Исповедь «вора в законе»

Гуров Александр Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Исповедь «вора в законе» (Гуров Александр)

От авторов

Мафия, организованная преступность, рэкет… Эти слова сегодня едва ли не самые распространенные в нашем обиходе. Ими обозначают явление, с которым мы столкнулись буквально в последние годы, для которого, как прежде считали, не было в нашем обществе социальной почвы. Так же, как для преступности профессиональной. И тем не менее «воры в законе» стали у нас реальным фактом.

Авторы задались целью проследить истоки, причины зарождения отечественной мафии, взявшей на вооружение многое из арсенала профессиональных преступников тридцатых — начала пятидесятых годов, в том числе их законы, атрибутику, но по существу имеющей с ними чисто внешнее сходство.

В основу глав, обозначенных нами как «Исповедь», положен документальный материал — записки «вора в законе» старшего поколения, который более четверти века провел в местах лишения свободы, подлинные письма и обращения к «братству» преступников новой формации. Нам представлялось важным посмотреть на «законников» прежних лет глазами нашего современника, отступив от бытовавшей долгое время традиции считать их какой-то серой, безликой массой, попристальнее вглядеться в их лица, порой такие непохожие. Это важно еще и потому, что многие из воров-профессионалов той поры — жертвы не только войны, голода, но и безжалостных жерновов сталинского режима, подминавших под себя всех без разбора.

Клички и имена отдельных персонажей по разным причинам изменены. Однако в большинстве случаев они подлинные, что, на наш взгляд, помогает с большей достоверностью воссоздать события прошлого, традиции и колорит воровского мира Москвы.

Часть I

Молодые годы Вальки Лихого

Вместо пролога. Как тут у вас, на «воле»?

— Ну, ни пуха, Лихой! Для такого, как ты, — дело пустяшное. Хотя, конечно, будь осторожней. Дипломат крепче держи, не потеряй.

Отвечать на эти слова я не стал, уловив в них фальшивую ноту. Да и было бы кого слушать. Обидно, но факт. Я, известный карманник, «вор в законе», должен выполнять инструкции какого-то холуя. Из породы тех, кого нынешние «законники» презрительно именуют «шестерками». Смех, да и только…

Дверь квартиры тихо захлопнулась, я вызвал лифт. Возле подъезда наметанным глазом огляделся по сторонам. Ничего подозрительного. И только тогда направился к трамвайной остановке.

Я мог бы сразу сесть в такси, но Сергунчик — так звали этого холуя — настоял, чтобы вначале ехать на трамвае, и обязательно с пересадкой, проверяя, нет ли «хвоста». Выходит, Сизый просто трепался, когда говорил, что риска никакого.

Сизый… Хорош голубок. Да нет, скорее — гусь. Поначалу к нему вообще не хотели меня пускать. Есть, мол, опасность провалить «блатхату». Тогда я сказал, что должен передать Сизому личный привет от его знакомого, который отбывал со мной срок. Соврал, конечно, но — подействовало. И в конце концов я был допущен пред его светлые очи.

По моим понятиям, вилла, подобная этой, могла принадлежать разве что министру либо, по крайней мере, ловкому торгашу. (В наше время пределом мечтаний для «вора в законе» было снять у хозяйки надежный угол). Все говорило здесь о достатке и процветании. Чистых кровей немецкая овчарка, самодовольно обнюхавшая меня в прихожей, дорогие ковры, расставленные вдоль стен стерео, видео, телефон в стиле «ретро» и еще всякая чертовщина. А на стенах — с десяток увеличенных фотографий каких-то красавиц.

Сизый встретил меня почти официально. В кабинете, сидя за письменным столом. Это был сухощавый, спортивного вида брюнет лет тридцати семи. Закралось сомнение: «туда ли вообще я попал?»

— Дмитрий Васильевич, — через стол, небрежно протянул он мне руку. — Слышал о вас, Валентин Петрович. Говорят, виртуозом были в своем деле. Имей я часок, другой, с удовольствием послушал бы ваши байки из забытого прошлого. Но… — Тут он картинно развел руками. — Время для нас — в прямом смысле деньги. Нынче, как говорится, ускорение. Темп жизни другой.

