Москва на линии фронта

Бондаренко Александр Юльевич

Серия: Военные тайны XX века [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Москва на линии фронта (Бондаренко Александр)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Прах героев неприкосновенен!

Маршал Советского Союза Дмитрий Тимофеевич Язов

В декабре 2011 года мы отметили 70-ю годовщину разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Этот юбилей стал праздником народов не только России, но и всех стран, некогда входивших в состав Советского Союза.

Потерпев неудачу в попытке с ходу прорваться к Москве, гитлеровское командование осенью 1941 года начало активную подготовку к новому наступлению, главной целью которого по-прежнему оставалась советская столица. В подписанной 6 сентября 1941 года директиве на проведение операции под кодовым названием «Тайфун» Гитлер рассматривал это наступление как завершающий удар объединенной Европы по Советской России.

Однако этим планам не суждено было сбыться. В конце октября наступательный порыв немецко-фашистских войск иссяк. Тогда Гитлер срочно прилетает в ставку группы армий «Центр», чтобы лично разобраться, почему происходит пробуксовка его планов. В результате началась переброска дополнительных сил и средств на московское направление с других участков фронта и из Германии. 16 ноября наступление на Москву возобновилось, но и эта попытка овладеть советской столицей, как известно, закончилась провалом.

Гитлеровские войска были остановлены на подступах к Москве, а затем в результате начатого 5–6 декабря контрнаступления отброшены на 100–250 километров. Под Москвой тогда были разбиты 11 танковых, 4 моторизованные и 23 пехотные немецкие дивизии. Своих постов лишились 35 генералов вермахта, в том числе фельдмаршалы Браухич, Бок, генерал-полковник Гудериан. Таковы бесспорные исторические факты.

Благодаря беспримерной стойкости и героизму советских бойцов и командиров, полководческому искусству наших военачальников враг у стен Москвы был остановлен и повернут вспять.

Глава 1.

БОЙЦЫ ВСПОМИНАЮТ

Александр БОНДАРЕНКО.

«ОГНЕННЫЙ НШ»

22 июня 1941 года на митинге в Военной академии имени Фрунзе выступал председатель ЦК Компартии Германии Вильгельм Пик, соратник легендарного Эрнста Тельмана. Но слушатели академии встретили его, мягко говоря, прохладно, и аплодисментов не было… После митинга все они — боевые командиры, прошедшие Карельский перешеек, Дальний Восток, Испанию, — подали рапорта, чтобы воевать с Германией. Уезжали на фронт почти сразу. А вот майора Семена Лавровича Спиридонова ожидала иная судьба: спустя пять дней он был назначен начальником штаба 250-го зенитного артиллерийского полка, входившего в состав 1-го корпуса Московской зоны противовоздушной обороны.

Многим еще казалось, что война далеко и враг до Москвы не долетит, однако столица укреплялась самым серьезным образом. В состав 250-го полка входили пять дивизионов по пять батарей среднего калибра — всего сто орудий, дивизион малого калибра, прожекторный батальон… Таких полков под Москвой было семь. Шесть прикрывали основные направления — западное, северо-западное, восточное, а один расположился непосредственно в городе. В Москве также было два зенитно-пулеметных полка, два полка аэростатов заграждения. Еще существовала система ВНОС — воздушного наблюдения, оповещения и связи — сотни постов, разбросанных до самой Вязьмы и даже дальше… На внешнем поясе обороны стояли полки 6-го истребительного корпуса — порядка шестисот истребителей.

250-й полк охранял восточное направление — Иваново, Реутово, Гольяново…

Попытка первого налета на Москву была предпринята уже в ночь на 22 июля. Противник шел тремя эшелонами. Сначала его встретила истребительная авиация, потом поставила заслон зенитная артиллерия. Было подбито около тридцати самолетов. Несколько бомбардировщиков оказались в зоне ответственности 250-го полка и были обстреляны. В ту ночь майор Спиридонов находился на КП, управлял боем, организовывал взаимодействие.

