Младший сын

Логинов Святослав Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Младший сын (Логинов Святослав)

— Иванушка, родненький, не убивай! Пожалей старую!..

Иван опустил топор-клювач, которым крушил дубы-скоморохи, напущенные на него ведьмой. Оглядел поляну перед колдуньиной избой. «Да уж, дров изрядно наколол — на три зимы хватит».

— С чего бы мне тебя не убивать? Народ на тебя жалуется. Порчу на женщин наводила?

— Ой, грешна! Во всём покаюсь, только не убивай. Наводила порчу, но ведь сплошь на распустёх да неумех, а справным хозяйкам от меня вреда не было!

— Детей воровала?

— Так я ж не всех подряд, а только мальчишек-неслухов, кого мать прокляла. Чтоб, говорит, тя побрало! Тут уж я не вольна, мать велела, надо украсть.

— Тебя послушать, так тебе не голову рубить, а красной шапкой наградить. Бурю ты вызвала? А от неё сколь вреда, прикинь только!

— От боязни, исключительно со страху! Я видела, что ты идёшь, так думала, непогода тебя остановит.

— Индюк думал, да в суп попал. Ладно, что с тобой делать… Живи пока. Дрова, что я нарубил, в поленницу оклади, в лесу приберись, что там ураганом наломано. Назад поеду, спрошу строго.

— Иди, коли себя не жалко, — сказала ведьма приободрившись. — Только помни, туда дорога торная, а к дому — сорная. Туда витязи хаживали, да обратно ни один не возвращался.

— Не пойму, что это ты обо мне беспокоиться начала?

— Ты меня пожалел, и я тебя жалею. Только ведь ты всё равно пойдёшь смерти искать. В сказках Иван-царевич хотя бы суженую выручает, а тебе чего взыскалось? Зло сокрушать? Ну, вот, сокрушил ты меня, злыдню паршивую… а толку? Новая народится, ещё злее моего. Без этого в наших краях нельзя.

— Сам знаю, — сказал Иван. Двумя ударами клювача допревратил в поленья ствол поваленного дуба-скомороха, присел на чурбачок. — Потому и тебя не добил, что ты бабка подневольная. Я на закат иду искать того, кто сам мерзости творит и вам велит. С ним у меня разговор другой будет.

— А оно тебе надо? Жил бы в родных краях, а я бы тут потихоньку злодействовала. Злу до тебя, небось, и не доплюнуть было бы.

— Надо идти, бабушка.

— Ну, вот, я тебе уже и бабушка. Телок ты ещё, Ваня, жёсткости в тебе нет. Слопают тебя там и косточек сплёвывать не станут. Шёл бы ты домой, к отцу-матери, женился бы на справной девушке. Жил бы, как добрые люди живут, а того пуще — поживал. Подвигов на твою долю и без того хватает, молва вперёд тебя побежит: «Побил, де, ведьму проклятущую». А я бы тишком сидела. Что же, я не понимаю, что ты и вернуться можешь, дорога знакомая.

Иван невесело усмехнулся.

— Хорошо поёшь, старая. Только невестой я покуда не обзавёлся, а отца с матерью вовсе не знаю. Я Иван Безродный.

— Ну, коли по тебе плакать некому, то иди. Разве что, когда ворон о тебе смертную весточку принесёт, я, старая, по тебе всплакну. Уж не знаю, от жалости или от радости.

Родителей своих Иван и в самом деле не знал. Рос у бабки, которая жила на выселках и почиталась у односельчан ведьмой, хотя ни людям, ни стадам, ни посевам урона от неё не было. Зато помочь в хвори или иной беде — могла. Бабушку Иван любил, потому, наверное, и сейчас, встретившись с настоящей злодейкой, не стал карать насмерть, отпустил душу на покаяние.

От бабушки Иван услышал и рассказ о великом зле, что властвует в чужих закатных краях. Тридевять земель пройти — всюду люди живут, хорошо ли, плохо, привычно или странно, но по-человечески. А как выйдешь за родной сорок, тут и перевод роду людскому. Там нежить обитает и нечисть, оттуда лихоманки ползут и мороки. В стародавние времена оттуда прилетали крылатые змеи, плевались огнём на людские города. Теперь вроде как поутихли, но надолго ли — кто скажет?

Многие герои ушли на запад, чтобы встать заслоном на пути нелюди, но ни самих воинов никто больше не видел, ни весточки от них не приходило.

— Отец твой там, — произнесла однажды бабушка хрипло, словно через силу, и сколько Иван ни выспрашивал, больше не добавила ни слова.

