Корабль, который стал кораблем

Киплинг Редьярд Джозеф

Жанр: Фэнтези  Фантастика    1989 год   Автор: Киплинг Редьярд Джозеф   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Корабль, который стал кораблем (Киплинг Редьярд)

Рис. Георгия Друбецкого

Песня судовых двигателей

Пускай вокруг темнота и чад — Работать, а не стонать. Уменье отдать ценвей во сто крат, Чем умение брать. И все, для чего сотворили нас, Мы выполним, будь лишь тверд, Ревущий винт, — и в назначенный час Придем в назначенный порт.

Корабль выходил в первый рейс. Маленький грузовой пароход, водоизмещением всего тысяча двести тонн, был построен по последнему слову техники. Конструкторы использовали лучшие из решений, найденных изобретателями и инженерами за сорок лет развития кораблестроения, и теперь считали, что его можно смело сравнить с самой «Луканией». Соорудите плавучий отель, не сожалейте денег на отделку кают с удобствами и салонов, и все расходы быстро окупятся; но в наше время, когда миром правят конкуренция и низкий фрахт, каждый квадратный дюйм торгового корабля должен обеспечивать как можно большую вместимость, дешевизну перевозки и требуемую скорость хода. Размеры судна были приблизительно двести сорок футов в длину и тридцать два в ширину, специальные приспособления позволяли в случае необходимости перевозить скот на главной и верхней палубах, но основой его гордости была емкость трюмов. Хозяева — известная шотландская фирма — перевели корабль с северной верфи, где его спустили на: воду и нарекли, в Ливерпуль. Отсюда ему предстояло доставить груз в Нью-Йорк. Дочь судовладельца, мисс Фрезиер, прогуливалась по палубе и восхищалась решительно всем: свежей краской, блестящей медью надраенных рукояток и особенно — прямым мощным носом, о который она разбила бутылку шампанского, когда корабль получил имя «Димбула». День стоял погожий, сентябрьский, и только что спущенное со стапелей судно, выкрашенное в свинцовый цвет, с красной трубой, выглядело очень нарядно. На мачте развевался флаг пароходства, проходящие суда время от времени приветствовали нового товарища, желали ему удачи на морских дорогах, и «Димбула» гудком отвечала им.

— Правда, замечательный пароход? — восторженно сказала мисс Фрезиер капитану. — Как будто отец его только вчера заказал, и вот, от него уже глаз не отвести, прелесть, правда?

— Да, он, конечно, неплохо смотрится, — сдержанно отвечал шкипер, — но я должен вам сказать, мисс Фрезиер, дать кораблю имя — это еще не все. С вашего позволения, мисс Фрезиер, железки, заклепки, обшивка — они, конечно, собраны вместе так, что на первый взгляд перед тобой как будто и впрямь корабль, а на самом деле об этом говорить рано. Он должен еще стать кораблем.

— А по-моему, отец говорил, что по его заказу уже готов отличный корабль.

— Да, это, конечно, так, кто бы спорил, — шкипер усмехнулся, — но с кораблями так просто не получается. Все его части пока только пригнаны одна к другой, но они, изволите видеть, мисс Фрезиер, еще не сработались. У них пока такой возможности не было.

— Машина работает очень хорошо, даже здесь слышно.

— Да, конечно. Но и машина — тоже не весь корабль. Каждый его дюйм должен, почти как живой, приладиться к своему соседу. Притереться, как мы это называем.

— А как это делается? — спросила мисс Фрезиер.

— Не знаю, как и объяснить. Мы ведь можем только, следить за судном и держать заданный курс, но если мы попадем в шторм — а, кстати, очень похоже, что так и будет, — тогда все выйдет само собой. Потому что, изволите видеть, мисс Фрезиер, корабль — это вовсе не консервная банка, запаянная со всех сторон. Корабль — это сложнейшая конструкция, которую различные нагрузки и напряжения растягивают в разные стороны, а он откликается на них так, как ему велит модуль упругости.

К ним подошел старший механик мистер Бьюкенен.

— Я тут говорил мисс Фрезиер, что «Димбула» — пока еще не корабль, она им станет не раньше, чем пройдет через шторм. Как там у вас в машинном, Бьюк?

