Белый Шанхай. Роман о русских эмигрантах в Китае

Барякина Эльвира Валерьевна

Серия: Эмигрант Клим Рогов [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Белый Шанхай. Роман о русских эмигрантах в Китае (Барякина Эльвира)

От автора

Первая версия этой книги была опубликована в 2010 году, но когда я села за ее продолжение, то поняла, что в «Белом Шанхае» все должно быть по-другому. Так родилась вторая редакция, в которой от первоначального варианта остался только общий замысел.

Глава 1

Эмигранты

1

Записная книжка Клима Рогова «Доходы и расходы»

Представляю, в какой ужас мы повергли китайских часовых!

Всякие суда проплывали мимо форта Усун у слияния рек Янцзы и Хуанпу: резные джонки с парусами, похожими на крылья драконов, закопченные угольные баржи, океанские лайнеры и закованные в броню крейсера.

Но однажды, 5 декабря 1922 года, из тумана появились корабли-призраки — насквозь проржавевшие, с облупленной краской на бортах и посеревшим флагом несуществующей державы — Российской Империи.

Над кофейно-молочными волнами Хуанпу пронесся вой сирен — большие раненые звери прибились к чужому жилью и застонали в голос.

Когда в китайский порт заходят корабли, к ним устремляются десятки лодок-сампанов — местные жители пытаются сбыть морякам рыбу, фрукты и дешевые сувениры. К нам не подплыл никто. Беженцы, да еще в таком количестве, — зрелище не для слабонервных.

Мы стояли черной немой толпой на палубе и смотрели на плоский берег, присыпанный снежком, на сторожевой форт и на далекие крыши с загнутыми к небу углами.

Над крепостной стеной раздался пушечный выстрел: нам запретили двигаться вверх по реке, а то, не дай бог, мы потревожим покой Шанхая — города-мечты для плутоватых коммерсантов, невест и торговцев опиумом.

Мы покорно встали на якорь, и через час к нам прибыл катер с официальными лицами — англичанином и китайцем. Они оглядели нашу чумазую рать, выстроившуюся на палубе перед кухонными баками. На обед у нас была рисовая каша, сваренная без масла и соли.

Ветер трепал штаны и пеленки, сохнущие на зачехленных стволах орудий; с кормы доносилось глухое пение священников — там готовили к погребению женщину, умершую от пневмонии.

Капитан пригласил гостей в кают-компанию; туда же набились старшие офицеры и представители общественности. Мне, как великому знатоку английского, велели переводить.

— Мы — последний отряд Белой армии, потерпевшей поражение в русской гражданской войне, — объяснил я гостям. — Два месяца назад красные заставили нас уйти из Владивостока, и с тех пор мы пытаемся найти пристанище. Из Кореи нас уже прогнали, в северный Китай не пустили, так что теперь вся надежда на Шанхай.

Капитан оказался бестактным человеком и принялся доказывать англичанину, что в Лондоне, Париже и Вашингтоне засели конченные подлецы:

— Не будь вас, никакой гражданской войны в России не было бы! Это вы пообещали нашим генералам помощь, а потом бросили нас на произвол судьбы!

В его словах была доля правды: снабжение белогвардейцев полностью зависело от союзников. Но в Европе только что отгремела Мировая война, все от нее устали, и западные политики решили, что борьба с большевизмом — это не их дело.

Белые и так с трудом сдерживали Красную армию, которая в разы превосходила их по численности, а когда их лишили поддержки, разгром стал неминуем.

Увы, наша история не тронула официальных лиц. Они вообще плохо понимали, что происходит в России, и с какой стати Великобритания, а уж тем более Китай должны решать наши проблемы.

— Нет больше мира, где каждый сам за себя! — рявкнул на них капитан. — Даже если вы не хотите нас знать, куда вы денетесь? Теперь все общее: и политика, и войны, и беженцы. Вот жрите нас теперь с кашей!

— Сколько же вас? — раздраженно спросил англичанин. — Человек двести-триста?

