Выключатель

Далин Максим Андреевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Наш босс с мадам Фряк вёл дела с давних лет. И у них интимные финансовые отношения водились. Мадам Фряк, известное дело, держала прачечную, где отмывались боссовы денежки — ночной клуб с казино и стриптизом, но всё цивильно. А кроме того клуба у неё ещё немало всего было. И дюжина массажных салонов, где массируют что угодно и любым манером, и полсотни квартир, где всякая шелупонь веселится с девочками. Помимо того — просто плешки, где пасутся уж совсем подонки, а девочек предлагают им под стать: некроморфов да старых шлюх, у которых уже совсем ничего живого в организме нет, только силикон да пластик. Но это уже безо всякой цивильности.

В общем, бандерша как бандерша.

Я смерть не люблю с ней встречаться.

Она на меня глаз положила. Считает, что у нас что-то было. А по мне — с перепою не в счёт: на трезвую голову мои нежности дальше братской ухмылочки не зашли бы.

Мадам Фряк знает. Потому и тыкает меня вечно. Пиончик, мол, розанчик, цветик полевой — и откуда только в простом бандюке, да ещё и киборге, столько нравственности.

Ничего я ей на это не говорю. Делать мне нечего — с бандершей ругаться. Розанчик, как же! Просто я — точно, что простой бандюк, а у неё — шесть грудей в три ряда, главная пара — с дыню каждая. Куда мне столько счастья…

Но, конечно, хожу к ней неохотно. Если посылают — стараюсь отмазаться. Пусть Дэн с неё получает, у них мир, покой и полное взаимопонимание. Дэн, конечно, не розанчик, но его мордоворот одна Мида считает симпатичным. К тому же он в былые времена мадам Фряк ущипнул как-то раз. И она теперь сильно опасается.

Только мне всё равно пришлось. Босс велел с неё наличными получить, западло было отпускать Дэна одного за кучей стриженой капусты — техника безопасности не велит. Раз в таком случае мы вдвоём еле отбились, да и то потому, что кроме башлей ещё и гранатомёт везли.

Тем более что пригласила она не в клуб, а в какое-то новое место. Никогда мы с Дэном там не были.

Совсем мне это не понравилось. Компаньонка она там боссу или нет, а всё равно на подставу похоже. Но пошли. И Дэн сперва меня тыкал, что у меня, небось, свидание с мадам Фряк назначено — и я молчал. А потом он сказал, что там бордель, небось, свежие девочки — и я отомстил по полной. Пообещал всё Миде рассказать, как Дэн интересуется свежими девочками. И тогда уже и Дэн заткнулся.

А место, между тем, оказалось не совсем и в трущобах. Приличное место. Подземная парковка, холл с очищенным воздухом, весь в зарослях искусственных фикусов, фонтанчики журчат, электронные канарейки на фикусах щебечут — располагающая, как говорится, обстановка. А Дэн говорит:

— Ты заметил, как называется? Брачное агентство! Брачное, приколись, агентство «Птички-неразлучники».

— Это что ж за сорт борделя такой — «брачное агентство»? — спрашиваю. — Девочку не на ночь сдают, а на три года прямо?

А Дэн:

— Почему на три? Может, аж на семь. У официального брака — семь лет максимальный срок, если брачное свидетельство не продлевать.

Серьёзно разбирается. Небось, если бы стал с Мидой записываться — то на все семь, будьте-нате. В старину говорили — «навечно».

— Ты по себе-то не равняй, — говорю. — То Мида, а то платные цыпочки. Кто же одну и ту же девицу будет целых семь лет терпеть? Обычно недели хватает, чтобы надоела до смерти. Да и денег стоит немалых, я так рассуждаю.

А Дэн скорчил рожу и говорит:

— Тупой киборг, тут любовь и контракт денежный, а жена — не панельная цыпочка: не только в постели, а и кофеёк варить по утрам.

— Если уж так приспичил кофеёк, — говорю, — то абсолютно любая тебе сварит за десятку сверх оговорённых. Или вообще за пятёрку. Но я лучше сам, задаром: всего-то делов — кофей из пакета в кофеварку пересыпать.

А Дэн:

— Никакой в тебе романтики.

— Во мне, — говорю, — романтики на центнер больше, чем в тебе. И если уж свяжусь с девочкой, то точно без мадам Фряк в зоне видимости.

