Мед его поцелуев

Рэмзи Сара

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мед его поцелуев (Рэмзи Сара)

Глава первая

Замок МакКейб, Северо-Шотландское нагорье.

23 сентября 1812 года

— Ты уверена, что хочешь этого, Прю? — спросила Эмили.

Мисс Пруденс Этчингем отвернулась от окна. Ее нахмуренные брови послужили достаточным ответом.

— Но ведь ты должна признать, что чай у леди Карнэч, поданный нам по приезде, был лучше всего, на что способна экономка моей матери. Ради таких лимонных пирогов я бы с радостью вышла и за дьявола.

Эмили скрестила руки на груди. Они спорили об этом на протяжении всего пути в Шотландию, а теперь осталось лишь несколько минут до того, как Пруденс встретит своего возможного жениха.

— Лимонные пироги вполне хороши…

— Они куда больше чем просто хороши, позволь заметить, особенно если ты жила на содовом хлебе экономки моей матери, — прервала ее Пруденс.

— Ты не можешь продавать себя за пирог, — настаивала Эмили. — Ты, как никто из всех, кого я знаю, достойна большего.

Пруденс прислонилась к краю кровати, такой высокой, что невозможно было сесть на матрас, не подпрыгнув.

— Ты единственная, кто так думает. Ярмарка невест давным-давно отказалась от меня.

Они расположились в одной из бесчисленных гостевых комнат замка, уже одетые к обеду, в ожидании гонга, который позвал бы их вниз. Эмили признавала, что этот замок бесспорно превосходит владения Этчингемов в Лондоне. Замок был настолько велик, что Эмили и Пруденс поселились в отдельных комнатах, — роскошь, которую редко позволял их статус старых дев.

А если Пруденс последует плану, подготовленному для нее матерью, то ей будет принадлежать весь замок, не только маленькая гостевая комнатка. Большинство девушек двадцати шести — двадцати семи лет были бы счастливы получить предложение от графа. Но лицо Пруденс было бледным под локонами высокой прически, в которую она собрала свои светло-каштановые волосы. И желтое платье лишь подчеркивало ее бледность — придавая ей болезненный, а отнюдь не счастливый вид.

— Тебе не нужно одобрение ярмарки невест, — возразила Эмили. — Если ты просто немного подождешь, возможно, одно из твоих исторических исследований принесет тебе определенную прибыль.

Пруденс улыбнулась, но глаза ее остались печальны.

— История продается куда хуже романов. И лучше выйти замуж, чем остаться старой девой в компании моей матери.

Эмили принялась теребить нитку на распустившейся кромке перчатки.

— Мне кажется, мы могли бы сбежать через год или два. Как только мне исполнится тридцать, моя мать наверняка позволит мне обосноваться в коттедже в сельской местности. И никто не будет возражать, если ты ко мне присоединишься. И тогда ты сможешь изучать историю, а я писать свои романы, не опасаясь разоблачения.

— И как же я буду платить за коттедж?

— Если ни одна из нас не выйдет замуж, нас обеспечит наше приданое. К тому же, если мои книги продолжат вызывать интерес…

Пруденс снова ее прервала:

— Твое приданое, возможно. Но мое не позволит мне купить даже новую пару перчаток. Матушка говорит, что в моем возрасте и без гроша за душой я должна благодарить Бога за любого мужчину, который обратит на меня внимание. А от графского титула Карнэча у нее просто слюнки текут.

Эмили прекратила пощипывать перчатку и с виноватым вздохом натянула ее на руку.

— А ты не думаешь, что именно это может стать причиной, по которой ты не выйдешь за лорда Карнэча? Ты с ним даже не знакома. Наши матери очарованы леди Карнэч, потому что провели с ней лондонский сезон, но они ничего не знают о ее сыне. Она сказала, что он собирается заняться политикой — что, если за этого хлыща не хочет выйти ни одна дама? Что, если его вкусы окажутся извращенными?

На последнем слове ее голос упал до шепота, но Пруденс захихикала.

— Я видела те же иллюстрации, что и ты, Милли. И за эти лимонные пироги готова смириться с легкой извращенностью.

