Третий иерусалимский дневник (сборник)

Губерман Игорь Миронович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Третий иерусалимский дневник (сборник) (Губерман Игорь)

В оформлении книги использованы наскальные рисунки древних евреев

Третий иерусалимский дневник

Я лодырь, лентяй и растяпа,

но вмиг, если нужен я вдруг,

на мне треугольная шляпа

и серый походный сюртук.

Все, конечно, мы братья по разуму, только очень какому-то разному

Мы проживали не напрасно

свои российские года,

так бескорыстно и опасно

уже не жить нам никогда.

1

Идеи равенства и братства

хотя и скисли,

но очень стыдно за злорадство

при этой мысли.

2

Наш век имел нас так прекрасно,

что мы весь мир судьбой пленяли,

а мы стонали сладострастно

и позу изредка меняли.

3

По счастью, всё, что омерзительно

и душу гневом бередит,

не существует в мире длительно,

а мерзость новую родит.

4

Не мне играть российскую игру,

вертясь в калейдоскопе чёрных пятен,

я вжился в землю предков, тут умру,

но дым оттуда горек и понятен.

5

Напрасно горячимся мы сегодня,

желая всё понять без промедлений,

для истины нет почвы плодородней,

чем несколько истлевших поколений.

6

Загадочно в России бродят дрожжи,

все связи стали хрупки или ржавы,

а те, кто жаждет взять бразды и вожжи,

страдают недержанием державы.

7

По дряхлости скончался своевременно

режим, из жизни сделавший надгробие;

российская толпа теперь беременна

мечтой родить себе его подобие.

8

Сейчас полны гордыни те,

кто, ловко выбрав час и место,

в российской затхлой духоте

однажды пукнул в знак протеста.

9

Родом я не с рынка, не с вокзала,

я с тончайшей нежностью знаком,

просто нас эпоха облизала

лагерным колючим языком.

10

Покуда мы живём, на мир ворча

и вглядываясь в будущие годы,

текут меж нас, неслышимо журча,

истории подпочвенные воды.

11

Я жизнь без пудры и прикрас

и в тех местах, где жить опасно,

вплотную видел много раз, —

она и там была прекрасна.

12

Когда кипят разбой и блядство

и бьются грязные с нечистыми,

я грустно думаю про братство,

воспетое идеалистами.

13

Как тающая льдина, уплывает

эпоха, поглотившая наш век,

а новая и знать уже не знает

растерянных оставшихся калек.

14

Вор хает вора возмущённо,

глухого учит жить немой,

галдят слепые восхищённо,

как ловко бегает хромой.

15

Кто ярой ненавистью пышет,

о людях судя зло и резко, —

пусть аккуратно очень дышит,

поскольку злоба пахнет мерзко.

16

Нас много лет употребляли,

а мы, по слабости и мелкости,

послушно гнулись, но страдали

от комплекса неполноцелкости.

17

В нас никакой избыток знаний,

покров очков-носков-перчаток

не скроют легкий обезьяний

в лице и мыслях отпечаток.

18

Все доступные семечки лузгая,

равнодушна, глуха и слепа,

в парках жизни под лёгкую музыку

одинокая бродит толпа.

19

Мне не свойственно стремление

знать и слышать сводку дня,

ибо времени давление —

кровяное у меня.

20

Владеть гавном – не сложный труд

и не высокая отрада:

гавно лишь давят или мнут,

а сталь – и жечь и резать надо.

21

Питомцам русского гнезда,

нам от любых душевных смут

всего целебнее узда

и жёсткой выделки хомут.

22

Бес маячит рядом тенью тощей,

если видит умного мужчину:

умного мужчину много проще

даром соблазнить на бесовщину.

23

Текут по всей Руси речей ручьи,

и всюду на ораторе печать

умения проигрывать ничьи

и проигрыш банкетом отмечать.

24

В раскалённой скрытой давке,

увлекаясь жизни пиром,

лестно маленькой пиявке

слыть и выглядеть вампиром.

25

Российская жива идея фикс,

явились только новые в ней ноты,

поскольку дух России, тёмный сфинкс,

с загадок перешел на анекдоты.

26

Мы пережили, как умели,

эпоху гнусной черноты,

но в нас навек закаменели

её проклятые черты.

27

Видимо, в силу породы,

ибо всегда не со зла

курица русской свободы

тухлые яйца несла.

28

По воле здравого рассудка

кто дал себя употреблять —

гораздо чаще проститутка,

чем нерасчётливая блядь.

29

От ветра хлынувшей свободы,

хотя колюч он и неласков,

томит соблазн пасти народы

всех пастухов и всех подпасков.

30

Российская империя нам памятна,

поэтому и гнусно оттого,

что бывшие блюстители фундамента

торгуют кирпичами из него.

31

Россия ко всему, что в ней содеется,

и в будущем беспечно отнесётся;

так дева, забеременев, надеется,

что все само собою рассосётся.

32

Вокруг берёзовых осин

чертя узор хором воздушных,

всегда сколотит сукин сын

союз слепых и простодушных.

33

Уже вдевает ногу в стремя

тот некто в сером, кто опять

поворотить в России время

попробует во тьму и вспять.

34

И понял я за много лет,

чем доля рабская чревата:

когда сгибается хребет —

душа становится горбата.

35

Живу я, свободы ревнитель,

весь век искушая свой фарт;

боюсь я, мой ангел-хранитель

однажды получит инфаркт.

36

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.