Я объяснил, что нас около двух тысяч: скоро подойдут еще девять пароходов. Больше половины беженцев — это солдаты, офицеры и мальчишки-кадеты. Денег у нас нет, иностранных языков почти никто не знает. Как мы будем выживать, мы еще не придумали.

Англичанин спал с лица.

— Мы не можем принять столько людей! Если мы пустим вас в город, вы превратитесь в бродяг и преступников. Вам лучше уехать.

Нина, жена моя, тоже оказалась в кают-компании.

— Переводи! — велела она мне и повернулась к англичанину: — Если вы нас прогоните, мы погибнем. У нас почти не осталось угля, а еды и пресной воды хватит на две недели. Пароходы в аварийном состоянии: два уже затонули во время шторма.

Англичанин и китаец в тревоге переглянулись:

— Погодите… Две тысячи человек — это с утопшими или без?

Они пообещали доложить о нас отцам города и уехали. А через два часа прибыл китайский военный корабль и взял нас под прицел.

Весьма разумная мера предосторожности: а то кто нас знает — вдруг мы с отчаяния пойдем в атаку на мирный Шанхай? В трюмах у нас полно оружия, и его вполне хватит для небольшой войны.

2

Унывать, наверное, не стоит: все самое плохое уже произошло — во всяком случае со мной. Рано или поздно нас пустят в город, так что сейчас надо думать, что мы будем делать, когда сойдем на берег.

Подавляющее большинство беженцев понятия не имеет, что такое Китай, а все виденные ими китайцы делятся на следующие категории:

— бандиты-хунхузы, совершавшие набеги на русский Дальний Восток,

— каратели, служившие в Красной армии,

— чернорабочие, приезжавшие в Россию на заработки,

— раскосые китайские дети, нарисованные на коробках с чаем.

Я пользуюсь среди беженцев небывалым авторитетом, потому что в юности недолго жил в Шанхае. По вечерам мы собираемся в кают-компании, и я делюсь тем, что знаю.

Русской цивилизации всего тысяча лет, и Китай старше ее примерно в четыре раза. Это — единственное государство древности, дожившее до наших дней. Здесь были изобретены книгопечатанье, бумага, компас, порох, фарфор и шелк. Здесь буддизм мирно уживается с даосизмом и конфуцианством. Громадное большинство жителей Китая принадлежит к нации хань, при этом пекинец ни слова не поймет из речи шанхайца или гонконгца. Все они говорят на разных диалектах, но могут переписываться — иероглифы для всех одинаковые.

Некогда Поднебесная Империя была самой могущественной, передовой и богатой страной мира, но она так и не смогла выбраться из тисков средневековья и с позором проиграла европейцам все войны прошлого столетия. Победители заставили Китай подписать неравноправные договоры и низвели местных жителей до положения «не вполне людей». Презрение к ним таково, что китайских слуг, даже пожилых, называют «боями» — «мальчиками» и дают им номера: бой номер один, номер два, номер три и т. д.

По бумагам Китай — независимая страна, а на деле — почти колония. На случай бунта в крупных портах стоят военные корабли Великих Держав — Великобритании, Франции, Италии, США и Японии.

Нина из гордости делает вид, что ей нет дела до моих рассказов. Все-таки неудобно сначала послать мужа к черту, а потом прибегать к его услугам. Но ей больше некого расспросить о Шанхае, поэтому она стоит в коридоре и прислушивается к моим словам — мне видно ее отражение в стекле на двери.

По доброте душевной я стараюсь говорить погромче:

— Шанхай — самый крупный порт на Дальнем Востоке. Город поделен на три части: в китайской хозяйничает местный военный губернатор, французская концессия подчиняется Парижу, а Международное поселение находится в совместном ведении остальных Великих Держав. Общепринятыми языками являются английский, французский, местный диалект и «пиджин» — так называют жаргон, на котором китайцы общаются с иностранцами.

На куске оберточной бумаги я рисую примерную карту Шанхая, а потом «нечаянно» теряю ее, проходя мимо Нины. Она подбирает листок и долго разглядывает его. А я издали смотрю на нее.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.