Белое внутри черного, черное внутри белого. Главы из книги

Син-Лин

Жанр: Биографии и мемуары  Документальная литература    2014 год   Автор: Син-Лин   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Белое внутри черного, черное внутри белого. Главы из книги ( Син-Лин)

От редакции

В этой книге нет почти ничего, что не соответствовало бы действительности. Как пишет автор, Лена Дин-Мин (Син-Лин — данное ей при рождении китайское имя): «…большинство имен, мест, дат, событий, а также сами факты не изменены. Но автор не ручается, что его память является зеркалом, которое на сто процентов точно отображает все прошедшие конкретные события. <…> Однако за главные события автор ручается: они описаны так, как происходили». А событий в жизни самой Лены и ее близких было много, чересчур много, — поразительных, страшных, которые, возможно, покажутся невероятными многим нашим современникам, хотя реально выпали на долю огромного числа людей, попавших под каток политической машины в СССР и Китае в 30–60-е годы XX века.

Лене довелось появиться на свет в 1937 году в СССР. Родители ее, китайские коммунисты, в 30-е годы учились в Москве; отца в 1938-м арестовали как японского шпиона (скорее всего, потому что отказался стать осведомителем ГПУ), и он 17 лет провел в советских лагерях, мать отослали обратно в Китай, где она активно включилась в политическую жизнь и занимала важные партийные посты, пока не стала одной из жертв культурной революции; Лена, которой не было и года, осталась в Союзе…

Москва. Лене полтора года, родители оставили ее в яслях КУТВа. Лето 1938 г.

В 1950 году ее вместе с другими китайскими детьми схожей судьбы — воспитанниками Интернационального детского дома, никогда не видевшими своей настоящей родины, не знающими родного языка, считающими себя «советскими интернационалистами», — отправляют в Китай. Там мыслящая девочка старается разобраться в новой действительности, примирить прежние представления обо всем на свете с новой правдой, учится существовать в новом отечестве, надев (по примеру многих вокруг) защитную маску. «Наивная, доверчивая, открытая и беззаботная полурусская-полукитаянка Лена Дин-Мин исчезла, появилась ко всему равнодушная, скрытная, фальшивая китаянка Су Линьин. <…> Партия была ею довольна, мать тоже, а также друг Чжен. Только полурусская девочка Лена продолжала ругать китаянку Су Линьин», — пишет о себе Лена. Так она пережила страшные 50–60-е годы, еще раз, теперь уже навсегда, потеряла мать, пострадала сама; пережитое, судьбы родителей и друзей в конце концов помогли ей разобраться в том, что происходило и происходит в двух ее отечествах.

В 1974-м, в начале китайской оттепели, Лена стала писать, по-русски и по-китайски, воспоминания о своей несчастной матери, во имя великой коммунистической идеи предавшей любимого мужа, смирившейся с потерей детей (в СССР у нее были еще две дочери, одну отобрали в роддоме, вторая умерла пяти месяцев от роду). Эти воспоминания и стали основой первой части («История одной не-семьи») будущей книги. Вторая часть, «История репрессий китайских революционеров в сталинском ГУЛАГе» (документы и публикации), — итог работы Лены Дин-Мин в США, где она живет с 1987 года. Приведем еще одну цитату, завершающую первую часть, но имеющую прямое отношение ко второй: «Лично мне жалко их [интердомовцев] репрессированных отцов и матерей, которые после смерти не только не удостоились признания своих самых близких людей, но и даже своих родных детей. Ну а я как дочь одного из жертв сталинского террора, пожелаю всем этим униженным, оскорбленным и забытым отцам и матерям: пусть земля вам будет пухом!»

С первых же строк читатель увидит, что автор не владеет русским языком в совершенстве. Мы не сочли возможным править стиль этой книги.

