Да и кто знает, что там, в этой мансарде?

Рис Джин

Жанр: Современная проза  Проза    1977 год   Автор: Рис Джин   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

«Она — несомненно самый талантливый романист наших дней в Англии… Нет другого писателя, произведения которого соединяли бы такую проницательность эмоций с художественностью стиля или которые проявляли бы такую недогматически откровенную правдивость.

Чистота стиля Джин Рис и ее способность казаться одновременно и очень серьезной и небрежной придают ее работе какое-то особое чувство немеркнущей современности.»

Эту похвалу в честь Джин Рис написал известный поэт А. Алварез. Джин Рис родилась в Доминике, Вест-Индии, в 1894 году и приехала в Лондон, когда ей было 16 лет. Она начала писать, когда ей было уже свыше 30-ти лет, выпустив пять романов, в том числе «Путешествие в темноте» и в 1939 году «Доброе утро, полночь». Во время войны она перестала заниматься творческой работой кроме коротких рассказов. В 1966 году ее роман «Широкое Саргассово море», написанный в пятидесятых годах, немедленно принес ей единодушное одобрение и удостоился литературной премии. Сборник ее ранних рассказов вышел в 1967 году под названием «Тигры более привлекательны».

Может быть, силой произведений Джин Рис является ее способность выразить глубокие и часто тягостные переживания с ясностью и симпатией, но в то же время без сентиментальности. Нижеследующий рассказ взят из ее последней книги «Вам бы выспаться, мадам»

(Дойч, 1976).

Она сидела в одном из стоявших рядами шезлонгов, вместе с другими безмолвными, бесстрастными пожилыми людьми, которые смотрели на море. В отличие от неба оно было обычного темно-серого цвета, но спокойное — шум мягко набегавших на берег волн успокаивал.

Пляж был совсем пуст: только играл в одиночестве маленький мальчик, да в отдалении какой-то мужчина бросал своей собаке палку. Снова и снова запускал он палку, снова и снова с лаем бросалась собака в воду, вне себя от восторга. Кошке, той могло бы надоесть — если бы ее прежде научили таким штукам, а собаки, наверное, оптимисты, каждый раз думают, что это впервые. А, может, просто-напросто глупы.

— Я взял машину, — и он сел в соседний шезлонг.

— Это ведь Атлантический океан, да? — спросила она.

— Конечно. А вы что думали?

— Думала, может, это — Бристольский залив.

— Нет, нет. Посмотрите. — Он достал карту. — Вот — Бристольский залив, а вот где мы. Это — океан.

— Очень уж серый, — сказала она.

Но пока они ехали по тянувшейся вдоль берега дороге, она думала, какой приятный городок. Отчего бы ей не снять тут квартирку, выкрашенную в желтый или розовый, в зеленый или, может, голубой цвет? Их называют курортными квартирами. И не провести здесь с неделю? Потом она представила себе этот город, забитый людьми, машинами, междугородными автобусами. Совсем другое дело.

А потом у нее такая масса планов.

Когда они повернули от моря, он запел. Арии из разных опер, но язык был ей совершенно незнаком. Он то и дело останавливался и объяснял ей, о чем идет речь.

— Это он поет, когда первый раз увидел ее. Это — когда он умирает.

— Они всегда поют, когда умирают. И притом очень громко, — сказала она.

Но он продолжал распевать. У него был хороший голос. Сколько времени прошло с тех пор, как она сидела рядом с мужчиной, который бы вел машину и пел. Годы, много-много лет. А может, это было только вчера и все, что случилось за это время, — всего лишь странный сон?

За день до этого — то есть, опять-таки вчера — она сидела в кухне своего коттеджа, глядела в окно на жуткое небо и слушала тишину. Не проехало ни одной фермерской повозки. Ни одного грузовика. Услышав легкий стук в дверь, — «Должно быть, м-р Синг», — подумала она. Все остальные в деревне грохотали так, словно старались разнести несчастную развалюху до основания. Она притаилась, прислушалась.

— Наверняка он подумает, что меня нет, и уйдет.

