Рассказы Геродота о греко-персидских войнах и еще о многом другом

Гаспаров Михаил Леонович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рассказы Геродота о греко-персидских войнах и еще о многом другом (Гаспаров Михаил)

Предисловие

Эта книга не совсем соответствует замыслу той серии, в которой она выходит. Это не малоизвестный автор и не малоизвестное произведение. Геродот — имя знаменитое; даже те, кто только слышал о нем, знают, что он был «отец истории».

Кто интересовался им, тот знает больше: он жил в V веке до нашей эры, то есть в пору высочайшего расцвета древнегреческой культуры, когда строился Парфенон, а Эсхил, Софокл и Еврипид ставили свои трагедии; он написал историю греко-персидских войн — а победой в этих войнах с могущественным врагом, грозившим Греции тяжким порабощением, греки гордились больше всего; он предпослал своему рассказу о греко-персидских походах и сражениях огромное вступление о том, как возникла и что собой представляла персидская держава, и этим его вступлением до сих пор благодарно пользуются историки Древнего Востока.

Но даже те, кто не только интересовался им, а и читал его, редко задумываются о том, каким подвигом была его «История». Один большой ученый, специалист по античной историографии, не оставивший без внимания, пожалуй, ни одного самого малого историка древности, Ренессанса или нового времени, писавшего о Древней Греции, никогда ничего не написал только об «отце истории» Геродоте. Объясняя это, он выражался примерно так: «Если нас спросят, возможно ли описать события, при наших отцах потрясшие целую страну, не располагая при этом никакими письменными документами, а только расспросами стариков да случайными памятными надписями; возможно ли вдобавок к этому описать историю всего Древнего Востока за пятьсот, а то и за тысячу лет до тебя, объехав часть этих стран, но ни слова не понимая ни на одном из их языков, — то мы твердо ответим: невозможно. А Геродот это сделал. Значит, перед нами чудо, а чудесами наука историография не может заниматься».

Здесь, однако, не сказано еще о двух вещах — о самых простых, но самых необходимых для читателя.

Во-первых, Геродот интересен. Те, кто читали его только по-русски — если они не профессионалы-специалисты по древней истории, — не могут этого должным образом почувствовать. Может быть, они не признаются себе в этом, но Геродот для них скучен или хотя бы скучноват — особенно во второй половине его сочинения, где речь идет собственно о войне, походах и битвах. Здесь слишком много подробностей, слишком много имен и названий, ничего не говорящих рядовому читателю и лишь отвлекающих от главного. Для античных читателей Геродота, которые знали все эти места, о которых он писал (если не своими глазами, то по рассказам), и помнили эти имена, восприятие было иным, это богатство подробностей радовало их, а не отвлекало.

Во-вторых, Геродот приятен своим языком и стилем. Он писал не на общепринятом греческом литературном языке (который в его время еще не сложился), а на диалекте, который ощущался как более поэтический и чуть-чуть напоминающий древнего Гомера. Он писал не обычным греческим стилем с развернутыми уравновешенными фразами, а старинным, нанизывающим короткие предложения в длинные, как бусы, ряды. Передать по-русски его диалект, конечно, невозможно; передать его стиль, конечно, возможно, но переводчики считали это ненужным: по их мнению, он слишком отвлекал бы читателя от содержания, а содержание у историка казалось им главным. Его переводили не как писателя, а как источник сведений о Древней Греции и Древнем Востоке. Таковы были все три русские перевода Геродота: И. Мартынова (1826–1827), Ф. Мищенко (1885–1886), Г. Стратановского (1972): все они переводили исторический стиль Геродота на деловой канцелярский стиль своего времени. Это было не совсем справедливо.

Мне захотелось поправить эту несправедливость. Это значило: предложить русским читателям не перевод, а пересказ Геродота, рассчитанный на восприятие читателя-неспециалиста, который знает о Древней Греции и Востоке то, что когда-то в школе проходил по истории, и редко больше того.

