Не хочу в рюкзак

Каленова Тамара Александровна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Не хочу в рюкзак (Каленова Тамара)

Тамара Каленова

НЕ ХОЧУ В РЮКЗАК

Повести

Предисловие

На семинаре молодых писателей в городе Кемерове в 1966 году читала свои рассказы и студентка Томского университета Тамара Каленова.

В отличие от остальных участников семинара она почти не печаталась. Небольшой рассказ в «Сибирских огнях», скромная повесть о строителях «Нет тишины», вышедшая и Западно-Сибирском книжном издательстве, — вот, пожалуй, и вся ее «печатная продукция». Да и нового привезла она немного — три-четыре десятка машинописных страниц. И тем не менее вокруг ее творчества разгорелись жаркие споры.

Чем же эти споры были вызваны?

Рассказы Тамары Каленовой резко отличались от рассказов остальных молодых писателей, приехавших в Кемерово. Отличались они не тем, что были совершенней. Профессионального мастерства Тамаре Каленовой явно не хватало.

Дело было в том, что в отличие от множества вещей, написанных в привычной, испытанной реалистической манере, вещи Тамары Каленовой имели яркую, романтическую окраску.

Среди участников семинара томская студентка была, пожалуй, единственным прозаиком отчетливо-романтического склада.

Понятие, обозначаемое словом «романтизм», за долгую историю своего существования много раз толковалось и перетолковывалось. Я не буду давать определения этого понятия, чтобы не ошибиться. Тем более что все знают, что это такое, особенно ученики старших классов.

Я просто хочу заметить, что правильно понять вещи Тамары Каленовой невозможно, если не учитывать романтического мироощущения автора.

Это романтическое ощущение мира проявляется прежде всего в бескомпромиссности суждений: Добро для Тамары Каленовой — это без всяких экивоков добро, а зло — без всяких оговорок и скидок на текущий момент зло. В отличие от авторов, понимающих жизненность «реалистического» персонажа в виде сосуда, содержащего смесь положительных и отрицательных качеств, Тамара Каленова не боится увидеть и другим показать человека прекрасным ослепительно прекрасным. Ее повести (особенно «Не хочу в рюкзак») населены настоящими людьми, главным образом молодежью, — людьми хорошими на сто процентов. Эти люди не выдуманы. Это настоящие комсомольцы и комсомолки, студенты, строители, вместе с которыми Тамара Каленова два года работала подручной каменщика, штукатуром, лаборанткой на строительстве Академического городка под Новосибирском.

К отрицательным персонажам автор так же бескомпромиссен. Плохой человек в повестях Тамары Каленовой стопроцентно плох... Бывают такие, стопроцентные плохие, в жизни? Я думаю, встречаются. Но читатель все же настораживается: не слишком ли злодеи Тамары Каленовой карикатурны и неестественны? Любить отрицательного персонажа, конечно, не заставишь, но проникать в его темную душу, разгадывать ее с тем же упорством и вниманием, как души светлых героев, автор должен уметь.

Впрочем, о недостатках повестей распространяться не хочется. Недостатки обязательно отметят критики. А тех, кому повести понравятся, не убедят и критики. Хочется подчеркнуть главное: своим творчеством Т. Каленова старается возбудить веру в победоносную силу светлого человека, веру в окончательную победу добра над злом, правды и мужества над лицемерием и трусостью, победу благородства и любви над коварством и подлостью.

Как и всем настоящим писателям, Тамаре Каленовой предстоит нелегкая дорога. Особенно трудно ей будет с годами сохранить светлую, радужную манеру письма, более свойственную молодости, чем умудренной мыслями и переживаниями зрелости.

Но романтики живут на земле вечно. И писатели-романтики всегда найдут героев с вечно молодыми душами и сами будут молодеть вместе с ними...

Сергей Антонов

Не хочу в рюкзак

I

Отыскивая голубой сарафан, Маша наткнулась на забытое платье.

— Зачем занимаешь место? Молчишь?

Старое платье молчало. Говорили на нем рубцы, сросшиеся будто навечно, — хозяйка признавала шитье только в две нитки.

Маша скривила губы:

— Не разжалобишь!

Вещи не имеют права управлять человеком! — И отбросила платье на тряпки. — Оп-ля!

Оно было новым и ярко-желтым в то время, когда Маше было тринадцать. Она лучше всех знакомых мальчишек ездила на велосипеде и уже тогда была такая гибкая, что доставала затылок собственной пяткой.

Она любила гонять на велосипеде в дождливую погоду. Колеса «юзило», руль вырывался из рук. Требовалась вся ловкость и сила, чтобы удержать равновесие. Но даже на глине Маша ухитрялась не падать. А грязь... Она забивала втулки, колеса, багажник, и, уж конечно, сполна доставалось ярко-желтому новому платью.

Пятнистая, как рысенок, Маша незаметно пробиралась в комнату или в номер (в зависимости от того, где они находились — дома или в гастрольной поездке) и ножницами выстригала пятна. Потом зашивала подол крепко-накрепко. Платье таяло с дождями.

— Ты у меня как шагреневая кожа. Я не могу тебя просто так выбросить, — вздохнула Маша, вспомнив дожди, велосипед и знакомых мальчишек. — Оп-ля! — И платье снова улеглось на дно чемодана.

Маша достала коробочку, капнула из стакана воду на крышку и кисточкой развела тушь.

Она теперь не выходила из дому, не подкрасив ресницы.

До прошлого года Маше было все равно, какие у нее глаза. Ну, большие! Ну, зеленоватые!.. Глаза как глаза. Смотрят. И только с прошлого года она всерьез занялась ими.

Маша родилась с разными ресницами. На правом глазу у нее ресницы совсем светлые, почти белые. На левом — жгуче-черные, бросающие длинную, острую тень на щеку. Казалось, что правый глаз все время освещен ярким летним солнцем, а левый — в тени.

Когда люди обращали на нее внимание и улыбались, оглядываясь вслед, Маша только щурилась презрительно. Но потом не выдержала и купила плоскую коробочку с тушью. Теперь люди не оглядываются. Через тонкую гостиничную дверь Маша вдруг услышала голос своей тетки, «строгой Серафимы», как ее звали в цирке:

— ...ему следовало бы извиниться, а он... посмотрел на меня такими очками!..

«Надо смываться, — заторопилась Маша,— а то начнется: «Не ходи поздно! Не опоздай на репетицию!»

Маша торопливо надела сарафан, вылетела из комнаты и столкнулась с теткой. Грузная тетя Сима поднималась по лестнице вместе с клоуном Виктором Петровичем, которого все звали просто и уважительно: «Витя».

— Куда? — спросила тетя Сима.

Маша нырнула ей под руку, но была схвачена за плечо.

— Посмотреть, как монтируют шапито! Не заблужусь! Завтракала! На репетицию не опоздаю! — скороговоркой выпалила Маша, предупреждая возможные вопросы.

Витя незаметно подмигнул ей:

— Фрии риве! Не держите ее, Серафима Григорьевна! — Что означало: «Беги, рысенок! Дорога свободна!»

Сдавая позиции, строгая Серафима проворчала:

— Перестань прыгать! Кенгуру какая-то, а не ребенок...

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.