Тургенев, Флобер и Жорж Санд: межкультурный полилог

Кафанова Ольга Бодовна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Кафанова Ольга Бодовна,

доктор педагогических наук, профессор кафедры филологического образования и межпредметной интеграции ЛОИРО

В истории литературы дружба между тремя знаменитыми писателями, разными по возрасту, эстетическим пристрастиям и принадлежащие к разным культурам, то есть между Тургеневым, Флобером и Жорж Санд, является феноменом исключительной редкости. Флобер был одинаково искренне привязан к Жорж Санд и Тургеневу. Из его дружбы с Жорж Санд и Тургеневым, запечатленной в богатейшей переписке, в конечном итоге возникло общение трех художников, очень интересных друг другу.

Центральной фигурой, организующей этот литературный треугольник, был Флобер, потому что именно он явился инициатором возобновления знакомства двух своих друзей. С января 1870 г., времени визита Тургенева к Жорж Санд в Париже, и вплоть до 1876 г. (года ее смерти) почти все письма двух участников эпистолярного диалога содержали отсылку к третьему. Поэтому мы можем с полным основанием говорить о возникновении межкультурного полилога.

Этот полилог развивался в форме самой интимной и одновременно публичной, поскольку осуществлялся не только в переписке Флобера и Жорж Санд, Флобера и Тургенева, Тургенева и Жорж Санд, но и перетекал в их критические статьи, посвящения, открытые письма и переводы. Этот полилог поддерживался довольно частыми личными встречами во время обедов французских литераторов в Париже, а также визитами Жорж Санд и Тургенева в имение Флобера Круассе, и, соответственно, посещениями Флобера и Тургенева родового поместья Жорж Санд Ноан.

Взаимоотношения Флобера, Жорж Санд и Тургенева замечательны и уникальны в том смысле, что представляют собой общение выдающихся художников разных национальных литератур. Этот богатейший материал включает различные дискурсы, перетекающие один в другой: биографический, критический, эстетический, философский. Отдельное изучение этих дискурсов плодотворно для уточнения поэтики, эстетики, мироконцепции каждого из трех великих участников полилога, потому что взгляд со стороны, изнутри другой культуры, да еще к тому же, взгляд художников различных эстетических ориентаций высвечивает много неожиданно нового. И Флобер, и Жорж Санд, и Тургенев отлично ощущали эту взаимную потребность друг в друге. Круг тем, которых они касались, — чрезвычайно широк. Он содержал бытовые подробности жизни, сведения о близких людях. В него входили и раздумья о процессе старения и путях ему противостояния (так называемый старческий или геронтологический дискурс), а также российский или немецкий дискурсы и т.д. Вместе с тем, круг интересов таких значительных деятелей культуры не мог не включать вопросы, касающиеся путей развития искусства и литературы в целом, а также размышления о собственной манере письма.

Переписка Флобера с Тургеневым и Жорж Санд началась в одном и том же 1863 г. Но если его эпистолярное общение с «Москвичом» (Moscove, как он называл Тургенева) после бурного начала на несколько лет прервалось, то, наоборот, с Жорж Санд к концу 1860-х гг. его уже связывала прочная сердечная дружба. Поэтому уместно начать анализ именно с этого материала, тем более, что Тургенев как бы присоединился к дискуссии чуть позже, предлагая свои ответы на проблемы, обсуждаемые его знаменитыми французскими современниками.

Флобер прошел через сложную эволюцию в отношении Жорж Санд. В возрасте 17 лет он восхищался ее творчеством, по его признанию, он «читал немного вещей столь прекрасных, как „Jacques“» [1] . Но очень скоро он начал испытывать к нему ироническое чувство, что, например, выражено в одной из фраз первого варианта его романа «l’`Education sentimentale» («Воспитание чувств»): «Я не обращаюсь здесь ни к школьникам четвертого класса, ни к портным, которые читают Жорж Санд, но к умным людям» [2] .

Можно понять этот выпад в контексте эстетических исканий молодого писателя; его неотступно преследовала идея безличности в искусстве: спрятать свое сердце, не выражать своего мнения, ничего не доказывать и не отрицать, — вот отныне его главные максимы. Но такого рода пренебрежение не помешало ему оправить Жорж Санд экземпляр «Madame Bovary» («Госпожа Бовари») с простым посвящением: «Госпоже Санд, дань уважения от неизвестного» [3] .

