i e8c15ecf50a4a624

Unknown

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ

А. Я. Аврех

ЦАРИЗМ

И ТРЕТЬЕИЮНЬСКАЯ СИСТЕМА

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Москва 1966

РЕАКЦИЯ*

Столыпинский террор. Когда сраженный буревестник рево­люции упал на землю, на добычу вылетели совы реакции. Прогнивший насквозь царский режим, воплощение застоя и деспотизма, защищал свое существование свойственны­ми ему подло-жестокими, варварскими средствами.

Повальному обыску была подвергнута вся страна. Обы­скивали железнодорожные поезда, церкви, школы, универ­ситеты, земства и даже суды и психиатрические больни­цы К Никто не был застрахован от ареста и высылки. За­ключенных подвергали жестоким истязаниям и пыткам.

В Козловской тюрьме арестованных крестьян избивали нагайками и железными прутьями; приводили в сознание холодной водой и снова били. В харьковской тюрьме на арестантов надевали смирительные рубашки, а затем били кулаками, топтали ногами. Севастопольские тюремщики за малейшую провинность секли розгами. Акатуйская ка­торжная тюрьма прославилась избиениями политических заключенных. Начальник тюрьмы просил официального разрешения сечь политических t розгами. В Риге аресто- [1][2]

ванйых били плетьми, посыпали раны солью, вырывалй волосы, топтали ногами, тушили о тело папиросы, кормили селедкой и не давали пить. Пытали в Астрахани, Одессе, Кременчуге, Пинске, Казани, Вятке. Во время допроса одному из заключенных заткнули рот прокламациями, приговаривая при этом: «Почитай-ка теперь свои прокла­маций» [3].

Суд повсеместно был низведен до уровня столыпинской военно-полевой юстиции. В судах разыгрывались такие драмы, что рыдала публика, ко всему привыкшие защит­ники падали в обморок. Приговоры объявлялись под не­человеческие вопли невинно осужденных. Приговаривали к смерти несовершеннолетних, казнили беременных жен­щин. Один малолетний гимназист перед казнью лишился; чувств, и петля была накинута на обморочного. Те, кто избегал пули или веревки, погибали в тюрьмах. *

К началу 1908 г. в тюрьмах находилось более 200 тыс.; человек — вдвое больше, чем было тюремных мест. Аре­стантов косил сыпной тиф[4].

Смертные приговоры и смертные казни стали повсе-| дневностью — «бытовым явлением», по крылатому выра­жению В. Г. Короленко. !

Действия царизма вызывали негодование широких народных масс Европы, передовой интеллигенции. Англий­скому и французскому правительствам приходилось оправ­дываться даже перед самыми умеренными кругами* шокированными открытым союзом респектабельных «де­мократий» с режимом средневекового палачества. Русский посол в Лондоне для ориентации и организации контрпро­паганды, в связи с предстоявшим летом 1909 г. визитом в Англию царя и думской делегации, затребовал у Мини­стерства иностранных дел сведения о количестве смертных приговоров и казней, которые и были ему незамедлитель­но высланы аккуратно размеченными по годам (начиная с 1904 г.) и под конец — даже по месяцам (за 1909 г.) [5].

С июля 1904 г. по июль 1909 г. пострадавших от вся­кого рода репрессий, начиная от простого обыска и кончая намыленной веревкой, было не менее 1,5 млн. человек. Вместе с семьями эта цифра увеличивается до несколь­ких миллионов [6]. 1909 год был кульминационным. В после­дующие годы волна репрессий несколько спадает. Тем не менее тюрем по-прежнему не хватало, строили новые, очищали место от уголовной мелкоты для новых партий политических заключенных.

Подверглись разгрому многочисленные демократиче­ские организации и союзы, возникшие в годы революции. Полностью исчезли крестьянские организации. От студен­ческих и интеллигентских союзов остались жалкие об­ломки.