Такой пересказ означает, во-первых, сокращение, а во-вторых, выбор стиля. Сокращение, отказ от мелких подробностей и, наоборот, пояснения о таких предметах, которые греческому читателю были понятны, а русскому непонятны, — это было делом нетрудным. Девять «книг», на которые в древности было разделено сочинение Геродота, стали десятью рассказами (первая книга сама разделилась на две), каждая по объему сократилась вчетверо, а для удобства читателя рассказы и главы были снабжены ориентирующими заглавиями.

Выбор стиля был труднее. Можно было сохранить геродотовский нанизывающий синтаксис и старинный язык. Тогда получилось бы что-то похожее на русскую прозу XVIII века: «Когда перс с персом встретится на улице, то легко можно узнать, одинакового ли они состояния, ибо тогда вместо взаимного приветствия они целуются в уста; когда один из них несколько ниже, то целуются в щеки; когда же один гораздо низшего звания, то он падает другому в ноги. А из всех народов наибольше почитают они себя, потом живущих в ближайшем соседстве, потом отдаленнейших соседов, и так далее, наименее же тех, кои от них далее всего: ибо, полагая себя из всех гораздо наилучшими, они рассуждают, что все другие причастны доблести по мере отдаленности от них и кто от них обитает всех дальше, тот и всех хуже…» Я примерился и почувствовал, что в коротком отрывке такой пересказ приятен, но двести страниц такого стиля будут для непривычного читателя утомительны.

И тогда я предпочел противоположную крайность: переложить Геродота не только с языка на язык, но и с стиля на стиль. Сократить геродотовские фразы так же, как пришлось сократить геродотовские сюжетные подробности: чтобы они были короткими, легкими и местами, если удастся, немного ироничными. Не притворяться, будто мы с читателем вживаемся в образ Геродота-повествователя, а представить себе, что мы любуемся им со стороны, сохраняя собственный взгляд и на него, и на предметы его повествования. Собственный взгляд, выраженный в собственном языке. А чтобы язык был наш собственный, простой и здравый, а не расхожий газетный или канцелярский, пришлось стараться самому; успешно ли — читатель рассудит сам.

Я сделал этот пересказ много лет назад, представляя себе, что я пишу для школьников: так, как я хотел бы рассказывать об этом собственным детям. Потом части этого пересказа вошли в мою книжку рассказов о древнегреческой культуре «Занимательная Греция». «Занимательная Греция» предназначалась тоже для детей, но скоро оказалось, что ее с интересом читают и взрослые. Может быть, взрослый читатель примет и этот эпизод из истории занимательной Греции — рассказы Геродота о греко-персидских войнах и еще о многом другом.

М. Л. Гаспаров

Рассказ первый, место действия которого — Лидия, а главный герой — лидийский царь Крез

Царствование Креза: 560–546 гг. до н. э.

О том, с чего все началось

Начинается повествование Геродота несколько неожиданно.

Было у греков сказание: царь богов Зевс влюбился в дочь аргосского царя Ио. Богиня Гера, супруга Зевса, была ревнива: она обратила царевну Ио в корову и напустила на эту корову лютого овода. Овод гнал ее посуше и по морю далеко-далеко до самого Египта. Здесь он оставил ее в покое, и здесь она родила Зевсу сына, от которого потом, много поколений спустя, произошли самые знаменитые греческие герои.

Было у греков и другое сказание: царь богов Зевс влюбился в дочь финикийского царя Европу. На этот раз он сам обратился в прекрасного быка и явился перед царевной, гулявшей по берегу моря. Царевна стала играть с ним, села на него верхом, а он вдруг бросился в море и с Европой на спине поплыл сквозь пенящиеся волны. Так он плыл с нею до острова Крита; здесь он оставил ее, и здесь она родила ему сына Миноса, о котором тоже было много сказаний, но нас они сейчас не касаются. А по имени этой Европы получила название целая часть света.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.