Суворовец Соболев, встать в строй!

Маляренко Феликс Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Суворовец Соболев, встать в строй! (Маляренко Феликс)

Эта повесть, написанная с улыбкой и слезами должна была выйти в престижном «Детгизе» в 1992 году. Я подписал ее к выпуску, к ней были нарисованы иллюстрации. Я получил за нее гонорар, но рухнул Советский Союз, рухнули издательская система и великая и прекрасная русская детская литература, и книга не дошла до читателя. Через двадцать лет я ее снова перечитал, немножко отредактировал и представляю на суд читателя. В повести отражено начало далеких шестидесятых, начало жизни одиннадцатилетних мальчишек в дальневосточном СВУ, начало их военной карьера. Мне бы хотелось, чтобы мой читатель где-то немного улыбнулся, где-то немного взгрустнул. Но не остался равнодушным к героям повести, характеры которых списаны с реальных персонажей. Итак, разбиваю шампанское о хрупкий борт кораблика моей книжки и отправляю ее в плавание к моему, надеюсь, благодарному читателю.

Феликс Васильевич Маляренко

На левом фланге

— Рота, бегом!

По этой нелюбимой команде Санька прижал руки к груди, и так крепко, что вдоль спины побежали мурашки.

— Марш! – и рота, топоча в ногу, равномерно, как хорошо отлаженный двигатель, принялась отстукивать по дороге.

— Раз – раз – раз, два – три, — посчитывал сержант Чугунов, и рота под «раз» притоптывала левой, под «два» — правой, под «три» — снова левой. Но равномерный стук продолжался недолго: Санька продирался на обочину дороги и, пока продирался, сбивал ритм движения роты.

— Соболев, что там у Вас произошло? – нервно и часто дыша, спрашивал сержант Чугунов.

— Шнурок развязался, — оправдывался Санька.

— Вечно Ваши шнурки, — сердито отмечал Чугунов и тут же восстанавливал ритм движения роты. Раз – под левую, два – под правую, три – снова под левую ногу.

Санька завязывал шнурок и, набирая темп, старался догнать роту, которая к тому времени уходила за корпус. Он ковылял, бежал, задыхался, но успел, когда она остановилась перед казармой.

— Разойдись, заправить постели, почиститься до построения – двадцать пять минут, — скомандовал сержант, а сам направился навстречу Саньке.

— Соболев, что у Вас за шнурки? Не шнурки, а черви неуправляемые. Когда хотят, тогда и развязываются! Особенно им нравится делать это во время пробежки.

— Но я догонял! Бежал, торопился…

Сержант посмотрел и махнул рукой:

— Чтоб Ваши шнурки больше не развязывались! А то вечером будете до блеска драить туалет. Хоть морской узел пробуйте, но это последнее предупреждение.

После совета о морском узле Санька направился в роту и стал быстро заправлять постель. Потом схватил полотенце и помчался в умывальник. Там очередь за каждым из семи кранов с холодной водой тянулась до утреннего осмотра. Санька повесил на плечо полотенце и стал жать.

— Приготовиться к построению! – команда сержанта, обогнув коридор и площадку дневального, вошла в умывальник, и места у кранов тотчас же освободились. Санька быстро намылил лицо, шею, уши, выдавил из тюбика пасту и, закрыв глаза, принялся нещадно драить зубы. Потом окатил себя водой, быстро ополоснул рот и на ходу, вытирая голый торс, побежал вдоль вытянувшегося во весь коридор ротного строя.

— Опять Соболев! – прогремел голос сержанта. – Ну, теперь вся рота будет вынуждена Вас ждать.

— Пусть, пусть оденется, — мягко сказал старшина Горунов.

Санька, путаясь, влез в майку, потом, торопясь, натянул гимнастерку и уже на ходу, застегивая пуговицы, вклинился в строй на свое место на левом фланге рядом с другом Витькой Шадриным.

— У, жаба, — успел поймать он на лету брошенное ему Серегой Яковлевым, хихиканье Рустамчика Болеева и сочувствующий шёпот Витьки: — Надо было сразу брать полотенце, вместе бы помылись, постель потом бы заправил.

— Становись, равняйсь, смирно! – скомандовал сержант, когда удостоверился, что Санька занял своё место в строю, замер и прижал кулаки к лампасам. – Равнение на середину! – Сержант, четко выделяя слова, отчеканил доклад.

