Дважды в одну реку

Каверина Екатерина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дважды в одну реку (Каверина Екатерина)

От автора:

Мы все живем во власти стереотипов, как бы ни пытались это отрицать, стараемся избавиться от них, но стереотипы оказываются сильнее, берут нас в плен — открыто или исподтишка. Самый распространенный из них — тот, согласно которому женщине всегда принадлежит второстепенное место рядом с мужчиной, как бы ни старалась она быть успешной, строить карьеру и добиваться высот, в определенный момент должна оставить все ради иллюзорной идеи поддержания огня в семейном очаге, неважно, что последнюю сотню лет человечество с успехом обходится без этого самого очага. Второй стереотип о том, что это мужчина вправе увлечь женщину, покорить и приручить ее, а потом отправиться прочь — догонять свою мечту, брать приступом новые города и открывать новые страны. На него, конечно, будут обижаться, ругать его последними словами, но потом понимающе вздохнут: «Ну что вы хотели? Это же мужчина!», а вот женщине так вести себя нельзя — это противоречит ее предназначению и природе. Такую женщину стоит не то, чтобы осуждать, но уж точно относиться к ней с недоверием и да, все же, с некоторым осуждением.

Героиня этой истории старалась ломать стереотипы — не потому, что ставила это своей целью, просто хотела реализовать свою мечту, не верила, что личное важнее публичного, понимая под ним профессиональный и финансовый успех. В определенный момент публичное было в апогее, а личное — в глубоком упадке, но она не шла на уступки… Мне она близка, иногда я думаю те же мысли и надеваю те же платья, поэтому я буду за нее очень переживать и очень надеяться, что если она вам даже не понравится, то вы ее не будете судить слишком строго.

Пролог

2005 год

Париж заливало холодным, почти зимним дождем. Елисейские поля казались хмурыми и безлюдными, и даже манекены в дорогих витринах сияли не так радостно, как обычно. Эйфелева башня была окутана туманной дымкой; туман — прерогатива Лондона, но сегодня он царил над Парижем.

Но никакой дождь и холод не могли разрушить счастливое настроение молодой парочки, целовавшейся на смотровой площадке Триумфальной арки, в их крови играло счастье и молодое Божоле.

— О, Боже, Максим, скажи мне еще раз, когда ты получишь развод, — прошептала миниатюрная блондинка, чуть отстраняясь от своего спутника, — скажи здесь, sous le ciel de Paris, как у моей любимой Пиаф.

— 17 ноября, через 2 дня после приезда, — ответил ей парень и продолжил свой почти яростный поцелуй, — Черт, я уже промок до нитки, пойдем куда-нибудь под крышу.

— Обещай, что больше никогда не сделаешь такую глупость, как эта женитьба, — продолжала Даша, прижимаясь к Максиму еще теснее, ее холодные пальчики пробрались под свитер Максима, и по его телу пробежала легкая дрожь.

— Обещаю, тем более, это совсем не трудно. Я чуть с ума не сошел от этой своей жены, она все делала не так. Потому, что она — это не ты.

Еще через пару часов они сидели счастливые и сытые в небольшом ресторанчике в Латинском квартале, над залом царил полумрак и за соседними столиками шумели компании студентов.

— Дашка, я думаю, ты первый человек, который явился сюда с пакетами Gucci и Lancel, — улыбнулся Максим.

— Вполне возможно, — проговорила довольная Даша, — Но ты же знаешь, я считаю, от жизни нужно брать абсолютно всё, а в Париже всё — это и Gucci, и такие вот колоритные места.

— А я вхожу в твое «всё»? — спросил ее Максим, беря за руку, на которой вспыхивало разноцветными огоньками кольцо Tiffany.

— Входишь, конечно, — ответила Даша, любуясь кольцом. — Представляешь, лет через 7, когда нам будет уже за 30, мы будем с тобой вспоминать этот день в Париже, когда ты сделал мне предложение.

— Представляю. Надеюсь, к этому времени уже быть чьим-нибудь папой.

— Думаю, быть чьим-нибудь папой тебе пойдет, — ласково прошептала Даша.