М-р Синг время от времени появлялся в деревне — он продавал блузки, шарфы, нижнее белье; обычно ему удавалось убедить ее купить что-нибудь яркое и бесполезное. Это началось однажды, когда она чувствовала себя еще более одиноко и тоскливо, чем всегда — ей смертельно хотелось хоть как-то развлечься. Потом она видела его довольно часто.

— Это стоит 5 фунтов, но вам я отдам дешевле. И еще я вам дам счастливую бусинку. Я святой человек, я буду молиться за вас.

— Но эта вещь мне не нужна, м-р Синг.

— Не говорите так. Не говорите так. Вы разбиваете мне сердце. Вы разбиваете мне сердце. Вы не обязаны покупать — вы только посмотрите, — говорил он мягко.

Как ему удается запихнуть столько в один чемодан, размышляла она.

— До свиданья, мэм, благодарю вас, мэм, благослови вас бог, мэм.

Он всегда называл ее «мэм» или «мам».

Она вспомнила, что дверь не заперта.

— Он войдет и будет меня искать, — подумала она, и решила выйти в коридор, сквозь стекло в верхней части двери покачать ему головой и запереть дверь.

Но вместо белого тюрбана и черных усов, которые она ожидала увидеть, там терпеливо ждал незнакомый человек в сером костюме.

— Я — Ян… — сказал он, улыбаясь. — Я писал вам. Не помните? Мы познакомились в Лондоне, в прошлом году, вы мне дали свой адрес и сказали, что если я еще когда-нибудь приеду в Англию, я могу к вам заехать. Вы не получили моего письма?

Тут она вспомнила про письмо из Голландии. Оно было написано по-английски, на трех страницах. Пришлось немало потрудиться, разбирая трудный почерк и отрывки незнакомых стихов. Там сообщалось, что он едет в Лондон, так что нельзя ли ему будет зайти к ней — го мая, во вторник, где-то после полудня. Она ответила, что будет рада повидаться с ним, добавив только: «Но весной у нас дождливо».

Во вторник, — а сегодня понедельник.

— Конечно, конечно, — сказала она, стараясь, чтобы вышло приветливо. — Ну, входите. Как раз вовремя — выпьем.

Но пить он отказался. В этот час в гостиной стоял полумрак, и он сел спиной к единственному источнику даже и этого света и принялся легко и плавно рассказывать про свой отель в Эксетере и про то, с каким трудом он ее отыскал. Одет он был по-лондонски гладко и опрятно. Он извинился за свой английский, но говорил совершенно без акцента. Порой колебался в выборе слова — и только.

— Вы можете провести со мной завтрашний день? Может, мы смогли бы поехать к морю? Вы бы хотели?

— Да, хотела б. Я так давно не видела моря.

На следующее утро он явился одетый уже по-загородному, с большим букетом цветов.

— Какие чудные гвоздики, — а сама размышляла о том, найдется ли у нее для них достаточно большая ваза.

Уже сидя рядом с ним в машине, она увидела, что он старше, чем ей показалось вчера, и гораздо симпатичнее.

— Вы писали, что здесь всегда идет дождь, а посмотрите, какой прекрасный день.

— О да, правда?

Такой прекрасный день. Палевое небо. Легкие, белые, невинные облака. Казалось неблагодарностью вспоминать ледяные ветры, постоянно моросящие дожди. Сейчас дул легкий, ласковый ветерок — почти теплый. «Южные ветры». Повсюду вокруг фруктовые деревья в цвету. Когда они проезжали мимо одного из них, она сказала:

— Понятия не имею: вишня это, слива…

— Я не знаю. Я человек не деревенский. Я человек городской.

— Да, видно.

Ее удивляло то чувство безопасности и счастья, которое она испытывала. Она очень редко чувствовала себя в безопасности, чувствовала себя счастливой, и если это случилось благодаря этому человеку, которого она видела только раз и то очень недолго, пока был выпит бокал, и больше никогда не ожидала увидеть, для чего все портить?

И все равно его лицо было ей так знакомо. Потом она вспомнила — та фотография Модильяни и фотография на обложке. Он был почти как вылитый.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.