С легким румянцем, окрасившим щеки, Пруденс внезапно стала выглядеть куда моложе своих лет. Эмили вздохнула:

— Не принимай пока решения, Прю. По крайней мере, пока не увидишь его. Он может оказаться полным огром [1] .

— Если он огр, я, конечно же, за него не выйду. И даже за сотню пирогов не соглашусь стать его платной политической партнершей. Но я не могу отвечать всем отказом, как ты. Вполне возможно, это мой последний шанс.

Сердце Эмили сжалось. В отличие от ее кузины Мадлен, недавно вышедшей за герцога Ротвела, Пруденс была ее лучшей подругой. И самой милой девушкой во всем Лондоне, со скрытым чувством юмора, которое Эмили обожала.

Но милые черты и чувство юмора бесполезны для девушки без приданого. В Лондоне никто не обращал на Пруденс ни малейшего внимания.

Заметит ли ее лорд Карнэч? Ту, настоящую Пруденс, которую знала Эмили? Или он увидит в ней лишь отчаявшуюся женщину, которая в благодарность за его титул и деньги согласится выполнять все его капризы?

— И все же знай, я сделаю что угодно, лишь бы ты этого избежала. Если придется написать еще одну книгу, такую же как «Непокоренная наследница», я это сделаю. Продажи до сих пор сумасшедшие.

— Тебе не стоит больше так рисковать, — нахмурилась Пруденс.

Весной Эмили написала сатиру, отчасти в результате проигранного Мадлен спора, отчасти как месть самым невыносимым будущим поклонникам. Она предпочитала писать готические романы на общественные темы, но книга продавалась несравненно лучше всего, что она написала ранее.

— Риск стоит того, если книга спасет тебя от Карнэча, — ответила Эмили.

Зазвучал сигнал к обеду — наверняка слуга поднялся по лестнице, чтобы позвонить в колокольчик специально для них, поскольку гостевое крыло было отделено от семейного широким и высоким главным холлом. Пруденс оттолкнулась от кровати и протянула руку Эмили, помогая ей встать.

— Нет, тебе нельзя писать вторую, — твердо сказала она. — Если кто-то узнает, что автором первой была ты, твоя репутация будет уничтожена. И тогда моя мать не позволит мне с тобой видеться. Так что тебе нельзя рисковать, даже если следующая книга позволит тебе всю жизнь наслаждаться лимонными пирогами.

Эмили улыбнулась.

— Хорошо, никакой сатиры. Как насчет готического романа, в котором подлый соблазнитель заманивает прекрасную даму в свой замок в горах, а потом заставляет ее устраивать вечера для вигов до конца ее дней?

Пруденс шлепнула ее по руке.

— Дай мне хоть познакомиться с ним, прежде чем объявишь его злодеем.

Эмили смягчилась. Они направились к лестнице, ведущей в главный зал. Замок давно потерял свой первоначальный вид — как и многие другие замки, к изначальному зданию за минувшие века пристраивали новые крылья, сносили старые, обновляли оставшуюся часть. Главный зал остался нетронут, его стены до сих пор были убраны гобеленами, а на помосте возвышался древний стол для лорда и его семьи. За возвышением коридор и лестница были превращены в картинную галерею, ведущую в единственную уцелевшую башню.

Эмили вздрогнула, когда они проходили по залу к лестнице, ведущей в семейное крыло, куда более современное по сравнению с остальной частью замка.

— Если решишь остаться, убедись, что Карнэч купит тебе тапочки с хорошей подошвой. Иначе ты рискуешь свернуть себе здесь шею.

Пруденс не рассмеялась как обычно.

— Хватит о смерти, Милли. Мне нужно сосредоточиться.

Эмили вздохнула. На то, чтобы взойти по лестнице и дойти по коридору к гостиной, ушло всего несколько секунд. Пруденс остановилась у самой двери.

— Лимонные пироги, — пробормотала она сама себе.

Эмили улыбнулась, несмотря на мрачное настроение.

— Этот боевой клич будет жить в веках, Прю.

Смех Пруденс был слабым, больше похожим на всхлип. Она расправила плечи, кутаясь в свою гордость, как в плащ, словно на ней был самый дорогой наряд во всей Англии, а не простое муслиновое платье, уже несколько лет как вышедшее из моды. А затем она шагнула вперед, готовая принести себя в жертву улучшению материального положения матери.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.