Реконструкция смысла в анализе интервью: тематические доминанты и скрытая полемика

Воронина Татьяна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Реконструкция смысла в анализе интервью: тематические доминанты и скрытая полемика ( Воронина Татьяна)

Татьяна Воронина, Илья Утехин

Реконструкция смысла в анализе интервью: тематические доминанты и скрытая полемика

1

Предварительные замечания

В этой статье мы попытаемся сформулировать некоторые соображения о технике анализа устноисторического интервью и проиллюстрировать эти соображения конкретным примером. Предполагается, что результатом анализа должно быть некое новое знание по сравнению с тем, что уже высказано информантом в интервью. Соответственно пересказ того, что сказал информант (или несколько информантов), хотя бы с элементами обобщения и даже с использованием научной терминологии, не может быть признан сам по себе результатом анализа — по крайней мере, того типа анализа, который имеется в виду ниже. Разумеется, рассказы, повествующие о личном опыте рассказчика, в принципе могут рассматриваться как источник информации самого разного рода — специалисты в разных областях знаний (историки, психологи, социологи, лингвисты) увидят здесь разный объект.

Историки, обращающиеся к устноисторическим материалам, будут заинтересованы прежде всего вопросом о достоверности излагаемых фактов, а также особенностями исторической памяти и ее типическими проявлениями. Очевидно, что внимание к фактологической стороне дела требует учета целого ряда обстоятельств, к которым сводится в конечном счете критика устноисторического источника. Детали и обстоятельства излагаемых событий, отраженные в рассказе, появляются там как результат многоступенчатого отбора и интерпретации. Очевидец событий видел своими глазами лишь некоторые их аспекты, при этом заметив и восприняв то, что бросилось ему в глаза. Увиденное было осмыслено и запомнено в уже интерпретированном виде, причем память тоже произвела свой отбор. В частности, из-за того, что в дальнейшем под влиянием внешних обстоятельств и накопленного жизненного опыта человек мог переинтерпретировать событие в целом или значение его отдельных деталей. И наконец, интервью представляет собой результат взаимодействия с интервьюером, в ходе которого рассказ обретает свою форму — вот еще один «фильтр». Проследить действие каждого из этих этапов отбора и интерпретации по отдельности едва ли возможно на основании текста интервью, но их следует, как нам представляется, иметь в виду при интерпретации высказываний информанта о событиях, которые так или иначе уже известны исследователю из других источников.

Средством, при помощи которого рассказчик интерпретирует события в повествовании, является речь. Тут мы сошлемся на восходящее к Соссюру противопоставление языка и речи: если язык представляет собой систему, код, то речь является реализацией этой системы, сообщением. Правила языка (включая значение слов) определяют строительный материал, из которого формируется высказывание, в том числе и повествование, но строение речи (текста; в нашем случае повествования) определяется закономерностями более высокого уровня, нежели собственно лингвистический. Эти закономерности применительно к письменному повествованию исследуют такие дисциплины, как лингвистика текста, нарратология и в последние годы так называемый критический анализ дискурса; повествование в спонтанной устной речи стало предметом изучения в социолингвистике. Мы в значительной мере следуем этой традиции, задаваясь вопросами о целях, которые ставит перед собой рассказчик, и средствах, при помощи которых он этих целей достигает. С нашей точки зрения, оправдано внимание не только к тому, что рассказано, но и к тому, как, в каком контексте и почему именно так рассказано; все это тоже может оказаться для исследователя ценным источником.

Итак, предметом анализа является текст интервью, транскрибированный с аудиозаписи. В данном случае информант знал заранее, какая тема интересует исследователя, и, более того, ему было известно, что интересы исследователя сформулированы в специальном вопроснике. Однако в ходе интервью список вопросов непосредственно не использовался ни информантом, ни интервьюером, и информант не был ознакомлен с содержанием вопросника. В соответствии с принятой при проведении интервью методикой [1] предполагается, что интервьюер дает информанту возможность самостоятельно выбирать темы и сюжеты, выстраивать свой рассказ. Активность интервьюера проявляется лишь в завершающей части интервью, когда, после того как информант рассказал все, что мог или хотел сказать, задаются уточняющие вопросы.

Текст такого рассказа чаще всего не является связным повествовательным текстом с единым сюжетом. Он представляет собой цепочку смысловых блоков, так или иначе связанных друг с другом. Внутри этих блоков мы находим высказывания разного рода: повествовательные, описательные, обобщающие, оценочные и другие, причем сами эти блоки могут обладать сложной внутренней структурой. Цепочка смысловых блоков чаще всего обрамлена вводными и заключающими высказываниями, образующими своеобразные рамочные элементы по отношению к тому, что изложено в основной части.

При анализе интервью мы предполагаем, что:

С 19) появление в рассказе того или иного смыслового блока, а внутри блока — тех или иных подробностей не случайно;

С 19) не случайны место в рассказе и последовательность появления смысловых блоков, а переход рассказчика от одного блока к другому отражает ассоциации и намерения рассказчика;

С 19) упоминание именно этих, а не иных реалий, лиц и обстоятельств, высказывание именно этих, а не иных оценок либо же неупоминание определенных событий тоже может быть информативно сразу в нескольких отношениях.

Исследователь может использовать наблюдения над структурой и формой рассказа для своих выводов о системе представлений рассказчика; о навыках и приемах рассказывания, которыми владеет информант («нарративная компетенция»); о способах, к которым прибегает рассказчик, чтобы придать связность данному развертывающемуся тексту; об «образе» описываемого события, сохранившемся в памяти рассказчика; о стремлении создать у слушателя посредством рассказа определенный образ события; о стремлении создать у слушателя посредством рассказа определенный образ себя; о том, какие источники тех или иных формулировок и оценок («голоса») можно проследить в тексте рассказа.

Мы исходим из того, что каждый шаг монолога информанта является действием, оправданным в свете того, как рассказчик понимает общие цели рассказа, ожидания слушающего и уместность тех или иных речевых действий в данный момент. Существенно, что монолог рассказчика в таком понимании оказывается свернутым диалогом, предусматривающим на каждом своем шаге учет интересов и ожиданий собеседника, ответ на его воображаемые вопросы. Как ни странно, этот тезис остается верным даже применительно к монолитным и воспроизводимым в который раз текстам: тут весь текст в целом оказывается ходом в воображаемой полемике, ответом на набор воображаемых вопросов и аргументов.

Даже в тех случаях, когда рассказчик порождает связный текст самостоятельно, найдя в интервьюере, хотя бы самоустранившемся от направляющих вопросов, благодарного и внимательного слушателя, диалогическая сущность процесса тем не менее не исчезает. Когда интервьюер задает вопросы, рассказчик действует сообразно тому, как он понимает на основании этих вопросов, что от него хотят услышать. Когда же интервьюер воздерживается от вопросов, рассказчик вынужден сам строить гипотезы по поводу того, что от него хотят услышать и о чем следовало бы сказать на очередном шаге рассказа. Для некоторых информантов, в чей репертуар не входит речевой жанр связного рассказа, эта процедура связана с напряженными поисками слов и смысла собственных действий. Однако в соответствии с методикой интервьюер пытается по возможности меньше вторгаться в осмысление излагаемого информантом жизненного опыта. Интервью же, построенное в форме ответов на задаваемые исследователем вопросы, с неизбежностью предполагает такое вторжение, поскольку исследователь фактически диктует, о чем требуется говорить дальше.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.