Глава 1

2011 год

— Что за унылая жизнь? вечером в пятницу тащиться домой вместо того, чтобы провести время где-нибудь в клубе или в ресторане, — мрачно думал Максим, открывая дверь своей квартиры. — Унылая скучная жизнь, сплошь состоящая из работы, плача ребенка и жены, которая из знойной красотки превратилась в недовольную тетку.

— Привет, Максим, — раздался голос откуда-то из глубины квартиры.

— Привет, — недовольно пробурчал он, вешая пальто и снимая уличные туфли.

— Машенька сегодня, наконец, покакала сама и не плакала совсем, — проговорила его жена, выходя из детской.

— Здорово, — безразлично ответил Максим, а про себя подумал: какая сенсационная новость! — Что у нас на ужин сегодня?

— Могу погреть тебе пиццу, — ответила жена.

— А что-нибудь нормальное в этом доме есть? Кроме пиццы? — заводился Максим.

— Нормальное хочешь — готовь себе сам. Мне некогда, я целый день с Машенькой занималась.

— Какого черта ты уволила домработницу и отказалась от няни? — почти закричал Максим.

— Не кричи — ребенка разбудишь, — бросила жена и ушла в гостиную, зашуршав там газетой.

— Да пошли вы все! — зло бросил Максим и закрылся в своем кабинете.

Счастливая семейная жизнь — предел мечтаний. Мечты — удел идиотов, больше он на это никогда не попадется. Галстук вслед за пиджаком был брошен на диван, из бара появилась бутылка виски и одинокий стакан.

В коридоре шаркала тапочками жена — неужели нельзя ходить так, чтобы ее было не слышно! И не разбрасывать кругом свои желтые газеты с новостями из жизни знаменитостей! — Максим сбросил со своего стола газету, на первой странице которой красовалась какая-то полуобнаженная девица.

Захныкал ребенок, и почему эта девчонка вечно ревет? — Максим плеснул в бокал новую порцию виски.

Зазвонил телефон, Максим хотел бросить его куда-нибудь подальше и не отвечать, но после второго стакана жизнь показалась несколько веселее, и он решил ответить.

— Макс, привет! — раздался голос Вовки, приятеля по Универу.

— Привет!

— Как жизнь? Как жена, дочь? — Вовка был примерным семьянином и наивно думал, что все так же, как он, счастливы удушающим семейным счастьем.

— Нормально, — кисло ответил Максим.

— Слушай, я что звоню-то? — и действительно, что ты звонишь, подумал Максим. — Дашка вернулась, Катька моя видела ее сегодня, говорит, что вся сияет, назначили замом управляющего в тот швейцарский банк, у вашей компании там еще кредит под стройку.

Максим не слышал ничего, кроме двух слов: «Дашка вернулась».

Нежная, трепетная, самая умная, целеустремленная и так любившая его, когда-то… Дашка, которую он учил целоваться, а она смотрела на него широко распахнутыми глазами… Дашка, которая краснела от слова «секс», а сама плавилась в его руках. Та самая Даша, которой он клялся в любви в Париже почти 6 лет тому назад, когда казалось, что весь мир у него в кармане.

— Максим, иди, я тебе пиццу погрела, — крикнула жена, приоткрыв дверь кабинета.

— Спасибо, — крикнул он в ответ и невидящим взглядом уставился в свой опустевший стакан.

Было странно ехать по знакомым и в то же время как будто изменившимся улицам города, в котором она не была больше пяти лет — пяти долгих лет учебы в Америке, работы в Швейцарии, а потом в Москве. Родной город тоже изменился и словно повзрослел.

Даша чуть не пропустила съезд к новому ресторану, раньше, лет десять назад эта часть набережной была пустынным и даже немного заброшенным местом — сюда вывозили новичков, учившихся водить машину, и сама Даша тоже провела здесь несколько неприятных часов, возмущая инструктора неумением быстро тронуться или вовремя остановиться. Теперь таких проблем у нее не было — она трогалась с пол-оборота и, слава Богу, научилась вовремя останавливаться. Набережная искрилась огнями и это, несмотря на промозглый ноябрь, с одной стороны выросли жилые дома, с другой — раскинулся развлекательный комплекс, каток и теннисный корт.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.