Озерные арабы

Тесиджер Уилфрид

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Озерные арабы (Тесиджер Уилфрид)

Введение

Я регулярно приезжал на озера Южного Ирака с конца 1951 по июнь 1958 года и жил там подолгу, иногда до семи месяцев подряд; лишь в 1957 году я не смог там побывать. Хотя я почти постоянно находился в движении, эту книгу нельзя причислить к рассказам о путешествиях, ибо я разъезжал по одному ограниченному району. Книга не претендует и на подробное исследование жителей озерного края, среди которых я жил, поскольку я не этнограф и вообще не ученый-специалист в какой-либо области. Я провел эти годы на озерах, потому что мне там правилось. Все это время я жил среди озерных арабов, вел их образ жизни, и со временем мне удалось в какой-то мере понять, как и чем они живут. Пользуясь воспоминаниями и опираясь на свои дневники, я попытался описать озерный край и его обитателей. Политические изменения в Ираке сделали этот район недоступным для иностранцев. [1] В ближайшем будущем постоянно заболоченные участки, по всей вероятности, будут осушены. Когда это произойдет, исчезнет образ жизни, продержавшийся тысячелетия.

Озерный край Южного Ирака — это примерно 6000 квадратных миль территории вокруг Эль-Курны; здесь Тигр и Евфрат сливаются (выше города Басры), образуя общее русло Шатт-эль-Араб. Здесь есть постоянно заболоченные места, поросшие гигантским тростником касабом (Phragmites communis); есть плавни, большей частью поросшие камышом (Typha augustata), которые высыхают осенью и зимой; есть участки, которые затопляются во время паводков, а потом зарастают осокой (Scirpus brachyceras). Этот район для удобства можно разделить на восточные озера — к востоку от Тигра, центральные озера — к западу от Тигра и к северу от Евфрата и южные озера — к югу от Евфрата и к западу от Шатт-эль-Араб. Постоянно заболоченные участки есть также ниже Шатры вдоль Шатт-эль-Гарраф — рукава, который отходит от Тигра возле Кут-эль-Амары и течет на юго-запад в направлении Эн-Насирии; плавни есть на равнинах к северо-востоку от города Амары, где рассеиваются стекающие с Иранского нагорья воды Нахр-эт-Тиба и Дуариджа; имеется небольшой участок плавней на землях племени аль бударадж, в пятнадцати милях севернее Амары, к западу от Тигра. В разгар паводка затопляются большие участки соседствующей с озерным краем пустыни; покрываемая водой площадь меняется год от года и иногда простирается более чем на 200 миль от окрестностей Басры почти до Кут-эль-Амары. После паводка большая часть этой затапливаемой территории вновь превращается в пустыню.

Вследствие весеннего таяния снегов в горах Ирана и Турции Тигр и Евфрат выходят из берегов; озера и болота образовались в результате повторяющихся веками паводков и рассеивания вод этих рек. Восточные и центральные озера питаются водами Тигра, и они поглощают 80 процентов вод Тигра ниже Багдада. Воды Евфрата растекаются ниже Эн-Насирии по многочисленным каналам и постепенно собираются в оз. Эс-Санаф, а оттуда попадают в Шатт-эль-Араб по руслу Кармат-Али несколькими милями выше Басры. Старое русло между Сук-эш-Шуюхом и Эль-Курной все еще считают принадлежащим Евфрату, но на самом деле вода поступает в него от разливов Тигра. До недавнего времени полагали, что Тигр и Евфрат некогда впадали в Персидский залив по отдельности и что в результате наносов ила береговая линия постепенно отодвигалась все дальше на юг. Согласно современной теории, выдвинутой Дж. М. Лийсом и Н. Л. Фолконом в 1952 году, тяжесть наносов ила вызывает соответствующее оседание почвы, и поэтому береговая линия в основном остается неизмененной с библейских времен. Ежегодный разлив Тигра достигает максимума в мае, а Евфрата — месяцем позже. Начиная с июня уровень обеих рек постепенно понижается и достигает минимума в сентябре — октябре. В ноябре обычно бывает небольшой подъем воды, но в течение зимы уровень понемногу повышается. Зимой и весной случаются внезапные кратковременные паводки.