Затем интенсивность налетов стала возрастать с каждым днем. Противник менял тактику действий — направление подлета, высоту. Семену Лавровичу приходилось постоянно заниматься расчетами и перерасчетами, чтобы бомбардировщики всегда были встречены огнем.

О появлении противника докладывали посты ВНОС, они выдавали все данные. Потом, когда самолеты появлялись, расчет делался по ПУАЗО — прибору управления зенитно-артиллерийским огнем, и тогда стреляли уже по целям. Самолет находился в зоне досягаемости зенитного огня минут десять — двенадцать, нужно было успеть провести все расчеты и манипуляции с орудием и техникой… Ведь в ПВО одной отваги мало — нужна еще и математика. Необходима также основательная физическая закалка: снаряд весил 16 килограммов.

Ночью, когда приближающегося противника не было видно, «ставили стенку» — непрерывный заградительный огонь. Для этого начштаба должен был заранее произвести расчеты, передать их на батареи, определить точки открытия огня по соответствующей команде. «Стенка» — это фактически непроходимо. Одновременно стреляют до двадцати пяти, а то и больше батарей. Каждое орудие производит выстрел через две-три минуты, а бывает, что и ежеминутно.

Но как бы ни были хорошо подготовлены зенитчики, учиться приходилось постоянно — особенно во время первых налетов. Было однажды, что днем над Москвой на высоте 16 километров появился разведчик, «Юнкере». Возможность стрельбы зенитной артиллерии — 10 километров. Однако со всех сторон был открыт огонь!

Спиридонов тогда как раз оказался на одной из батарей:

— Посмотрите в прибор! — заорал он. — Какая высота? Чего же вы лупите?! Прекратить огонь!

Батарея умолкла, но самолет продолжал ходить кругами в недостижимой высоте, и по нему стреляла вся Москва. Этот обстрел стоил зенитчикам нескольких тысяч снарядов…

Потом бои стали непрерывными, потому как налеты происходили каждый день. Но преодолеть противовоздушную оборону Москвы немцам фактически не удавалось — прорывались только единичные машины. Максимально, кажется, одновременно прошли пять бомбардировщиков — и один из них был сбит прямо над центром, упал на Свердловской площади. Бомбили в основном окраины — лишь бы сбросить груз. Хотя одна бомба угодила в Вахтанговский театр, другая — точнехонько в здание ЦК ВКП(б) на Старой площади. Но и эти бомбы не принесли особого вреда.

После 30 сентября воздушные налеты на Москву начались со всех направлений, и тревога ежедневно объявлялась по пять-шесть раз. Пушки раскалялись до такой степени, что солдаты окунали шинели в воду и накрывали ими стволы для охлаждения — иначе снаряд мог разорваться прямо в канале или «казеннике».

Начштаба зенитного полка — не кабинетный работник. Ему обязательно нужно было бывать в подразделениях — в том числе и во время боя. Семен Лаврович взял себе за правило во время каждого боя посещать по нескольку батарей — поэтому его за глаза называли «огненный НШ». В подразделения он приезжал проверить, насколько правильно подготовлены данные для стрельбы, как действуют расчеты, руководят боем командиры. В поездках случалось всякое: и застревал, и по дорогам плутал, и под бомбежки попадал, да так, что один раз от близкого разрыва из машины выбросило… Но ничего, Бог миловал.

— 16 октября, когда в Москве началась паника, мы получили задачу никого из города не выпускать, сделать заслон, — вспоминает генерал-лейтенант в отставке Семен Лаврович Спиридонов. — Наши солдаты, милиция встали на шоссе, останавливали машины, даже сбрасывали их в кювет… Нужно было решительно остановить бегство, прекратить панику. Кстати, какая-то мудрая голова именно тогда ввела нашему полку позывной «Труба» вместо прежнего «Сокола». «“Труба”, второй слушает!» — так я должен был отвечать по телефону. Но тут и так «труба» была — морально! Я не выдержал, позвонил начальнику штаба корпуса Ершовичу: «Что вы делаете?! Смените нам позывной, немедленно!» Сменили.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.