Ошарашенный всем увиденным, я долго не мог прийти в себя. Сизый, очевидно, понял мое состояние.

— Этому антуражу не удивляйся. Действуем вполне легально. Одному из наших воров — светлая голова — пришла в голову отличная идея: организовать свой кооператив. Назвали мы его «Фото на память». Салон на Советской, разъездные мастера. А здесь, как видишь, кабинет председателя. Лучше «крыши» и не придумаешь.

Вот, оказывается, в чем дело. «Вор в законе», он же глава кооператива, бизнесмен, действующий легально. А та, оборотная сторона медали скрыта от посторонних глаз. Неплохо придумано, но для нас, карманников старой закалки, непривычно, и просто неприемлемо. Быть «в законе» означало для нас заниматься воровским ремеслом, и только. Не говорю уж о том, что «боссов», подобных Сизому, тоже не существовало. «Воры в законе» были равны, никто не имел права давить своим опытом или авторитетом, на сходках все решалось голосованием… Вот так одну за другой сдают позиции наши неписаные законы, что держались десятки лет. А ведь прежде за нарушение хотя бы одного из них «босяки» своего брата вора сурово наказывали, порой жизни лишали…

После того как Сизый открыл «секрет фирмы», у меня отлегло от сердца. На откровенность надо отвечать откровенностью. Сказал ему, что твердо решил «завязать»: годы не молодые, хоть напоследок поживу спокойно.

— Это на какие шиши? — не скрывая иронии, спросил Сизый. — Или в «строгаче» про запас дровец напилил?

— Напилишь там черта с два. Достались под расчет крохи. И те дорогой просадили в картишки.

— Что-то не пойму я тебя, Лихой, — Дмитрий забарабанил пальцами по столу. — Толкуешь, что решил завязать, а сам ко мне напросился. Сказал ребятам, будто хочешь передать привет, а дружков у меня в тех краях — никого. Мы, конечно, тебя проверили, но за такие шутки знаешь, что бывает.

— Извини, Сизый. Иначе бы на тебя не вышел.

— Ну ладно. Ближе к делу.

— В общем, попал я в заколдованный круг. Направление на работу дали — нет места в общежитии. Значит, не будет прописки. Знакомые, у кого мог бы прописаться, поразъехались либо поумирали. А нет прописки — значит, иди гуляй.

— Ну, а чем я-то могу помочь? Пристроил бы тебя в кооператив, но… «завязавших» не держим.

— Погоди, Сизый. Эти дела как-нибудь решу. Пойду в исполком, в милицию. А к тебе просьба такая: одолжи рублей двести. На первое время, чтоб угол снять да с голоду не подохнуть. Начну работать — отдам. Я ведь, между прочим, обучался на шлифовщика.

Сизый явно не ожидал такого поворота. Он поднялся из-за стола, подошел к бару, достал оттуда пузатую бутылку с импортным коньяком, наполнил рюмки. И вдруг, неожиданно для меня, — расхохотался.

— Ну ты даешь, Лихой! От кого другого, но от тебя… У нас здесь что — райсобес для «завязавших»? — От смеха у него на глазах проступили слезы. — Впрочем, давай пропустим по маленькой. За тех, кто там — не дай Бог нам.

Тост был наш, воровской, без которого прежде (да, как видно, и теперь) у нас, воров, не обходилось ни одно застолье. Поднимали стакан за тех, кто в «зоне».

Мы выпили. Помолчали.

— Деньги я тебе дам, Лихой, — нарочно растягивая слова, сказал Дмитрий. — Но при условии, что ты нам окажешь небольшую услугу.

— Но я же…

— Э-э, пустяки, — перебил он. — Риска никакого, это я гарантирую. Впрочем, решай сам.

Я согласился, поскольку понял, что иначе уйду отсюда ни с чем и ночевать снова придется на вокзале.

— Давно бы так, — Сизый удовлетворенно опустился в кресло. — Объясняю суть. Завтра ровно в час дня ты должен быть в Быковском. Это дачный поселок. Знаешь, наверное. Заберешь у нашего человека «товар» и доставишь в фотосалон на Советской. Придешь туда под видом клиента. Адреса, пароли и все остальное узнаешь у Сергунчика. Поедешь сейчас на его «хату», там и заночуешь.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.