Под чужим небом

Стенькин Василий Степанович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Под чужим небом (Стенькин Василий)

Василий Стенькин

Под чужим небом

Повесть

I

В Верхнеудинск Таров приехал накануне бурятского праздника белого медведя. По-бурятски — сагалган, с него по принятому в странах Востока календарю начинается счет году. В тот же день постучал в дом на Мокрослободской улице, недалеко от реки, где жил его дядя со стороны матери Илларион Карпович Бурдуков. Бурдуков принял родича с радостью и недоумением.

— Но, тала [1] , отвечай, как на духу — каким ветром занесло к нам? — спрашивал Бурдуков, разливая по рюмкам водку.

Ермак Дионисович сразу приметил форменный мундир с погонами подъесаула на спинке стула и, оставляя вопрос без ответа, спросил:

— Служишь все?

— Время нынче такое: нельзя не служить. Хоть хрен и горький, а есть приходится...

— По нашивкам вроде интендант?

— Не забыл, выходит, казачьи различия? Молодец! Куда же мне, колченогому?

— Постарел, дядюшка, постарел. Только усы еще пышнее стали, — польстил Таров.

— Как не постареть, на шестой десяток давно перевалило... А усам что — у них служба нетрудная... Бери вон рыжики соленые... А ты как?

— Удастся — переживу смуту, не удастся — попрошусь на службу к Григорию Михайловичу Семенову. Когда-то он шибко приглашал меня, — сказал Ермак Дионисович, подлаживаясь под местный говор.

— Молодой, здоровый. Как не служить! Хочешь, замолвлю словечко?

— Замолви, если не трудно. Да, а где же тетя Пана, Дуня?

— В баню пошли да запропастились, леший бы их побрал... Придут, куда им деваться. Пей, закусывай... Гляжу на тебя — ладным парнем стал. Вот мать-то порадовалась бы! Сколько тебе?

— Двадцать четыре.

— Самый первостатейный возраст. Не оженился еще?

— Вроде бы нет, — схитрил Таров.

— Но и ладно. Время сейчас неподходящее для семейных утех...

Со двора послышался скрип снега и радостный визг собаки. Вошли жена и дочь Бурдукова, укутанные шалями — одни глаза светятся. Началось женское дознание, дотошное и любопытное.

— Как жил-то: работал али чо? — спрашивала тетка, опорожняя третий стакан чаю с молоком.

— Учился, когда подрабатывал.

— Ехал-то долго?

— Недели две.

— Хорошо хоть пропустили. Власти-то на всем пути, однако, разные?

— Пробирался: где мольбою, где ужом, где обманом...

— Гляжу на тебя — ну, чисто бурят стал. Видно, ихняя кровь сильней нашей.

— А там меня за японца принимали, — сказал Ермак, рассмеявшись. — Писатель Куприн сочинил повесть: японец живет в Петрограде и выдает себя за русского офицера. Вот и начитались.

— Ой, как интересно! — воскликнула Дуня, первый раз осмелившись взглянуть на своего двоюродного брата.

В конце недели около полудня Илларион Карпович подъехал к своему дому на извозчике.

— Но, тала, оболокайся скорее, сам атаман прикочевал и тебя призывает.

— Ты, что ли, доложил ему обо мне? — спросил Таров. В душе он радовался: не сам напросился на встречу, больше доверия будет.

— Нет. Я рассказал своему начальнику, есаулу Черняеву, а он доложил атаману.

Семенов встретил Ермака Дионисовича любезно, но той простоты, что была в «Метрополе», не чувствовалось. Таров внутренне подтянулся, приготовился к самым неожиданным и каверзным вопросам.

— Садитесь, — пригласил атаман глухим голосом. Ермак Дионисович понял: Семенов устал...

— Спасибо, ваше превосходительство, — поблагодарил Таров, опускаясь в мягкое кожаное кресло. Семенов усмехнулся уголками губ.

— Значит, все-таки приехал? — спросил он.

— Как видите.

— С какими намерениями?

— Да вот, хочу спокойно пожить в родных краях...

— Спокойно пожить? Разве человек может думать о тихой жизни, когда земля горит! Сопки горят! Право на спокойную жизнь надо завоевать... Ты что же, хочешь на чужой шее в рай въехать? — спросил Семенов.

