Хроника времен Василия Сталина

Грибанов Станислав Викентьевич

Серия: Рассекреченные жизни [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хроника времен Василия Сталина (Грибанов Станислав)

Станислав Грибанов

ХРОНИКА ВРЕМЁН ВАСИЛИЯ СТАЛИНА

Серия «Рассекреченные жизни»

Москва Гея итэрум 1999

Ответственный редактор серии Виталий Чернявский

Обложка: дизайн — Д. Захаров,

вёрстка — А. Панов

ISBN 5-85589-058-9

Пролог

Это случилось 1 мая 1960 года. В тот день трудовой люд на святой Руси — кто как — готовился продемонстрировать солидарность с трудящимися массами разных стран. Но именно в тот день воздушное пространство великой державы, какой некогда была наша Россия, нарушил чужой самолет — американский шпион. Его сбили. Специалист по съемкам объектов «среди долины ровныя» пилотяга Фрэнсис Пауэрс был осужден и получил срок — на всю катушку! Спустя годы, уже в Штатах он описывает те памятные для него денечки: «Лишь когда меня вывели из зала суда, я вдруг осознал всю тяжесть приговора. Десять долгих лет! В комнате, куда меня ввели, уже находились мои мать, отец, сестра Джессика, Барбара и ее мать. Я не мог справиться с собой. Увидев их, я не выдержал и зарыдал. Все они тоже плакали…

Посредине комнаты стоял накрытый стол: бутерброды, икра, свежие фрукты, содовая вода, чай… (чтоб знали гады-империалисты, как в советских тюрьмах кормят! — С.Г.). Вечером мне вернули Новый завет и дневник, который я вел уже пять лет. Эти вещи мне понадобятся, пока я буду отсиживать свой срок.

Я боялся, что, начав писать, дам волю зажатым в кулак чувствам. Моя первая запись получилась нарочито краткой: «19 августа 1960 года. Последний день суда. Десять лет. Виделся один час с женой и родителями»…

Пауэрс отмечает в своих воспоминаниях, что его жена Барбара хотела остаться в Москве и устроиться на работу в американское посольство. Но он не согласился: не было уверенности, что ей разрешат с ним свидания. Кроме того, пишет уже осужденный ленчик-шпион, предстоял перевод в тюрьму — «постоянное место моего заключения, расположенную за пределами Москвы, но когда и куда, мне не сказали»…

В день, когда Пауэрс писал эти строки, из той самой тюрьмы, где ему предстояло отбывать срок, была отправлена открытка такого содержания: «Поздравляю с праздником — Днем авиации! Поздравляю всех, имеющих к авиации отношение. Желаю хорошо встретить наш праздник и выпить за здоровье тех, кто в воздухе, не забывая и о тех, кто на земле. Дружба и взаимная поддержка везде необходимы, но в авиации без этого не прожить и дня… Люди, имеющие отношение к авиации, знают этот неписаный закон, и настоящие авиаторы выполняют его свято. Учитесь и вы, дорогие мои, этой величайшей человеческой мудрости.

Всех благ вам!

Отец».

Эту открытку из тюрьмы писал тоже летчик. Он обращался к своим детям — Надежде, Александру, Светлане, Василию, Лине, которых по-отцовски любил, которым желал всякого добра и вот уже восьмой год отправлял такие вот коротенькие поздравительные открытки, а то и пространные письма с назиданиями и советами — всем сообща и каждому в отдельности.

Нет, этот летчик не был шпионом, хотя под крылом его самолета в свое время тоже пролегали многие чужедальние страны. В годы Великой войны его маршруты начинались с аэродромов и полевых площадок Подмосковья, Сталинграда и так — через многие фронты — до самого Берлина! Смелости этого летчика, его лихой атакующей хватке удивлялись и более опытные воздушные бойцы. А он, словно не замечая опасностей, не задумываясь о дне грядущем, тихой заводи отставного генерала, весело шагал с летной братвой тропами своей бесшабашной молодости. Лишь один раз он сказал как-то своей любимой женщине: «Меня ничто не возьмет — ни пуля, ни штык! — и, помолчав, грустно добавил: Я буду жить, пока жив мой отец…»

Этот летчик был сын Сталина — Василий.

