Проделки Лесовика

Ольченко Дмитрий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Проделки Лесовика (Ольченко Дмитрий)

От автора

Я хорошо знаю этого мальчишку, он живет в нашем доме. Сорванец отчаянный! Перешел в шестой. Как учится? Мог бы и лучше. Учителя говорят — способный, но слишком уж необузданное воображение! Оно мешает ему сосредоточиться, быть внимательным и активным на уроках. Рассеян, как старый профессор.

Когда отец впервые повел его в школу, у Юрки испортилось настроение и он обреченно сказал: «Ну, всё…» Это означало: прощай, привольное житье!

Единственное, что он любит по-настоящему — чтение. Читает всё подряд, читает самозабвенно и считает себя всезнайкой. Но вот однажды отец спросил Юрку, знает ли он, как пахнет лес утром, в середине дня и вечером. Юрка ответил, что в любое время дня лес пахнет лесом, — у Юрки ведь всегда готов ответ, о чем бы его ни спросили. Отец заметил, что жизнь надо изучать не только по книгам.

В прошлом году он взял отпуск и в начале августа поехал с Юркой в край своего детства, в полесскую деревню над речкой Ствигой.

Однажды вечером отец сказал, что завтра с утра они поедут в лес за грибами. Утром Юрка не хотел просыпаться, но отец все же поднял его. Они сели в автобус, отъехали километров двадцать и вошли в лес. Так все и началось…

Проделки лесовика

Часть первая

Свет утреннего солнца, яркий и мягкий, остался на опушке. В лесу грибников окружил зеленый полумрак. У Юрки было такое ощущение, будто они не вошли в лесные заросли, а нырнули в них. Ноги путались в густой траве. Ну и дорожку выбрали! Ею, похоже, лет сто никто не пользовался. Сто — это так, для красного словца. Самый свежий след был оставлен телегой лесника на мокрой после дождя земле, а дождь прошел дней пять тому назад.

Через полчаса они свернули на другую дорогу, еще более глухую и заросшую. Потом долгое время пробирались по тропинке, заметной только глазу отца. Юрка удивлялся: «Какая же тут тропа? Никакой тропы нет!»

— Как же нет, вот она, смотри хорошенько… Еще полчаса — и мы придем на бывшую партизанскую базу. Мы оставили ее летом сорок второго, после воздушного налета. Леса тогда горели целую неделю. Теперь там здорово грибы растут.

— А там можно что-нибудь найти?

— Что именно?

— Автомат… или гранату какую-нибудь.

— Не думаю. Прошло столько лет…

Лес в этих местах был старый. Могучие шатры дубов и лип возвышались над остальными деревьями — вязом, осиной, ильмом… Юрке иногда казалось, что из-за каждого дерева, из-за каждого куста за ним следят чьи-то подозрительные глаза, вызывая смутную тревогу. Не думайте, что Юрка боялся! Чего бояться, если он, можно сказать, вооружен до зубов — отец вручил ему карманный нож с длинным сверкающим лезвием и ягуаром на пластмассовой ручке.

Тонко попискивали, перелетая с ветки на ветку, синицы. Черные дрозды, обеспокоенные вторжением людей, с резкими криками взлетали с земли и скрывались за деревьями. Лес незаметно изменился, но что изменилось — Юрка не мог сказать определенно. Вроде бы меньше стало старых деревьев, больше березняка. Отец остановился. Чувствовалось — волнуется… Взгляд стал просветленным, задумчивым.

— А воронки-то уже почти не видны… Позарастали.

Юрка присмотрелся: земля здесь была неровная, вся в ухабах, яминах.

— Это и есть воронки?

— Это — землянка. А вот здесь — воронки. Пройдет еще пять или десять лет — совсем ничего не останется. Никаких следов… Так-то, малыш… Здесь и начинаются грибы. Гляди в оба. Но сначала подойди сюда и хорошенько запомни этот гриб. Видишь? Поганка. Смертельно ядовита.