Тогда Иван и решил, что непременно пойдёт за тридевять земель, чтобы сразиться со злом и сокрушить его, каким бы оно ни оказалось. Об отце старался не думать, ясно же, что нет его в живых. Будь иначе, хоть какую весточку да прислал бы.

Подросши и почувствовав силу, Иван стал проситься у бабушки в люди. Мысль о немирном западе и засевшем там зле накрепко запала в его голову, и хотя об этом он слова не говорил, но бабушка всё понимала и слышать не хотела ни о каких походах. Потом смирилась и велела найти и принесть из дровяника старый топор. Иван живой ногой сбегал, принёс. Старуха оглядела сияющее лезвие, покачала головой:

— Он, никак, ржавый был. С чего это просветлел?

— Я его почистил. Такой топоришко ладный: и рубить им хорошо, и поленья колоть. Такому топору без дела пропадать негоже. Я с позатой зимы только им дрова и колю.

— И он тебе в руки дался?

— Чего ж не даться? Инструмент к руке пригожий.

— Тут не топор к руке, а рука к топору пригожая. Это, Ванечка, топор-клювач. Схватил бы его какой рукосуй, топор бы мигом ему что-нибудь оттяпал. Но раз вы друг дружку уже нашли, больше мне помочь нечем, разве что памятку о себе подарить, — бабушка сняла с шеи шёлковый гайтан, на котором висел маленький гром-камень. Такие камешки в курятнике вешают, от хоря, лисы, от птичьёй беды. На шее такое носить не принято, — бабушка строго подняла палец, — но ты носи, не снимая, потому как это зрячий камень. Пока его носишь, никто тебя ни в спину ударить не сможет, ни ядом опоить, ни порчу наслать. От всякой напасти зрячий камень убережёт, любому врагу придётся против тебя лицом к лицу выходить. Там уж надейся на своё молодечество. А мне осталось тебе подорожничков напечь. К завтрему управлюсь и провожу тебя.

Так по-простецки вышел Иван Безродный на бой с великим злом.

Поначалу зла встречалось не слишком много, так что Иван управлялся, где добрым словом, а где молодецким кулаком. Клювач тоже без дела не ржавел, но употреблялся не в бою, а в работе. Поправил прогнившие мостки через топь, и жаб-трясинник уже не мог безнаказанно губить прохожих. Многодетной вдове дровишек заготовил, с бродячим плотником поделился секретами мастерства, да и у него малость поучился. В общем, военный поход против изначального зла начинался мирно и неспешно.

Чем дале к западным странам, тем более бессмысленного зла встречалось на пути. Разбойнички промышляли на большой дороге, били богатого и бедного, не столько для добычи, сколь для баловства и ненужной жестокости. Этим Иван оплот изрубил, рогатины поизломал, а атаману дал для острастки в лоб кулаком, авось после такого мысли в должном порядке улягутся.

В скором времени Иван заметил, что зло уже не прячется по чащобам и укроминам, а выставляется напоказ, словно полновластный хозяин. Чародей, державший в страхе округу, жил в башне и не думал ни от кого скрываться. Башню Иван развалил, переколотил алхимические сосуды, а самому чернокнижнику оттяпал топором бороду, в которой копилась колдовская сила. Обошлось без кровопролития, хотя к тому было уже близко.

Царей да королей в разных землях встречалось довольно, но таких, как в Тридевятом царстве видывать не приходилось. Взимать налоги и просто бездолить подданных государь был всегда готов, а вот защищать их в лихую годину — не торопился; отсиживался за стенами замка в окружении закованных в сталь рыцарей. Такое дело показалось Ивану непригожим, замок он разрушил (ломать не строить), а вот с рыцарями простым кулаком совладать не удалось, пришлось клювач в ход пускать, в полсилы, обушком по шеломам. Звону задал — издаля слыхать было!

На тамошнем языке такое дело называлось афронтом и почиталось за большую обиду. Ежели это слово на русский перетолмачить, то получится «а в лоб?» В целом, разницы не много, но «афронт» звучит красивше.

При этом во всех странах, начиная с родных краёв, ходили смутные слухи о ведьме, что прилетала неведомо откуда. Огненной кометой проносилась она в поднебесье, знаменуя падёж скота и мор людям, недород, лесные пожары и иные беды. Не брезговала злодейка и отдельные семьи бездолить: крала детей, наводила порчу, вызывала бешенство лесных зверей и домашних собак.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.