— Нормально, все по инструкции. Ритма пока, конечно, своего нет. — Он повернулся к девушке. — Поверьте, мисс Фрезиер, может быть, вы когда-нибудь убедитесь в моей правоте: от того, что симпатичная девушка дала кораблю имя, он вовсе не стал им по-настоящему.

— Буквально мои слова повторяете, мистер Бьюкенен, — перебил шкипер.

— Ну, — засмеялась мисс Фрезиер, — это уже какая-то мистика, мне этого не понять.

— Да? Отчего же? Вы настоящая шотландка, я знал отца вашей матушки, он был родом из Дамфриза, и в области мистики вы должны чувствовать себя так же запросто, как на палубе «Димбулы», — сказал механик.

— Ну ладно, пора нам отплывать в открытое морс, чтобы мисс Фрезиер могла получить свои доход. Не хотите ли выпить чаю у меня в каюте? Ночь мы простоим в доке, но если по дороге в Глазго вы про нас вспомните, не сомневайтесь, что мы уже загрузились и вышли в рейс — и все ради вас!

В последующие два дня они взяли две тысячи тони груза и вышли из Ливерпуля.

Как только «Димбула» покинула порт, во всех ее углах сразу же начались разговоры. Когда в следующий раз будете плыть на пароходе, приложите ухо к стенке каюты, и вы услышите со всех сторон сотни различных голосов. Они дрожат и дребезжат, звенят и нашептывают, всхлипывают, булькают и хрипят, точь-в-точь, как телефонная трубка во время грозы. Деревянные суда скрипят, ворчат и потрескивают, железные вздрагивают и вибрируют сотнями шпангоутов и тысячами заклепок. В «Димбулу» было вложено очень много труда. Каждая деталь была пронумерована и снабжена иногда не только цифрой, но и литерой, чтобы ее легче было найти; и каждый кусок металла много месяцев, провел в грохоте верфи, пока его ковали, тянули, штамповали, волочили или прокатывали. Неудивительно поэтому, что все они говорили по-своему, в точном соответствии с количеством затраченных на них усилий. Например, чугун молчалив, зато листы ковкой стали, шпангоуты, балки — литые, гнутые, клепаные — звучат беспрерывно. Их разговоры, конечно, не столь содержательны, как наши, поскольку они, сами о том не подозревая, посажены вплотную друг к другу в кромешной тьме и не умеют понять, что происходит.

Едва судно прошло мимо побережья Ирландии, угрюмая седая волна лениво влезла на его прямой нос и села сверху на шпиль — паровую лебедку для вытягивания якоря. И шпиль, и его движок были недавно выкрашены в зеленый и красный цвета. Да и вообще, кому придется по нраву, когда тебя окатывают холодной водой!

— Кончай эти штучки, — прошипел шпиль сквозь зубцы лебедки, — слышишь? Эй, эй, куда ты?

Волна неуклюже перевалилась через борт и со смешком ушла в море.

— Нас много еще впереди, — сообщила новая волна и перекатилась через шпиль, наглухо привинченный к железной плите, покоящейся на поперечных стальных балках — бимсах.

— Нельзя ли наверху поспокойнее, — скрипнули бимсы. — Что происходит? То ни с того ни с сего твой вес удваивается, то вдруг приходит в норму.

— Я не виноват, — отвечал шпиль. — Раз за разом какая-то зеленая туша приползает и наваливается на меня брюхом.

— Обратись к плотникам. Ты уже не первый месяц сидишь на, месте, и ничего подобного раньше не было. Нам и без тебя нагрузки хватает.

— Что касается нагрузки, — проскрежетал неприятный грубый голос, — вы, бимсы, хоть знаете, что ваши уродливые кницы приклепаны к нам и создают массу неудобств?

— Кто это говорит? — поинтересовались бимсы.

— Мы все говорим, — был ответ, — стрингеры обоих бортов, и если вы не перестанете колебаться вверх-вниз, мы с сожалением будем вынуждены принять ответные меры.

Стрингеры — это длинные стальные брусы, бегущие вдоль всего корпуса от кормы к носу. Они фиксируют положение стальных рам, по традиции со времен деревянных судов называемых шпангоутами, а те, в свою очередь, держат концы бимсов, идущих поперек палубы от борта к борту.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.