Мальчик на главную роль

Михайловская Кира Николаевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мальчик на главную роль (Михайловская Кира)

Глава первая, в которой ищут мальчика на главную роль

История, которую я хочу вам рассказать, началась обыкновенным весенним днём. Едва я добрался до Кировского проспекта, как хлопьями повалил мокрый снег. Он таял, не долетев до асфальта. По мостовой бежали весенние ручьи, а над ними бушевала метель. Можно было переждать её, укрывшись в кондитерской на углу Горького и Кировского, но я торопился на студию.

Шёл третий месяц, как мы работали над фильмом «Мальчишка с окраины». Правда, пока фильм существовал только в виде таблички, прикреплённой к двери комнаты, где размещалась наша съёмочная группа. За дверью совершалась напряжённая подготовительная работа. Это было счастливое время, когда сценарист ещё доволен режиссёром, режиссёр ещё доволен сценаристом и съёмочная группа дружно верит в то, что фильм будет замечательным.

И сценарий у нас хороший, и с режиссёром нам повезло, а вот исполнителя главной роли до сих пор нет.

Режиссёр фильма Сергей Глазов уже давно начал подыскивать мальчишку на главную роль. Смотрели ребят в школах и в Домах пионеров. Наконец дали объявление по радио.

В первый же день, назначенный для записи, двор студии заполнила толпа мальчишек. Стриженые и длинноволосые, тощие и толстые, маленькие и большие, они толпились во дворе, галдели, глазели по сторонам и приводили в отчаяние помощников режиссёра, пытавшихся установить очередь и составить списки.

За три дня ассистенты просмотрели около тысячи ребят. Из них несколько человек было отобрано для пробной съёмки. Глазов видел этих ребят, но ни один из них ему не нравился. В одном режиссёра смущала природная робость, в другом не нравилось нахальство, в третьем ему нравилось всё, но он был переросток.

Впрочем, все эти поиски ко мне никакого отношения не имеют. Я — оператор и занят сейчас выбором натуры. Вместе с художником мы ищем места будущих съёмок, рыщем по окрестностям Ленинграда и прикидываем, как будут выглядеть эти места весной, летом и осенью.

Художник всегда опаздывает. Вот и сегодня я долго ждал его у директора картины. Я покуривал трубку и наблюдал, как с моего плаща стекают капли дождя и собирается под вешалкой небольшая лужица. За столом сидел Яков Ильич, директор картины, и жаловался мне на свою жизнь:

— Разве могу я ехать в отпуск? Пусть даже на две недели! Смета не утверждена, актёров нет. А через неделю худсовет. Ты мне скажи, как можно отдыхать в таких условиях?

Яков Ильич замолчал. В комнату влетел весёлый и энергичный Сергей Глазов.

— Опять полный двор мальчишек! Этих посмотрим — и пока хватит! А завтра будем пробовать Юру Пушкова!

С появлением Глазова всё вокруг наполнилось энергией, даже, кажется, воздух в тесной комнате пришёл в движение, образуя лёгкие сквозняки.

Ассистент Валечка, которая разговаривала по телефону, повесила трубку и сказала Глазову:

— Отобрали тридцать мальчишек, они во втором павильоне.

Глазов бросил на стол пальто, шапку, махнул Валечке рукой — идём! — и выбежал из комнаты так же стремительно, как вбежал.

— Надеюсь, — сказал Яков Ильич, — сегодня, наконец, найдут мальчишку. И смету, наконец, утвердят тоже. Иначе я застрелюсь! — И вдруг, спохватившись, обратился ко мне: — Владимир Александрович! А кого, между прочим, ты здесь ждёшь? Если художника, то напрасно. Митя звонил и просил тебе передать, что не приедет. От ваших вчерашних путешествий он заболел и теперь лежит с горчичниками на пятках.

— Не люблю отступать от намеченных планов, — ответил я. — Дай мне машину, поеду на выбор натуры сам.

— Машину? Для тебя? Послушай, Лямин, я готов дать тебе машину. Но сегодня нет ни одной. Всё забрал «Великий год». У них большая массовка.

— Вчера тоже всё забрал «Великий год».

— Да, — согласился Яков Ильич, — и вчера тоже. Но зато завтра у тебя будет сколько угодно машин.

— Очень хорошо, что ты не заставил меня просидеть здесь часа четыре, прежде чем сообщить эту новость. Но всё же я поеду сегодня. Городской транспорт, слава богу, работает.

Я поднялся, натянул плащ и без всякого энтузиазма потащился к выходу.

…Возвращался я поздно вечером. Когда автобус дошёл до Стрельны, мне захотелось ещё раз взглянуть на давно знакомую рыбацкую деревушку. В пелене мокрого тумана деревушка показалась мне скучной, и я не задержался в ней долго. Усталый, сел я в трамвай и тихо подрёмывал на заднем сиденье. При въезде в город трамвай начал заполняться людьми. Освещённый изнутри тёплый вагончик медленно полз в неуютном пространстве новостроек. Мягко покачивало. Сквозь дремоту возникали в моём сознании то будущие кадры фильма, то обрывки случайных разговоров, то лица знакомых, вписанные в только что «осмотренный» пейзаж.

Очнулся я от перебранки.

— Безобразие, — тяжело дыша и отдуваясь, говорил румяный толстяк. Он едва умещался на маленьком боковом сиденье. — Всё он видит и слышит, а только не научен как надо!

— Их ничему теперь не учат, — взвизгнул кто-то позади меня.

Вскоре я понял, что весь этот шум поднялся из-за мальчишки, не уступившего места пожилой женщине. Женщина стояла рядом с ним, держась за поручни. Она молчала. Её серое лицо было непроницаемо. Мальчишка тоже молчал. Он втиснулся в скамейку, вздёрнул угловатые плечи и, почти свернув шею, уставился в окно. Он делал вид, что никого не слышит и не видит. А может быть, он действительно не слышал и не видел?

Я поднялся и предложил женщине своё место. Она посмотрела на меня удивлённо и села. Все зашумели ещё громче, сочувствуя мне и осуждая мальчишку. Я прошёл на площадку, даже обрадовавшись случаю встряхнуться от дремоты. Оттуда я посмотрел на мальчишку и обомлел: передо мной был герой нашего фильма. Рыжие волосы, стриженные коротко и неровно, торчали, как иголки у ежа. Лицо худое, чумазое, с редким выражением упрямства и угрюмости. Из коротких рукавов старого пальто торчали красные, обветренные руки, сжатые в кулаки.

Почувствовав, что я смотрю на него, мальчишка метнул в меня злой взгляд. Как только трамвай остановился, он вскочил и бросился к выходу. Я не успел схватить его за руку и неожиданно для самого себя вывалился из трамвая следом.

— Постой! — крикнул я мальчишке, но он перебежал дорогу перед носом остановившегося автомобиля и оказался на тротуаре. Трамвай тронулся, автомобиль поехал тоже.

— Остановись! — кричал я через дорогу, но мальчик уходил от меня быстрыми шагами. — Эй, там, задержите парня! — крикнул я.

Кто-то сказал:

— Украл, видно, что-то.

Кто-то бросился следом. Мальчишку остановили.

Когда я настиг его, мне пришлось пробиваться сквозь толпу.

— Товарищи, он ничего не украл, — сказал я. — Разойдитесь, пожалуйста. Спасибо.

Но никто не расходился. Только мальчишка попытался улизнуть, но я крепко держал его за руку.

— Ты мне нужен, — шепнул я ему.

В ответ он тихо ругнулся.

— Товарищи, — обратился я к толпе, — пожалуйста…

В толпу влезла старушка и протянула мне что-то.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.