Какое-то время они шли рядом. Отец разъяснял Юрке, чем серая сыроежка отличается от поганки, рассказывал, что сыроежки бывают и красные, и золотисто-желтые, и синевато-зеленые, и лиловые… Лучшие грибы — белые. Их легко запомнить. Это — подберезовик… Вот моховичок. По моим следам не ходи, останешься без грибов. Держись сбоку, на расстоянии голоса.

Юрка слушал отца вполуха. Пытался разобраться в своих ощущениях, навеянных лесом.

— Я думал, здесь больше птиц! — сказал он разочарованно.

— Их надо уметь видеть, — возразил отец. — Птиц здесь предостаточно. Вообще, в лесу много такого, к чему надо привыкнуть.

— Почему же они не поют?

— Они поют весной и в начале лета, когда строят гнезда. Сейчас у птиц другие заботы — выкармливают птенцов, приучают их к самостоятельной жизни. Сам понимаешь — не до песен. Некоторые синички начинают собирать корм в четыре утра, а заканчивают с наступлением сумерек. Делают по триста, а то и по четыреста вылетов.

— А это что? Слышишь? — навострил уши Юрка.

Отец прислушался. Где-то за деревьями слышалось короткое, мелодичное, трубное: «Тун-тун-тун!»

Отец знал, что так кричат удоды. Но ему хотелось внести в Юркино восприятие леса некоторую сказочность, и потому он сказал, что это кричит Лесовик, древний лесной хозяин. Отец говорил тоном загадочным и серьезным, так что у Юрки, городского мальчишки с чрезвычайно развитым воображением, не оставалось ни тени сомнения — отец говорит правду.

— Чем же он занимается в своем лесу?

— Следит за порядком. Хозяин ведь!

— А какой он из себя?

— Трудно сказать, какой, — отвечал отец, отводя палкой ветку и заглядывая под куст. — Его мало кто видел. И тот, кто видел, уже не мог никому ничего рассказать.

— Почему? — насторожился Юрка.

— У Лесовика такой обычай: каждого, кто его увидит, он превращает в дерево или в какого-нибудь зверька, а то и в птицу.

— Не может быть! — Юрка даже рот разинул от изумления.

— Тебе-то бояться нечего, — засмеялся отец. Ты все равно не сможешь увидеть Лесовика, даже если столкнешься носом к носу.

— Как так? — в Юркином вопросе прозвучало огорчение. — Другие могут, а я что — рыжий?

— Видишь ли, у тебя серые глаза, — сказал отец. — Да еще и с зеленоватыми прожилками.

— Ну так что?

— А то, что у Лесовика глаза точно такого же цвета, может быть чуточку позеленее. Ему самому нравятся сероглазые. Потому-то он им и не открывается, чтобы поневоле не пришлось причинять им зло.

— А ты разве не боишься его увидеть?

— Не боюсь, — ответил отец.

— Но у тебя же глаза не серые!

— Верно… Только мне ведь уже за тридцать! Над людьми, которым больше тридцати, Лесовик не властен. Он и не открывается им…

Солнце поднялось высоко. Его лучи, дробясь о листву деревьев, падали на землю пугливыми золотистыми зайчиками.

Юрка остановился и задумался.

— Юрка, ты о чем это размечтался? — крикнул отец. — А кто грибы будет собирать?

Мальчишка очнулся, по примеру отца вырезал палку с рогулькой на конце и пошел по лесу, заглядывая под каждый куст.

— Тун-тун-тун! Тун-тун-тун! — долетало уже с другого конца. Между кронами деревьев голубело небо, по нему изредка проплывали тяжелые белые облака. Тишина в лесу стояла необыкновенная. Такой тишины Юрка никогда еще не слышал. Ее подчеркивало все: и млеющие в утренней дремоте деревья, и осторожное перепархивание синиц, и падение подточенного червем желудя, и мелодичная флейта иволги, и стрекотание сороки, и таинственное «тун-тун-тун!»

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.