О чем не говорят в Лондоне.

Двое смотрят вниз — один видит лужу, а другой звезды… Корреспондент лондонской газеты «Индепендент» долго пытал меня о сыне Сталина, Василии, но похоже, так и не поверил, что столь высокий по их королевскому статусу царедворец был прост и доступен и конюху, и солдату, что учился он не за дедушкины деньги в английском колледже, а в обычной московской школе и потом подался не за тугим кошельком во внешнюю торговлю, а в чистое небо России — выбрал опасную, но благородную мужскую работу лётчика-истребителя.

— У нас в Лондоне говорьят… — Благовоспитанный англичанин подбирал фразы потоньше, но вот что-то забуксовал, видимо, запаса наших слов не хватило, а я уже давно уловил напряжение его мысли и, как мне показалось, достаточно точно помог выразить ее по-русски:

— У вас в Лондоне говорят, что сын Сталина был пьяница и бабник!

Корреспондент, отдав должное русской догадливости, оживился, закивал головой и даже повеселел:

— О, йес!..

Однако годы поисков, тысячи документов из архивов и тайников, скрываемых за семью печатями компетентными органами, встречи с людьми, близко знавшими Василия, наконец, семейные воспоминания и его письма к родным и любимым позволили мне сложить представление о сыне Сталина несколько отличное от лондонского.

Итак, год 1921 от Р.Х. В месяце марте — когда на поля России возвращаются жаворонки, 21-го дня — это когда большевики подавили Кронштадтское восстание — родился мальчик. Назвали его Василием.

Отцу Василия, Иосифу Сталину, известному среди революционеров по партийной кличке Коба, перевалило тогда уже за сорок. Первая жена умерла рано, оставив ему шестимесячного сына Якова. А второй жене Иосифа, вчерашней восторженной гимназистке Наденьке Аллилуевой, только что исполнилось двадцать. Ее Коба достал, как драгоценный жемчуг, буквально со дна моря. В 1903 году двухлетняя Наденька Аллилуева жила с родителями в Баку. Однажды, если верить фамильным преданиям, она играла на набережной и — бултых в море! Коба выхватил девочку из волн, она выросла и в 1917 году стала его невестой.

Шестнадцатилетняя Наденька тогда еще училась в одной из петербургских гимназий. Ее отец, Сергей Яковлевич Аллилуев, родом из воронежских крестьян, работал сначала слесарем, потом мастером Общества электрического освещения. Жили по тем временам скромно — в четырехкомнатной квартире. А в семье, кроме Нади, было еще трое детей — Анна, Федор и Павел. Хозяйством семьи, воспитанием детей занималась мать, Ольга Евгеньевна. Увлекшись революцией, она вступила в партию. Вот на этой основе — переустройстве тысячелетней России — Наденькины родители и познакомились в Тифлисе с боевиком Кобой.

В Петрограде они встретились, когда Сталин, ссыльный 38-летний революционер, вернулся из Сибири. Наденька слышала рассказы о трудном детстве Иосифа, о его жестоком отце-сапожнике, который пьянствовал и избивал жену и малолетнего сына; знала, что Иосиф одинок, — его жена Екатерина Сванидзе умерла совсем молодой. Еще Наденька знала, как однажды партия большевиков осталась без денег — никто не верил в нее, — тогда Коба взял револьвер и с несколькими боевыми товарищами среди бела дня ограбил транспорт с государственными деньгами.

Как-то Сталин чуть не погиб. За подпольную работу его схватили жандармы и решили прогнать сквозь строй солдат Сальянского полка. Редко кто выдерживал такое испытание: солдаты били палками с расчетом убить человека не сразу, а чтобы помучился. Сталин настроился выстоять. Он взял какую-то книгу и так, сосредоточиваясь на ее страницах, прошел сквозь строй и лишь потом упал.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.