Пламя - имя моей любви

Полежаева Инна Анатольевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пламя - имя моей любви (Полежаева Инна)

Полежаева Инна

Пламя — имя моей любви

Я таращилась в потолок. В открытую форточку допотопного окошка долетали звуки деревенской ночи: сверчок, собаки, шаги, смех… где-то далеко гитара… Наверное, в центре… Я протяжно вздохнула. Черт, как же меня все это достало, а ведь прошло только три недели. То есть еще и месяца я не отработала. А работаю я агрономом… Да-да, эта профессия все еще существует, не думайте, что если Союз Социалистических Республик загнулся на корню, то и чудо-профессии агроном и зоотехник ушли в прошлое. По крайней мере, в нашем городе процветает учебное заведение под говорящим названием "Сельхоз-навоз". Именно его я и закончила.

— Леха-а-а-а! — раздался вопль в форточке. Опять местный алкаш Серёга пришел к своему собутыльнику, моему соседу дядь Леше.

— ЛЁХА-А-А! — опять раздался душераздирающий вопль. Черт, была б у меня нычка в виде "беленькой", я б с удовольствием поделилась ею с этим гадом, только чтоб он перестал орать, как резаный.

— ЛЁХ! — не теряя надежды, гаркнул Серёга.

— Да мать твою… — раздался ядреный русский мат этажом повыше. А это уже тетя Галя, которая всему миру доказывает, что глухая, решила разобраться с многострадальным алкашом. Я как-то особо не верю в ее глухоту, но хотя такие вопли помирающего с похмелья, не то что глухого, но и мертвого из могилы поднимут. Однозначно. Как же вы все мне надоели. Я протяжно вздохнула. И как меня угораздило сюда попасть? А очень даже просто. У моей семьи малых народов, как говорим мы с мамой, не было средств для поступления в какой-нибудь престижный ВУЗ. Нужно было набрать баллы на бюджет. Ну, я их и набрала в местный Агро-Инженерный. Только бюджета в нашей Республике Казахстан как такового нет. Мы с мамой назвали это "дашь на дашь". Государство дает мне денег на учебу, точнее, я учусь бесплатно. А потом мне вручают диплом и отправляют работать. То бишь, практика советских времен, распределяют по колхозам поднимать целину. Когда я поступила и условием бюджета была работа в деревне в течение года, мне казалось это далеким и нереальным. А сегодня, когда спустя три недели этой самой работы, я лежала в квартирке, предоставленной местным акиматом (ну, мэрией или сельсоветом), этот долбанный год казался мне самым длинным этапом моей молодой жизни. Вопли за окном прекратились. Я так и не поняла, то ли Серёге подали пузырь, то ли могучая теть Галя его спугнула. Я повернулась на другой бок и стала разглядывать узоры на ковре. Ковер остался в наследство от бабули, которая тут жила. Вообще с доисторических времен это допотопное двухэтажное строение являлось домом престарелых. То есть поселок имени Джангильдина во времена правления дедушки Ленина, был не каким-то там затрапезным селом, а самым крутым совхозом в округе. Поэтому тут была и больница, и клуб, и большая школа, а также дом престарелых. Насколько я знаю, местный аким Самат Кейеркенович, старался сохранить все в целости и сохранности. То есть когда по всей области разбирали здания бывших домов культур по кирпичам, здесь все охранялось и осталось целым. Так что у местных жителей была работа, место для проведения танцев, акимат, то бишь сельсовет, школа, садик и даже дом для престарелых и приезжих дипломированных специалистов, которые будут год отрабатывать свой долг государству. Я еще раз вздохнула и силой мысли попыталась заставить себя уснуть. Завтра рано вставать…

Дико верещал мой будильник. Я, проклиная все на свете, спотыкаясь, пошла умываться. Как ни странно, водопровод в доме был, а вот унитаза не было. Это просто жесть. Туалет представлял собой деревянную кабинку на заднем дворе дома. Так что посидеть с газеткой и насладиться жизнью, как мы это делаем в городе, не получалось. Зато у меня было ведро, правда я им еще ни разу не воспользовалась, но предусмотрительно держала на кухне, на случай, когда приспичит, а идти холодно или лень. Я натянула шорты и футболку, не идти же топлесс на улицу. Наш дом старушек, как мы называли его на работе, был обычной двухэтажкой, только квартирки были все маленькие. В каждой жили бабуля или дедуля. Квартира — громко сказано. Это была маленькая кухня и маленькая спальня. Я выглянула в подъезд, который насквозь провонял нафталином, старостью, сыростью и еще черт знает чем. Вроде никого. Зевая и шлепая сланцами, я поплелась вниз писать.