Жорж Санд, в свою очередь, прочла роман с интересом и удовольствием и нашла возможным опубликовать его анализ, защищающий его от нападок критики, в еженедельнике «Courrier de Paris». Когда в 1862 г. появился роман «Salammbo», Жорж Санд опять не преминула похвалить его в письме от 26 января 1863 г. Это письмо и явилось началом ее богатой переписки с Флобером, переписки, которую называют «самой прекрасной перепиской XIX века». Она насчитывает 201 письмо Жорж Санд и 218 писем Флобера. Что касается переписки Флобера с Тургеневым, то она уступает в количестве, включая 140 писем Флобера и 95 писем Тургенева.

В настоящее время во Франции началась подготовка коллективной монографии, посвященной анализу Correspondance George Sand ­­– Gustave Flaubertё. Несмотря на обилие тем, в ней затронутых (это и бытовые подробности жизни, и философские, онтологические проблемы, обсуждение состояния французского общества, современной политики), главным предметом обсуждения было искусство, его цели, предназначение. При этом можно выявить три основных направления в их дискуссии (как это делается в проекте планируемого во Франции исследования). Прежде всего, это вопрос о месте литературы и искусства. Сюда входит и флоберовская идея безличности, и концепция Прекрасного, поиск эстетического, понимаемый как результат (у Флобера) или только как прием (у Жорж Санд) и др. Второй круг вопросов касается собственно места артиста, художника. Не просто определить характер отношений между самими писателями, иногда это отношения матери и сына, иногда — мэтра и ученика. Однако вопрос о том, кто мэтр, кто ученик остается открытым (Флобер постоянно называл «мэтром», «мастером» как Жорж Санд, так и Тургенева, в то же время сам он считался одним из самых тонких своего времени). Наконец, третья проблема, обсуждаемая в переписке Флобера и Санд — это место и роль читателя в процессе создания произведения искусства. Как большой художник должен реагировать на непонимание, глупость читателя — вопрос, очень мучивший Флобера. Что нужно ей противопоставить, чтобы не опустить руки и все-таки продолжать писать?

Жорж Санд достаточно просто и ясно объяснила свое понимание вопроса, мучившего Флобера: как преодолеть конфликт между писателем и читателем, или в более широком смысле — конфликт между художником и публикой, массой. Для кого нужно писать? Для избранных десяти человек, которые вас поймут, как считал Флобер? Жорж Санд знала другой ответ:

«Пишут для всех, для всех, кто нуждается в приобщении. Когда ты не понят, ты смиряешься и начинаешь снова. Когда тебя понимают, ты радуешься и продолжаешь. В этом весь секрет наших упорных трудов и нашей любви к искусству. <…> И если настоящее бесплодно и неблагодарно, если теряешь всякую активность, всякое доверие к публике, служа ей, насколько это в твоих силах, остается упование на будущее, которое поддерживает мужество и залечивает всякую рану, нанесенную себялюбию» [4] .

Флобер, казалось бы, был равнодушен к читательскому успеху своих произведений. Но когда этот процесс конфликта с публикой затянулся, он впал в настоящую депрессию. Он не мог простить равнодушия к своему роману «L’`Education sentimentale». Тургенев подбадривал своего друга, но понимал, однако, что настоящий художник не может долго жить без успеха, означающего понимание и признание его творческих открытий другими. Он очень надеялся на читательский успех «Искушения Святого Антония». 20 февраля 1870 г. Тургенев писал: «Да, конечно, к вам были несправедливы, но наступил час, когда надо собраться с силами и обрушить на голову читателей подлинный шедевр. Ваш „Антоний“ может сыграть роль такого булыжника. Не мешкайте с этим, вот мой постоянный припев» [5] . Когда надежда на успех и этого произведения не оправдалась, Тургенев переложил ответственность за провал на недостаточно развитого читателя. В июньском письме 1874 г. он писал: «Решительно, „Антоний“ не для широкой публики: обыкновенные читатели в ужасе от него отшатнулись — даже в России. Я не думал, что соотечественники мои такие жеманные. Тем хуже! Но „Антоний“ — книга, которая будет жить несмотря ни на что» [6] .

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.