Центральные озера я знаю лучше, чем остальные, — может быть потому, что я начинал свои странствия с них. Более того, я воспринимал их как родной дом. За годы моего пребывания на озерах я побывал почти во всех поселениях, даже самых маленьких, а большинство из них я посещал неоднократно. Гребцы, которых я нанял, когда приобрел лодку, были родом из поселений на центральных озерах. Они приняли меня как своего, и, следовательно, я был принят и их сородичами. Гребцы сопровождали меня повсюду; их родные деревни стали базами, на которые я возвращался после экспедиций. Почти так же много я путешествовал по восточным озерам, но их жителей мне не довелось узнать столь же близко. Для них я оставался чужаком, хотя встречали они меня доброжелательно, так как я оказывал им посильную медицинскую помощь. Южные озера я знаю плохо.

Уилфрид Тэсиджер

1. Первое знакомство с озерным краем

Весь день мы ехали верхом по однообразной равнине. Из-под копыт лошадей поднималась удушливая пыль. Как это часто здесь бывает, дожди, которых так жаждет в это время земля, не выпали, и пробившиеся сквозь растрескавшуюся почву ростки рассыпались в прах. Не было ни куста, ни камня, которые могли бы служить ориентиром, отмечая наше медленное продвижение к линии горизонта. Наши седла обычного арабского типа были жестки, как доски. Сдвинутые далеко назад стремена вынуждали нас сидеть, подавшись вперед, вдавливаясь в переднюю луку седла, изогнутую, как на ковбойских седлах. Мне пришло в голову, что американские седла, быть может, ведут свое происхождение от таких, как эти; арабы, возможно, завезли их в Испанию, а испанцы захватили с собой в Новый Свет.

Мы двигались медленно, потому что мой спутник не умел ездить верхом. Его звали Дугалд Стюарт, он был британским вице-консулом в Амаре. Несмотря на свою молодость (ему было всего двадцать девять лет) и очевидную одаренность, Дугалд утверждал, что предел его мечтаний — закончить карьеру в качестве консула в Сплите, в Югославии, где можно охотиться на пернатую дичь сколько душе угодно. Мы обменивались воспоминаниями об Итоне, что свойственно всем его питомцам. В Итоне Дугалд учился хорошо и, несмотря на больную ногу, состояние которой после двух операций только ухудшилось, завоевал в колледже много наград, в то время как я, обладатель двух здоровых ног, не сумел получить ни одной.

Прошлую ночь мы провели в селении племени базунов и после обильной трапезы, состоявшей из риса и баранины, улеглись спать на полу в гостевом шатре шейха. Шатер шейха отличался от прочих многочисленных палаток, обтянутых козьими шкурами, лишь тем, что был намного больше и крепился на одиннадцати колышках. Палатки не имели одной стенки и были обращены открытой частью все в одну и ту же сторону; почти везде к колышкам были привязаны одна-две стреноженные лошади. Каждую палатку окружали тесно сгрудившиеся овцы и козы, причем часто они даже забирались внутрь палатки. Я видел, как на закате их пригоняли мальчики-пастухи, каждое стадо двигалось в золотистом облачке пыли. Всю ночь раздавалось блеянье коз и овец вперемежку с собачьим лаем.

Я продвигался к югу, возвращаясь из Иракского Курдистана. Там я пытался вновь обрести душевный покой, снизошедший на меня в пустынях Южной Аравии; я прожил пять лет среди бедуинов и прокочевал с ними 10000 миль по местности, где автомобиль появился только тогда, когда в поисках нефти прибыли группы сейсмологов — авангард современного прогресса.

Мне всегда хотелось побывать в Иракском Курдистане, и я проехал его верхом из конца в конец в сопровождении одного молодого курда. Пейзаж был девственно прекрасен, а местные курды все еще ходили в красочных национальных костюмах: в тюрбанах, шароварах и коротких куртках, подпоясанных разноцветными узорчатыми кушаками; они также щеголяли кинжалами и револьверами, а их изукрашенные нагрудные патронташи были набиты патронами, Я ночевал в прилепившихся к склонам гор селениях, расположенных террасами, где дома с плоскими крышами покоились на лежащих ниже крышах, или в черных палатках кочевников, раскинутых на вершинах гор, где среди травы попадаются цветы горечавки, а слежавшийся снег не тает все лето. Я спускался по долинам бурных рек, прорезающих дубравы, где в зарослях отыскивали корм медведи; смотрел сверху на стадо каменных козлов, пробиравшихся по уступам скальной стены высотой 3000 футов; мимо проплывали громадные белоголовые сипы, ветер свистел в их оперении. Я был свидетелем роскошной весны в Курдистане, когда склоны долин покрываются анемонами, а горы пламенеют тюльпанами. Я лакомился только что сорванными гроздьями винограда, согретыми солнцем или охлажденными в ближайшем ручье.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.