Глава восемнадцатая

Трагическая гибель матери

Вначале 60-х китайской стороне нужен был козел отпущения, чтобы переключить внимание голодающего народа с внутренних проблем на внешние. Таким козлом отпущения стал Советский Союз. Советская сторона поддалась на удочку китайской стороны и отозвала в этом же году за очень короткий срок всех своих специалистов. А их были тысячи, и работали они в ключевых отраслях китайской промышленности, а также в области искусства и культуры. Воспользовавшись этим поступком советского правительства, китайское руководство разожгло пыл патриотизма-национализма китайского народа. Все ненастья и беды, с которыми столкнулся в этот период Китай, были свалены на врага номер один — СССР.

После этого все партийные организации по указанию Центрального комитета потребовали от своих членов и рядовых сотрудников письменного отчета о всех бывших и настоящих связях с Советским Союзом. Для меня эта задача была очень легкой, так как Интердом был единственным местом, где я прожила десять лет, остальные места я просто не могла помнить. Однако было страшно смотреть на мою мать и наших старших ребят, которые сидели за бумагами по несколько дней. Я подумала: «Опять началось».

Мать пыталась запретить мне ходить на сборы наших ребят, говорила, что они на меня плохо влияют. Я ей ответила: «Подумай, куда я от них убегу, когда я должна общаться с ними по работе? И к тому же ведь на эти сборы ходят и дети Мао Цзэдуна, Чжу Дэ, Лю Шаочи и других вождей. Чего ты боишься?» Мать махнула на меня рукой.

В 1962 году начали исчезать некоторые старые коммунисты, которые были тесно связаны с Советским Союзом и с работой нашей группы [2] . Исчезла Лу Цзиньжу, специалист по русским переводам на Центральном радиовещании, она считалась одной из первых читательниц наших переводов; исчез из ссылки и Ши Чже, который долгое время был переводчиком Мао Цзэдуна и первым директором Бюро переводов при ЦК КПК, но потом провинился и был сослан в провинцию Цинхай. В нашей группе пошли слухи, что их арестовали как советских шпионов.

В начале 1963 года не стали приходить на наши сборы в дом Эми Сяо, отца двоих наших мальчиков, некоторые девочки из Чжуннаньхая. Однажды Ира [3] мне сказала, что отец предупредил ее, что Эми Сяо и его жена Ева находятся под негласным политическим контролем, поэтому нужно избегать общения с их семьей [4] . Женя Чувень сообщила мне то же самое, предупредил ее дядя Кан-Шен. Ни Ира, ни Женя к совету не прислушались и пришли на встречу Первого мая 1963 года. Это была наша последняя встреча перед «культурной революцией». У меня на душе было тяжело, так как атмосфера недобрых предчувствий сгущалась. Мой класс был почти в полном составе: Ведя, Толик, Ира, Роза и я, отсутствовала только Чао-Чао [5] .

Мы также сфотографировались вместе с Эми Сяо и его супругой Евой. Потом мы все поплатились за это, так как вскоре Эми Сяо и Ева были арестованы. Эти карточки фигурировали в моем деле в качестве вещественного доказательства.

Одноклассники, слева направо: Лена, Ведя, Ира, Толик, Роза. Пекин, май 1963 г.

У нас в гостинице политическая атмосфера тоже постепенно сгущалась: из временной организации нас официально перевели в Бюро переводов при ЦК КПК, где создали новый отдел по переводам произведений Мао Цзэдуна, хотя мы до поры до времени оставались жить в гостинице. Бюро переводов прислало к нам специального партийного работника, у которого была только одна забота — контролировать мысли сотрудников.

Из русской группы ушел почти весь костяк — Фи-фи вернулась в свое учреждение, Маяна перевели работать в Военный комитет по переводам произведений Мао Цзэдуна, Лили вернулась на Центральное радиовещание, куда она несколько лет назад перешла из Народного университета. В гостинице стало пахнуть порохом, которого я вдоволь нанюхалась в Народном университете.

Первый ряд, слева направо: Катя, Лора, Женя с дочкой, Ира; второй ряд, слева направо: Лена, Тина, Ева, Эми Сяо, Юля, Роза; третий ряд, слева направо: Лион, Ведя, Толик. Последняя встреча интердомовцев перед «культурной революцией» в доме Эми Сяо. Пекин, май 1963 г.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.