— Здравствуй, Юленька! — раздался громовой бас тети Гали над моей головой.

— Здравствуйте! — хриплым ото сна голосом прошипела я, а мысленно добавила: "Не спится же тебе… миссис Ватсон, блин". Правда, говорят, что несколько преступлений было раскрыто благодаря бдительности "слабослышащей" тети Гали. Зажав нос пальцами, я сходила в туалет. Туалетная бумага у меня всегда лежит в заднем кармане в шортах, так сказать для ежедневного утреннего моциона. Зевая, приплелась обратно, умылась, втолкнула в себя кружку горячего чая и стала одеваться. Никаких шпилек, юбок, белых брючек. Когда я ехала сюда, то имела слабую надежду на то, что меня посадят в местной конторе ксерокопировать бумажки. Ни фига. Полина Афанасьевна, главный агроном ТОО решила передать мне все свои знания, приобретенные за половину жизни. Так что я с утра до ночи как ишак насалась с ней по полям. Я натянула облегченные штаны шаровары, так как пекло в полях было приличное, надела голубую футболку, волосы собрала в хвост. На ноги нацепила тряпочные ботиночки. Сандалии и шлепанцы проваливались на полях в землю. Перед выходом глянула на свое отражение в зеркале. Подумала, нужно ли красить ресницы? И решила — не нужно. Спотыкаясь, поплелась по главной улице, на которой, кстати, не было асфальта, в сторону здания акимата. Лично я это дело называю конторой. Там мы по утрам с Полиной Афанасьевной встречались, решали дела насущные и гнали в поля.

— Юльчик, привет! — догнала меня Кристина. Еще одна "жертва" бюджетного обучения. Только она зоотехник. Уж лучше проверять, как глубоко посеяли зерно, чем смотреть, как доят коров и таскают их какашки.

— О, привет, Кристинка. — Ты пойдешь в субботу на ДИСКОТЕКУ? — смеясь, спросила она.

О Боже… До сих пор я всегда отмазывалась от этого мероприятия. Я сморщилась.

— Не хочу…

— Юль, да ты хоть раз сходи! Знаешь, как классно! Ну, конечно, нет бармена, и не продают мохито, но весело, серьезно говорю тебе!

— Да я верю… Только… ты же знаешь, я в субботу пока приеду с работы, пока схожу в баню, мне уже ничего не хочется…

— Ну да, конечно, девушке двадцать один год и ей хочется в субботу летом сидеть дома, что ты мне рассказываешь? Просто у тебя депресняк, тоска по городу так сказать… Кристина продолжала меня уговаривать. На самом деле городской я себя не считала, так как родилась и росла до двенадцати лет в такой же деревне. А потом, когда не стало папы, мы с мамой переехали в город. И знаете, занятия танцами, походы по музеям и театрам все-таки возвышают тебя на какую-то ступень. В разговоре с деревенскими жителями мысленно поправляешь их ошибки в словах, критикуешь их одежду. А они смотрят на тебя, как на городскую выскочку. У меня раньше возникала тоска по деревне, как поется в той песне:

Городским считаю  Сам себя теперь я, Здесь моя работа, Здесь мои друзья, Но все также ночью Снится мне деревня, Отпустить меня не хочет Родина моя…

Но сейчас я понимаю, что мы, проживая в городе со всеми удобствами, посещая кинотеатры и так далее, любим деревню издали, это как читать стихи Есенина и представлять: ах было бы здорово упасть в траву и смотреть на солнце, порыбачить на реке… И это правда здорово! Только если ты приехал в гости в деревню, либо представляешь себе все это, сидя на керамическом унитазе, или лежа на диване в благоустроенной квартире. А жить здесь… Нет, я уже точно никогда не соглашусь на коров, свиней, огород и так далее. Кристинка, видимо потеряла всякую надежду, уговорить меня на что-либо, шла молча, только иногда зевала.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.