Вечный огонь

Бондаренко Вячеслав Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вечный огонь (Бондаренко Вячеслав)

Охраняется законом об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части запрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава первая

– Равня-я-я-йсь!

Голос командира полка гулко ударился в стены домов, окружавших минский плац. Звонкое эхо пронеслось над огромным пыльным прямоугольником двора, плотно заполненным людьми. Владимиру Шимкевичу показалось даже, что знамя полка чуть шевельнулось под напором этого эха. Или это теплый летний ветерок, налетевший со Свислочи, пошалил?.. Владимир чуть прищурил глаза, стремясь разглядеть в толпе минских обывателей, глазевших на смотр из-за пределов плаца, ту Единственную, ради которой стоило жить на свете. Но не разглядел. Только белая кипень платьев и летних зонтиков… Невесты и молодые жены любовались офицерами полка.

– Смирно! Равнение на середину! – продолжал биться сильный, напористый голос полковника Протопопова. – Господа офицеры!..

Почему-то именно эта часть команды – «Господа офицеры», на которой офицеры и подпрапорщики поднимают руки к козырькам фуражек, – всегда особенно волновала Владимира. Возможно, потому, что он очень остро чувствовал свою принадлежность к великой семье русских офицеров, а возможно, и потому, что был он еще совсем молодым, «зеленым» подпоручиком, субалтерном, всего год как выпустившимся из училища и еще не расставшимся с военной романтикой. Вот и сейчас все внутри Владимира замерло, когда он четко бросил к козырьку фуражки ладонь, и это движение одновременно с ним повторили все офицеры полка. Шимкевич чуть скосил глаза направо – там, выставив вперед подбородок, стоял его друг по училищу и земляк, неистощимый балагур Павел Долинский. Вот и сейчас, несмотря на торжественность момента, он одними губами прошептал, обращаясь к соседу:

– Смотри, смотри. Протопопа будто за ниточки дергают.

И в самом деле, 47-летний полковник Борис Викторович Протопопов шел к начальнику дивизии, словно марионетка – сотрясаясь всем крупным телом, подпрыгивая при каждом шаге. Солнце бликовало на клинке шашки, поднятой «подвысь», и на прыгающем в такт ходьбе на груди «Святом Владимире».

– Ваше превосходительство! – Звучный голос полковника налился металлом, и Шимкевич согнал с лица появившуюся было улыбку. – 119-й пехотный Коломенский полк для проведения полкового смотра построен. В строю полка четыре батальона. Командир полка полковник Протопопов!

Начдив, генерал-лейтенант Эдуард Аркадьевич Колянковский – седоусый, высокий, – шагнул вперед, обвел замершие ряды офицеров и солдат строгим взглядом.

– Здорово, молодцы-коломенцы!

– Здравия желаем, ваше превосходительство!!! – слитно отозвался строй.

Генерал в сопровождении полковника медленно двинулся вдоль шеренг, придерживая левой рукой шашку, и полк так же медленно поворачивал головы вслед за ним, не отрывая глаз от начальника дивизии. Со стороны это было похоже на хорошо отрепетированный балет, где каждый знал свою партию и не отступал от нее ни на йоту.

Но основная часть представления была впереди. Полку предстоял еще церемониальный марш, и именно его ждали сейчас невесты и жены, толпившиеся в отдалении.

И вот они, долгожданные, непонятные непосвященному, но такие праздничные в своей непонятности слова командира, произнесенные почти нараспев:

– По-о-олк. Побатальонно. На двух линейных дистанции… Равнение напра-а-а…

Над плацем повисла короткая пауза. Невесты и жены замерли. Владимир чувствовал, как по спине под мундиром ползет, извиваясь, струйка горячего пота. Протопопов, неторопливо оглядев полк, нахмурился и коротко рубанул, словно выпалил:

– Ву!!!

Слитный, жаркий шорох сапог по плацу, единое движение сотен голов, и снова пауза.

– Первый батальон – на пле-чо! Первый батальон, равнение напра-а-а-ву!!! Ша-а-агом… арш!!!

Грянул полковой марш, и Протопопов молодцевато ударил надраенными сапогами в пыль, а за ним, словно привязанные невидимыми нитями, двинулись младший штаб-офицер полка с полковым адъютантом, в одном шаге за ним – полковой горнист, еще в четырех шагах – барабанщики, а следом – командир первого батальона с батальонным адъютантом и сам батальон. Дети, облепившие деревья вокруг плаца, с восторгом глазели на рослых, подтянутых военных и, конечно же, больше всего на свете мечтали о том, чтобы самим надеть красивую форму с золотыми эполетами.

