Пусть вепрь подождет

Керш Джералд Фрэнк

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пусть вепрь подождет (Керш Джералд)

— Черт возьми, — сказал мистер Бозмэн, издатель газеты «Балтимор дженерал пресс», — где название рассказа? Вместо него латинская поговорка: «Старайся как можно чаще прощать других, но никогда не прощай себя». Что вы на это скажете?

Редактор газеты, человек застенчивый, пробормотал: — Я уплатил джентльмену, который принес рассказ, пять долларов вперед.

— Джентльмену? Какого-то наемного писаку в приличном костюме вы называете джентльменом? С какой стати вы даете ему вперед пять долларов? Как вы смеете, сэр, так обращаться с моими деньгами? Серебро, если вам это известно, добывается из земли, оно на деревьях не растет.

— Сэр, рассказ можно назвать «Пусть вепрь подождет».

— Вы слишком свободно обращаетесь с моими долларами. Будьте так любезны, прочтите мне рассказ.

— С вашего разрешения, сэр, — сказал редактор и начал читать:

«Уверенный в себе полковник Хайрэкс ходил по дворцу Герцога мягко, как кошка. Все считали, что в изощренности его методов и нечеловеческой собранности было что-то от хищного зверя. Начальник тайной полиции полковник Хайрэкс не обращал внимания на правила поведения и протокол. За ним шли страх и ужас перед неизвестностью. Шепотом говорилось, что даже сам Герцог боится полковника.

Действительно, никто, кроме Хайрэкса, не осмелился бы потревожить монарха, когда тот собирался на охоту. Хотя Герцог и улыбался, предвкушая удовольствие и прислушиваясь к лаю собак во дворе, он отложил пику, жестом предложил полковнику закрыть за собой дверь и спросил:

— В чем дело, Хайрэкс?

— Я принес вам хорошие новости, Ваша Светлость.

— Мои егеря обложили огромного черного вепря — настоящее чудовище. Так вы покороче.

— Ваша Светлость, раскрыт заговор.

— Уж не собираетесь ли вы сообщить мне, что мой племянник, предатель и негодяй, назвал своих сообщников?

— Именно, Ваша Светлость, — тонко улыбнувшись, ответил полковник.

— Этого не может быть!

— С позволения Вашей Светлости, это правда! — вскричал полковник Хайрэкс. Но он напрасно искал на лице монарха выражение спокойствия или радости. Герцог нахмурился и сказал:

— Мне трудно в это поверить. Вы уверены, что мой племянник Станислас назвал своих друзей?

— Ваша Светлость, вот список их имен. Все они содержатся под стражей.

— Проклятье! Мы со Станисласом одной плоти и крови. Я полагал, что у него мой характер. Даже раскаленными щипцами никому не вытянуть из меня имена друзей. Щенок!

— Он готовил покушение на жизнь Вашей Светлости.

— Знаю, знаю. Но это наша семейная черта. Он попался в ловушку и признался — я уличил его. Естественно, он отказался назвать имена заговорщиков. Будь я на его месте, я бы поступил так же. Кстати, Хайрэкс, если мы уже заговорили о раскаленных щипцах… Вы не посмели…

— Я знаю свой долг, Ваша Светлость. Особы вашей крови неприкосновенны, и, если прольется хоть одна капля, виновный будет казнен. Никто не может безнаказанно даже угрожать членам вашей семьи. Люди, в чьих жилах течет ваша кровь, неприкосновенны — их нельзя заковывать в цепи. Поверьте мне, с вашим племянником обращались мягко — я сам следил за этим. Его превосходительство ваш племянник был приговорен к пожизненному одиночному заключению по приказу Вашей Светлости, и я сделал все возможное, чтобы он не мог наложить на себя руки.

— Но он все равно предал своих друзей. Нет, в его жилах течет не моя кровь! — Герцог отпустил несколько грязных ругательств в адрес жены своего покойного брата. Успокоившись, он сказал: — Дальше, Хайрэкс, дальше.

Во дворе громко протрубили рога. Герцог открыл окно и закричал:

— Пусть вепрь подождет!

— Вы, Ваша Светлость, приговорили своего племянника к пожизненному одиночному заключению, чтобы он „остыл“ — я цитирую ваши слова.

— Вы морили его голодом, Хайрэкс? Вы не смеете так обращаться с мальчишкой.

