой билет, его отталкивали в сторону. Прошел один поезд, предстояло ожидать другого. Лева в душе молился Господу, чтобы Он помог ему уехать. Ведь сидеть здесь и ожидать день-два было для него весьма трудно. Во-первых, он был очень переутомлен, на вокзале же было битком набито. Во-вторых, стоял вопрос с питанием: хлеба даже за деньги достать было трудно.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.