— Я человек не военный, штатский, — уклонился Таров. Он ждал, когда атаман сам обратится к нему с предложением.

— Всех нас матери рожают штатскими, а жизнь все переворачивает. Я тоже мечтал когда-то спокойно жить в своей Дурулгуевской станице, землю пахать да баб щупать, а жизнь распорядилась по-своему: забросила на вершину вулкана. Так-то вот, Ермак... простите, отчество запамятовал.

— Дионисович.

— Так-то вот, Ермак Дионисович, — повторил он. — Жизнь безжалостна, она с нашими желаниями не считается... И правильно делает, что не считается: люди слабы и безвольны... Их надо под зад коленом подталкивать...

Семенов подробно расспросил Тарова о столичных новостях, настроениях населения и дорожных приключениях. Ермак Дионисович отвечал не спеша, обдуманно, стараясь произвести наиболее выгодное впечатление на атамана.

— Ну что, убедил я тебя? Пойдешь ко мне на службу? — спросил Семенов в конце беседы.

— А если не соглашусь, что сделаете со мной?

— Наперед не могу сказать. Понадобишься — насильно мобилизую.

— Тогда я — лучше добровольно. Только мне что-нибудь по канцелярской части бы...

— Не возражаю. Мне как раз нужен толковый референт и переводчик. Ты японский знаешь? — спросил Семенов, обращаясь на «ты», видимо, уже как к своему подчиненному.

— Не хуже русского.

— Вот и отлично. Для начала я присвою тебе чин сотника. Не обидишься?

— Никак нет, ваше превосходительство, — отчеканил Таров. Он вспомнил о беседе в чека с Ксенофонтовым. Они тогда ломали голову над тем, как войти в волчью стаю Семенова... Атаман, конечно, не был простаком. Он, должно быть, принял во внимание все обстоятельства. Во-первых, в петроградском ресторане «Метрополь» Семенов сделал приглашение Тарову. Во-вторых, была крайняя нужда в переводчике: почти ежедневно приходится встречаться с японскими офицерами, их толмачи плохо владеют русским языком. В-третьих, генерал знал как верного офицера дядю Тарова, подъесаула Бурдукова.

— Стало быть, договоримся так, — сказал Семенов. Он вышел из-за стола и, одергивая шитой золотой канителью мундир, остановился возле Тарова. — Я дам распоряжение, чтобы тебя обмундировали, как положено. На следующей неделе выйдешь на службу. А пока получи в канцелярии пропуск.

Прошло недели две. Пора было связаться с Вагжановым. Ермак Дионисович отправился пешком в Березовку. Этот небольшой гарнизонный поселок находится километрах в шести-семи от города. Предварительно он осторожно выяснил, что Петрович работает сторожем магазина в Березовке. Февральская метель колола лицо, встречный ветер мешал идти. Отыскать Петровича удалось легко: в поселке был один магазин потребительского общества «Экономия» Наскоро познакомились, договорились о следующей встрече.

...В назначенный день и час Ермак Дионисович пришел на Сенную улицу и отыскал нужный дом. Это была конспиративная квартира подпольного комитета. Его встретила высокая женщина со светлыми волнистыми волосами, лет сорока. Она была предупреждена о приходе Тарова.

— Раздевайтесь, пожалуйста, — пригласила женщина и, видя смущение молодого человека, добавила: — Меня все называют тетей Варей, зовите и вы так.

Раскрылась голубая двустворчатая дверь. На пороге показался худощавый мужчина с опушенными седеющими усами и удивительно добрым лицом. На нем была вельветовая толстовка и белая рубашка без галстука. Ермак Дионисович не сразу признал в нем неуклюжего в собачьей дохе сторожа магазина.

Прошли в комнату, хорошо обставленную. Петрович отодвинул венские стулья от стола, застланного ковровой скатертью, пригласил сесть.

— Познакомимся ближе? — сказал Петрович, изучающе всматриваясь в собеседника. Тетя Варя, не прощаясь, ушла, закрыв наружную дверь на большой висячий замок. — С кого начнем?

— С гостя, наверное. — Ермак Дионисович засунул руку в карман и машинально коснулся спичечной коробки.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.