Тяжелое испытание для прынцев

Ларина Екатерина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тяжелое испытание для прынцев (Ларина Екатерина)

Ларина Екатерина

Тяжелое испытание для прынцев

   Пять мрачных, задумчивых мужчин устремились к местам, указанным в таинственных письмах, переданных магическими посланниками. Черные птицы, принесшие свитки, рассыпались пеплом. Но даже это не смогло вызвать больший ужас, чем сами письма с горящими пламенем письменами. Сейчас эти свитки были у спешащих к месту встречи мужчин. Это был их пропуск в мир, где томятся в страшном плену Темного Властелина их невесты и жены.

   Каждый - в своем мире. У каждого своя боль и своя любовь, ведущие их.

   В общем, примерно так все и было. Но эта история началась гораздо раньше, чем семь (вовсе не пять, стоит заметить) мужчин тронулись в путь.

   Итак...

В черном-пречерном лесу есть черная-пречерная гора.

На черной-пречерной горе стоит черный пречерный дом.

В черном-пречерном доме черные-пречерные ступеньки.

Черные-пречерные ступеньки ведут к черной-пречерной двери.

За черной-пречерной дверью стоит черный-пречерный стол.

На черном-пречерном столе....

Детская страшилка.

   Где-то на просторах магического чата. За год и два месяца по общему времяисчислению до описываемых событий.

   Ана: Привет всем...

   Ди: Ведьмуль! Как я рада тебе.

   Лэ: Ты куда, поганка, пропала?! Я ей пишу, пишу...

   Мэл: Говори сразу, что случилось!

   Ана: Девочки, представляете, этот гад все таки смылся!

   Ди: Убить.

   Лэ: Нет, долго пытать

   Лю: А кто смылся?

   Ди: Лю, ты как всегда...

   Мэл: Куда и когда?

   Ана: Сегодня утром обнаружила. А куда... В мире его нет.

   Ина: Записку хоть оставил?

   Ана: Оставил. Свободы ему, видишь ли, захотелось... Так ему мало было.

   Хором: Вот ******.

   Ана: И я про тоже. Только мне-то что делать?! *рыдающий смайлик*.

   Хором: ********

   Ана: Его найти сначала надо. И он после этого не выживет, а я ж его, поганца, люблю...

   Наши дни.

   Мир Клээнси. Молодой, красивый мужчина не спеша ехал по тракту. Сразу было видно, что он из знатных. И богатые одежды, и серебристый конь из мира Флэ, что порой стоили дороже фамильных замков (хотя замки, к слову сказать, бываю разные; в ином и нищим зазорно селиться), и два телохранителя сзади. Сразу видно - господин путешествует инкогнито. Иначе и карета с фамильным гербом была бы, и охраны со свитой человек двадцать. А так и тайну соблюли, и всем желающим поживиться сообщили - тронешь, неприятностей не оберешься.

   Казалось, он никуда не спешит. Просто дома не сиделось. Потянуло на приключения. Леса, поля, селяночки, опять же. Таких же в их замках не встретишь. На высокородных посмотришь, так в руки взять боишься. Небось, переломятся.

   Но дело у него было. Только вот желание его исполнять отсутствовало напрочь. Долг... А еще больше, угроза от сильного соседа.

   И вот это нежелание ехать и побудило остановится, когда на лугу он увидел молодого темноволосого парня, занятого каким-то странным делом. Мужчина спешился и махнул рукой охранникам, приказывая им оставаться на месте. Перед парнем стоял огромный прямоугольный кусок белого непоймичего на деревянных ножках. Что находится на этом куске, мужчина видеть не мог, так как и парень, и белый прямоугольник стояли к нему боком. Но незнакомец с палочками в руках в каком-то экстазе то приближался к прямоугольнику и водил по нему палками, то отдалялся и задумчиво смотрел. Мужчина глупцом не был и догадался, что парень рисует. Правда ему ни разу не приходилось видеть, как рисуют на природе. Да и зачем? Вот портреты - другое дело. Во всяком уважающем себя семействе имелись портреты домочадцев. Сейчас же перед художником был лишь зеленый луг с пасущимися на нем овцами и коровами, да спящий у кустов пастух.

   Мужчина подошел и заглянул ничего не замечающему художнику через плечо. Сказать, что увиденное удивило - это всё равно, что промолчать. Изображение на холсте не удивляло, оно вселяло ужас, хотелось сбежать и укрыться где-нибудь глубоко под землей.

   На красно-бордовом фоне с коричневыми хаотично разбросанными полосами были изображены странные угловатые монстры самых разнообразных расцветок. У одних торчали рога, у других страшные зубы, третьи радовали глаз вывалившимися внутренностями, четвертые могли похвастаться всем вышеперечисленным. В углу же картины притаился ядовито-зеленый монстр с двумя головами и раскрытым в крике ртом.

   - Что это?
- севшим голосом поинтересовался мужчина.

   Парень чуть глянул назад и продолжил наносить мазки краски на картину.

   - Разве вы не видите, это пастух пасет свое стадо.

   - Стадо и пастуха я вижу, а на картине что?

   Художник всё же обернулся и с видом измученного гения принялся объяснять:

   - Неужели вы не видите, на картине изображено именно это стадо, - он ткнул в группу чудищ на картине, - и этот пастух.

   - А почему они.... такие треугольные, а у пастуха две головы?

   - Я их такими вижу, - и снисходительный взгляд.

   - И трава ...

   - Её я тоже вижу такой.

   - То есть трава красная?

   - Почему красная?
- художник смотрел на него как на маленького ребенка, спросившего очевидную глупость.
- Трава зеленая.

   - Значит, это зеленый?
- мужчина ткнул в особо неприятное на вид пятно, напоминающее раздавленного человека.

   - Это - красный.

   - Но трава же зеленая!
- он уже ничего не понимал.

   - Да, но это красный.

   - Но почему?!

   - Я же сказал. Я её такой вижу.

   - То есть ты знаешь, что трава зеленая, но видишь ты её красной?

   - О, боже. Еще один критик...
- художник поморщился и, отвернувшись, стал протирать и укладывать в чемоданчик кисти.

   Мужчина посмотрел на это действо, посмотрел на картину, на овечек, и неожиданно для себя выдал:

   - Продай мне эту картину.

   - Я не продаю свои картины, - гордо ответил непризнанный гений.

   - Тогда подари.

   - Так понравилось?
- художник зарделся.

   - Очень, - не покривил душой мужчина.

    Три часа спустя. Таверна "Пьяный домовой".

   - И никто, ты понимаешь, никто не понимает. Даже родная сестра. Они все...эх... А ты понял. Ты теперь мой друг!
- художник, который представился Элофорием, а по-простому Эль, обнял собеседника за шею и стукнулся с ним лбом. Видно, от возникшей большой и братской любви.

   - Сушай, а у тебя еще такие картины есть? Я в каждой комнате повешу. И советникам подарю. Пусть любят ... современное искусство, - мужчина, представившийся Декстером, был не трезвее художника.

   - Скока хошь, друг. Я для тебя нарисую. Прям сейчас встану и нарисую...
- но попытка подняться на ноги успехом не увенчалась.

   - Нарисуй. Это...это..эх...
- мужчина махнул рукой, не в силах описать возникшее при лицезрении картины чувство. Произведение, повлекшее возникновение пламенной дружбы, стояло тут же, повернутое красочной стороной к стене. По просьбе трактирщика. Люди боялись при ЭТОМ находиться в зале.
- Только я сейчас не могу. Вообще не могу. Мне ехать надо...

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.