— Я не морил его голодом, Ваша Светлость. Его превосходительство ни в чем не нуждался — у него все было самое лучшее. Время сделало за нас нашу работу.

— Какое время, Хайрэкс? Этот молокосос сидит в тюрьме всего два месяца.

— Ваша Светлость позволит мне объяснить то, что произошло? — спросил полковник Хайрэкс. Монарх кивнул, и начальник тайной полиции продолжал:

— Я подготовил для вашего племянника удобную комнату. Ее потолок, пол и стены обиты овчинными одеялами и затянуты серым бархатом. Через двойное окно Его превосходительство мог смотреть на местность вокруг Крепости.

— Он этого не заслуживает.

— Его кормили изысканнейшими яствами, но не давали резать их. Он ел ложкой, вырезанной из рога. Понимаете, сначала он буйствовал, и я боялся, что ваш племянник может причинить себе вред.

— Да-да. Он всегда был нервным и избалованным щенком. Продолжайте.

— Затем мы попросили у Его превосходительства разрешение обрить ему голову. Он согласился.

— Какого дьявола вам это понадобилось?

— Ваша Светлость, скоро вам все станет ясно. Мы дали ему перья, чернила и бумагу, но никаких режущих и колющих предметов. Чтобы Его превосходительство успокоился, мои люди подмешали ему в завтрак слабый раствор опиума. Он поел, прислонился к окну и грустно смотрел на освещенный солнцем утренний пейзаж. Вскоре ваш племянник задремал. Через пять минут он открыл глаза — была ночь, светила луна, слуги принесли ему ужин. Его превосходительство был потрясен. „Меня заколдовали?“ — спросил он. Но, Ваша Светлость, вы сами приказали, чтобы с ним никто не разговаривал. Его вопрос остался без ответа, тюремщики и слуги молчали.

— Околдовали? — вскричал Герцог. — Я тоже околдован. С завтрака до ужина, с рассвета до захода солнца проходит столько часов! Зачем приносить Станисласу ужин через пять минут после завтрака?

— Позвольте объяснить, Ваша Светлость. В окно Станислас видит не настоящий пейзаж, а глухую стену, на которой с помощью мощного проектора показывали весьма реалистические картины лучших пейзажистов Европы. Я мог создать любое время года и дня.

— Но зачем?

— Для того чтобы, не нарушая вашего приказа, Ваша Светлость, заставить Его превосходительство потерять представление о Времени. Скоро он крепко заснул, и умелый парикмахер побрил его и остриг ему ногти. В какой-то степени заключенные могут измерять время по щетине на своем лице. Необходимо было ошеломить вашего племянника — он должен прибегнуть к Разуму и понять, что разумное объяснение неправильно. Ваша Светлость, мой рассказ не кажется вам путаным?

— Продолжайте.

— Представьте, Ваша Светлость: он просыпается в полночь, смотрит в окно — солнце в зените. Его превосходительство снова задремал, проснулся через десять минут — уже рассвет. Или он просыпается на рассвете, видит в окно заходящее солнце, и тюремщики вносят ужин. Скоро Станислас снова засыпает под воздействием умеренных доз раствора опиума — просыпается и снова видит закат солнца. Через неделю он спросил, сколько месяцев он сидит в тюрьме. Разумеется, ему никто не ответил.

— Неплохо, неплохо, — сказал Герцог.

Полковник Хайрэкс поклонился и продолжал:

— Однажды в июле Его превосходительство проснулся и увидел в окно голые деревья, покрытые снегом. Иногда завтрак, обед и ужин ему приносили каждые несколько минут. Иногда, проснувшись после нескольких часов беспокойного сна, ваш племянник видел, что наступила осень, хотя он заснул в разгар зимы.

Порой заключенные становятся чрезвычайно наблюдательными. Я это предусмотрел: тюремщики и слуги становились старше, их одежда изнашивалась. Старший тюремщик всегда приходил с двумя громадными собаками. Сначала с волкодавами, которых я все время подменял. Собаки старели. Потом появился новый старый тюремщик — он ходил с двумя мастифами. Они тоже старели — мои люди их подменяли.

Разумеется, я никогда не входил в комнату Его превосходительства. Мои люди постоянно держали меня в курсе дела. Ваша Светлость, через несколько недель ваш племянник поверил, что сидит в тюрьме бесчисленное количество лет. Мне кажется, Ваша Светлость, вам стало не по себе?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.