Владимир был уже третьим офицером в семье. Его дед, Андрей Павлович, рожденный в победном 1814-м (тогда русские войска были в Париже), происходил из мелкого шляхетского рода. Когда Шимкевичам нужно было доказать свое шляхетство в Сенате, они не смогли собрать все необходимые бумаги и были переписаны в землепашцы. Впрочем, статус семьи из-за этого не сильно изменился – никаких владений за Шимкевичами и так не числилось.

Единственной возможностью как-то выбиться в люди была армия, и потому Андрей Павлович, безупречно отслужив положенные рекрутские девятнадцать лет, из них двенадцать фельдфебелем, сдал в 1854-м экзамен на прапорщика, надел-таки заветные золотые погоны и стал дворянином. До больших чинов ему дойти было не суждено – умер в 1883-м скромным поручиком без единого ордена. Зато передал лучшие черты характера – упорство и трудолюбие – сыну Игнатию. Тот уже с самого детства знал, что будет офицером, и первые шаги к заветной цели сделал в Полоцкой военной гимназии (так тогда назывался Полоцкий кадетский корпус), где считался одним из лучших. Закончив гимназию в 1873-м, поступил в Виленское пехотное юнкерское училище, женился и к моменту рождения в 1891-м сына Владимира был штабс-капитаном.

Жизнь, как в любой офицерской семье, состояла из переездов, но начиная с 1888-го, когда в Белоруссию выдвинули большое количество войск из внутренних округов, Шимкевичи жили-служили на земле своих предков. Так что родился Владимир в Минске. Мать его – Евдокия Матвеевна, урожденная Прасницына (ее Игнатий Андреевич встретил в Полоцке, во время одной из посиделок с бывшими соучениками), умерла через пять лет после рождения сына, и помнил он ее плохо…

И, конечно, Игнатий Андреевич нисколько не удивился, когда услышал от сына о его намерении стать профессиональным военным. Перечить ему отец, разумеется, не стал, и вместе со своим приятелем, сыном минского акцизного чиновника Павлом Долинским, Владимир в 1901-м отправился держать экзамены в Полоцкий кадетский корпус – тот самый, который закончил отец. Выдержал и… понял, что не ошибся. Армейская служба оказалась его стихией.

Кадетские годы Владимир всегда вспоминал с удовольствием. Какое счастье было – впервые надеть красные с белой выпушкой и желтой шифровкой «П.К.» погоны, самые первые погоны в жизни! Какое счастье – ставить свечу в Крестовоздвиженском соборе, мчаться в роту к полудню, чтобы первому захватить желанную черную горбушку с крупной солью (из этого состоял завтрак), радоваться тому, что за поведение снова получил «12», и с наслаждением козырять встречающимся на пути офицерам, а если не офицерам, то хотя бы городовым!..

А непременные шалости, без которых кадет – не кадет? Владимир до сих пор помнил, как подкашивались от страха и восторга коленки, когда они вместе с Долинским забрались на колокольню собора Святого Николая, с которой был виден весь Полоцк, и перевели стрелки соборных часов на полчаса назад, чтобы продлить время прогулки…

Выпускные экзамены Владимир и Павел сдали на «отлично». А дальше отправились поступать в Виленское пехотное юнкерское училище. Три года пролетели, как один. Как радовались они с Долинским, когда узнали, что служить им предстоит в одном полку, да что там – в славном 119-м пехотном Коломенском, то есть совсем недалеко от родных мест! Коломенский полк уже сорок лет как квартировал в Минске, в его честь в городе даже была названа улица.

В августе 1913-го юные подпоручики прибыли в полк, и полетели служебные будни, наполненные тысячами разнообразных хлопот. Жизнь молодого офицера вовсе не была такой уж сладкой в бытовом плане. На свои пятьсот рублей в год Владимиру нужно было обзавестись несколькими комплектами формы, платить отчисления в эмеритальную кассу, делать регулярные взносы в полковой фонд – на Пасху, Рождество, праздник полка и тому подобное, – а ведь еще и жить где-то надо было. Игнатия Андреевича, как на грех, перевели по службе из Минска в польский Люблин, помощником уездного воинского начальника, да и совестился бы Владимир просить помощи у отца… Квартирных денег между тем подпоручик получал всего-навсего семьдесят рублей в год. Где уж тут мечтать о роскошных апартаментах в центре города – они стоили сотню в месяц! Пришлось снимать на пару с Долинским половину частного дома, стоявшего на окраине города, на Золотогорской улице, неподалеку от полкового храма и военного кладбища.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.