Рота, после команды старшины «Первая шеренга, шаг вперед, шагом марш! Кругом! Вольно!», волной двинулась вперед и повернулась лицом ко второй.

Старшина приказал сержантам проверить взводы, а сам прямиком направился к Саньке, который, даже после команды «Вольно!», вытянувшись в столбняк, с волнением смотрел на приближающегося к нему старшину.

— Опять Вы, Соболев, плохо бляху почистили, ботинки бархоткой не гладанули, воротничок пришили криво. Ну-ка, расстегните две верхние пуговицы гимнастерки! Так и есть – грязный. — Старшина был самым добрым человеком в роте и училище, и вторым на всем белом свете. Первым была мама. Он говорил тихо, и как бы жалел, но никогда не наказывал. Он был такой аккуратный, что рядом с ним с ним любой вычищенный и выглаженный суворовец чувствовал себя неуютно, и хотел что-то на себе исправить, удалить лишнюю пылинку, и где-то еще раз пройтись утюжком. К его груди прилипли три планочки боевых орденов и медалей. – После занятий зайдете ко мне в каптерку, и будем вместе пришивать воротничок.

Потом старшина еще раз посмотрел на него сверху, и во взгляде, упершемся в стриженую голову, было столько недоумения, и Саньке вдруг показалось, что ему ещё надо макушку намазать асидолом и натереть до медного блеска.

— Да?! – одновременно вопросительно и восклицательно произнес старшина, и в этом «Да?!» опять было столько всего недосказанного, сказано мягко и высказано не совсем понятно, что Санька решил: сегодня после занятий обязательно…Но не успел он додумать, как с правого фланга взвода доползло Серегино «жаба», рядом прокатился смешок Рустамчика и протянулся слабый шепоток Витьки Шадрина: «Надо было сразу в умывальник зайти, и ты бы все успел».

— Нет, — задумчиво произнес старшина. – Вам бы на бухгалтера учиться, командира из вас, наверно, не получится. А если и получится, так не очень…

По дороге на завтрак Санька шел в строю и думал, что после занятий он обязательно перешьет, отчистится, отгладится, и тогда-то старшина выведет его перед строем и скажет всем: «Вот посмотрите, есть ли у нас в седьмой роте суворовец аккуратнее, чем Соболев? Кто ещё так до алмазного блеска чистит бляху и пуговицы? Сравните мои сапоги с его ботинками. В ботинках Соболева можно увидеть свое отражение». И Санька обязательно посмотрит вниз и увидит в чёрном кожаном зеркале такого аккуратного суворовца, что залюбуется им. «Неужели это он?..»

— Суворовец Соболев, подтянитесь, — услышал он голос сержанта, заторопился, догнал Рустамчика и наступил ему на пятку.

— Ну ты, не видишь, что ли? – обернулся тот.

Получилось так, — попробовал оправдаться Санька, но тут же услышал за спиной:

— Суворовец Соболев! Разговорчики в строю!

— Э-э-эх! – вздохнул Санька…

В столовую рота входила спокойно в колонну по одному, постепенно ускоряя шаг, и уже в самом здании побежала занимать свои места. Столы ещё не успели накрыть, но запах плова волнами разносился по огромному залу.

— Ну вот, — возмущался худой и верткий, весь острый, как игла, Витька, — опять тарелки алюминиевые прозевали, теперь жди, пока тяжелые фарфоровые разнесут.

Дневальные несли по четыре порции на каждом подносе.

— Если бы алюминиевые, — продолжал ворчать Витька, — тогда бы по восемь приносили. – Он достал из-под стола запрятанную ещё с прошлого обеда баночку горчицы, намазал хлеб, посыпал его солью и снова спрятал баночку по стол.

Залпом выпил компот и чай.

— Плов оставим на второе и третье, — объяснил он и тут же посоветовал Саньке: — Пей компот, а то не успеешь.

— Как же? Компот – это десерт.

— Десерт, так десерт, — доел абрикосы Витька и косточки засунул в карман.

Наконец очередной поднос с пловом доплыл до них. Маленький огненно-рыжий Толя Декабрев тут же набил себе рот, у Витьки вилка мелькала, как затвор автомата. Санька ел медленно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.