Пока пререкались, подошли к лифту с указателем «офис». Рядом с лифтом охранник торчит, боевой стереотип, форменное чучело. Морда отполированная, глазки голубенькие, фирмы «Киборгс Шок», цвет «влюблённый сапфир», блондинистая шевелюра зализана и блёстками посыпана, спутниковая антенна под старину, в виде монокля, фрак розовый, рубашка серебряная, штиблеты серебряные — и галстук-бабочка.

Ходячая реклама дешёвого притона, одним словом.

Посмотрел на нас с тоской и завистью, говорит:

— Вам, братаны, наверх — мадам дожидается.

Жалко глядеть, что с киборгом сделали. Всё равно, что атомный танк ромашками разрисовать — только ещё злее. У мадам Фряк тяга к киборгам прямо нездоровая — так этого, по всему видно, держат тут и за охрану, и за хахаля.

У меня прямо генератор засбоил, коротит в позвоночнике, аж искра чувствуется. Еле заставил себя в лифт войти. Куда легче — на стрелку, где десять модификатов с пушками дожидаются. Хоть душу бы отвёл.

А Дэн говорит:

— Ревнуешь, небось, к этому пижону с бабочкой? — и оскалился, как павиан.

Но боевой дух чуток поднял. Смешно, точно.

Дверцы у лифта, между тем, раскрылись с малиновым звоном, а за ними — шикарный офис под цвет охранника, розовый и серебряный. На стенах — рекламные плакаты плазменные, всё юга, голубой океан, пальмы и оранжевые девочки, стандартные модели: обтянуты по силикону шелковистым и атласным, а позы такие, что разъёмов от периферии и блоков питания не видать. Мебель вокруг — гламурный шик, в подушках в форме женского тела; на диванчике между ягодицами — глянцевый хрен глянцевый порножурнал читает: отреставрирован под нежного юношу атлетических форм, а морда брюзгливая и глаза кислые. Ясно, что старый пердун, попробуй скрой натуру-то.

Однако, не чувствуется, как в его потрохах электроника пашет. Не иначе, как всё натуральное — клонированные пересаженные потроха. Дорогой апгрейд. Ждёт беседы с мадам, надо думать.

А на ресепшине — скучающий бесполый ангел в розовых шелках, слушает музон в ушках-ракушках и ноготки полирует. Что-то в моде брать в секретари модификатов-гермафродитов последнее время.

Только этот — не как наш Люлю. Этот — как манекен в бутике: полупрозрачный, кровеносная система сквозь шкурку просвечивает. Экзотическая штучка. Мне такое не нравится.

Поднял на нас взгляд — глаза, как пустые стекляшки — сверил, видимо, наши морды с записью в ежедневнике и выдал нестерпимым контральто:

— Чмоки, мальчики. Мадам вас ждёт.

— Одна она? — говорю.

— А то, — отвечает. — Тебя особенно ждёт, дорогуша.

— Ладно, — говорю. — Иди, Дэн, а я тут побуду. Присмотрю за дверью.

Дэн вошёл, а я только заглянул в кабинет для проформы. Мрак. Розовый будуарчик, мадам сидит на золочёном троне в розовой обивке, причёску навела с локоном страсти у виска, в серебряном корсаже на все шесть штук. Вокруг парят голограммы — девицы всех мастей, и стандартные модели, и экстремальные модели, и модификатки, но выражение лиц у всех одно и то же: запрограммированная похоть высокого градуса.

А мадам беседует по стандартной видеодиректории с каким-то убогим перцем, который заикается и слюной брызжет.

Увидала нас, рассыпалась в извинениях, выключила связь — тут я и прикрыл за Дэном дверь.

Не терпит душа на мадам смотреть.

Решил: пока там Дэн денежки переслюнивает и с бандершей любезничает, разведаю, что это у них за новинка такая — брачное агентство.

— Эй, — говорю, — хрусталь небесный. Почём нынче за жену берут?

Секретарь ракушку из уха вынул, плечиком дёрнул:

— У тебя, — говорит, — дорогуша, столько нет. Небедные папики в клиентуре… или мамули с капитальцем, хотя муж подороже идёт, как водится. Мальчики в конторе мадам всегда в дефиците, мамули в очередь выстраиваются… а жён — в достатке, нехилый выбор есть.

Я удивился.

— Я же шучу, — говорю. — А выходит, серьёзно, что ли? На все семь лет девочку сдаёте?

Этот опять плечиком — виль:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.