С особой яростью обрушился царизм на рабочий класс и его партию. Наступили тяжелые годы беспрерывных провалов, недостатка сил, разрозненных действий. Немно­гие уцелевшие и вновь возникавшие профессиональные союзы преследовались и закрывались. С 1906 по 1912 г. было закрыто свыше 600 союзов и примерно столько же получили отказ в регистрации. За короткий% срок были уничтожены 978 газет и журналов, 174 органа оштрафо­ваны на общую сумму 112 тыс. руб. Свыше тысячи редак­торов привлекались к судебной ответственности[7].

Неистовствовала «черная сотня». Субсидируемые пра­вительством черносотенно-монархические организации призывали к еврейским погромам, убивали революцио­неров, насаждали атмосферу страха и доносов. Десятки черносотенных газет и журналов вели бешеную антисемит­скую кампанию, травили «инородца», требовали новых ре­прессий. Черносотенцам покровительствовали «сферы». Сам царь нацепил на себя и на наследника значки «Союза русского народа» и послал приветственную телеграмму его главарю А. И. Дубровину с выражением благодарности и признанием заслуг.

С черносотенцами сомкнулась господствующая право­славная церковь. Следуя приказам архиереев и консисто­рий, «батюшки» вступали в «Союз русского народа» и «Союз Михаила Архангела», возглавляли их местные отделы, произносили с церковных амвонов погромные про­поведи. В огромных количествах стала издаваться «народ­ная» церковная литература, где призывы к обскурантизму перемежались с псевдодемократической демагогией.

Страна управлялась на основе Положения об усилен­ной и чрезвычайной охране, которое наделяло местную администрацию огромными правами, позволяя ей издавать обязательные постановления, имевшие фактически силу закона. В результате многие местности и губернии превра­тились в настоящие сатрапии и имена ряда губернаторов и градоначальников сделались нарицательными.

Ялтинский градоначальник генерал-майор Думбадзе издал приказ, требовавший выбирать во II Государствен­ную думу только «истинно-русских людей» вместо «христо­продавцев» — бывших депутатов I Думы. Он приказал сжечь дом некоего Новикова, с балкона которого, как ему показалось, была брошена в него бомба, не разрешив при этом квартирантам вынести свое имущество. Год спустя Думбадзе разразился новым приказом. В нем он обязал «беспощадно наказывать» хозяев, которые впустят к себе «злодеев-врагов», а их дома грозил, «наподобие дома Но­викова, уничтожить без остатка» [8].

Даже октябристы вынуждены были сделать в Думе за­прос о Думбадзе. В запросе рассказывалось о том, как ялтинский правитель выслал 72-летнего тайного советника за отказ подписаться на ч!ерносотенные издания, избил психически больного арестанта, другого арестанта при­казал пороть, «пока не сознается», в результате чего истя­зуемый, не выдержав мучений, облил себя керосином и сжег. Цитировались некоторые из выражений Думбадзе: «я тебя выпорю, мерзавец», «запру в тюрьму», «законов таких не потерплю» и т. д. На этот запрос Думбадзе отве­тил: «Поступать буду всегда и впредь, как поступаю те­перь и поступал раньше» [9]. Газеты пестрели заголовками: «Времен думбадзевских и покоренья Крыма», «Из Дум- бадзии» и т. п. и одновременно сообщали о «высочайшей благодарности» генералу Думбадзе за «отличный порядок» в Ялте и окрестностях во время пребывания там царской семьи [10].

Не менее прославился одесский градоначальник Тол­мачев. Одесса была отдана им во власть черносотенцев. Победа их на выборах в городскую думу была обеспечена

нанятыми крючниками. Доставленные на автомобилях к зданию думы, где происходили выборы, они силой за­ставляли избирателей отдавать свои голоса за черносотен­ных кандидатов. Банды «союзников» громили редакции неугодных газет, избивали сотрудников, в том числе и женщин. В наказание за сообщение об учиненных разгро­мах Толмачев заставил эти газеты восхвалять на своих страницах деятельность «Союза русского народа» [11][12]. О том, что творилось в Одессе, газеты сообщали под заголовками: «Толмачевская Одесса», «В толмачевском воеводстве», «Эдикты ген. Толмачева» и т. п. Два запроса о Толмачеве в Думе были так же безрезультатны, как и запрос о его ялтинском коллеге.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.