Полет ласточки

Дубини Мириам

Серия: Aria. Ветер перемен [2]
Жанр: Современная проза  Проза    2014 год   Автор: Дубини Мириам   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Полет ласточки (Дубини Мириам)

Некстати

Откуда эта спешка? Рукам не терпится сжать другие руки. Ногам не терпится уйти в другое место. Глазам не терпится окунуться в другие глаза. Откуда эта спешка? Грета чувствовала, как она сжимает грудь, подступает к горлу, становится все острее. И нет никакой возможности освободиться от нее, объяснить. Она как слова, которые не можешь произнести.

— Бианки, к доске! — донесся голос из другой галактики. И Грета вдруг поняла, что она сидит в классе, что урок литературы почти закончился и что она за все это время не услышала ни единого слова, чем вызвала гнев коварной Моретти, жаждущей отмщения.

— Так о чем мы говорили на сегодняшнем уроке? — спросила Моретти, открывая журнал.

Грета опустила глаза и прижала ступни к ножкам стула, как делала всегда, когда ее вызывали к доске.

— Обещаю не ставить тебе еще один ноль, если ты вспомнишь хотя бы название произведения, которое мы читали, — фыркнула Моретти.

Ничего. В голове не было и следа сегодняшнего урока. Эмма это тут же заметила, закрыла лицо занавесом своих рыжих волос и зашептала:

— «Одиссея».

— «Одиссея», — повторила Грета.

Моретти посмотрела на подруг убийственным взглядом, в котором жалость смешивалась с глубочайшим презрением.

— Хорошо, ты правильно ответила на один вопрос, чем заслужила один балл.

Моретти вывела в журнале единицу и уставилась на Эмму, готовясь посвятить оставшееся от урока время ее медленному уничтожению.

— Килдэр, мне показалось, что сегодняшняя тема глубоко запала тебе в душу. Так?

— Так.

— В таком случае не могла бы ты рассказать нам о том особом чувстве, которое, по словам Гомера, испытывал Одиссей во все время своего долгого пути на Итаку? Тебе не составит это труда, ведь ты тоже повидала мир. И может, когда-нибудь чувствовала, что твое присутствие… некстати.

Моретти жестко чеканила слова с одной определенной целью — осложнить жизнь Килдэр трудным вопросом по деликатной теме, но Эмма не стала отвечать на явную провокацию. Убрав волосы с лица элегантным жестом и скользнув взглядом по своему конспекту, она начала вещать как телевизионный диктор:

— Это чувство называется «ностальгия», что в переводе с древнегреческого означает «тоска по родине». Ностальгия — это страдание, вызванное страстным желанием вернуться домой. Если бы Улисс не испытывал ностальгии, он, вполне вероятно, остановился бы на одном из двенадцати островов, что встретил на своем пути к Итаке. Но он знал, что на них он никогда не будет счастлив.

Эмма резко оборвала монолог и дерзко посмотрела прямо в глаза Моретти, которая вынуждена была поставить ей «восемь».

— Я заслуживала «девятки», — пожаловалась Эмма, когда они вышли из класса.

— Я бы тебе поставила «десять»! — повысила оценку Лючия, сбегая по ступенькам лестницы.

Грета, не проронив ни слова, подбежала к своему велосипеду и быстро отвязала его.

— Спешишь? — спросила Эмма.

— Вообще-то нет. Но только… — Грета села на велосипед и посмотрела на подруг, как будто просила разрешения просто уехать, и все.

Эмма и Лючия пожали плечами: они уже знали, что иногда Грете жизненно необходимо крутить педали, и сейчас был как раз один из таких моментов.

— Созвонимся вечером, о’кей… ты должна нам еще все рассказать! — с заговорщической улыбкой сказала Эмма.

Грета улыбнулась в ответ:

— Хорошо. — Она уже почти стартовала, но потом остановилась, чтобы сказать что-то очень важное. — Спасибо…

Лючия и Эмма остались смотреть, как она стоя давила на педали и улетала от них навстречу ветру, который дул все напористее.

Две минуты спустя Грета прикатила на набережную Тибра, задыхаясь от быстрой езды и от барабанного стука в груди. Стук был очень сильный, но не только из-за усталости. Казалось, что твое сердце, бьющееся вдали от сердца-близнеца, хотело, чтобы его услышали. Горло отпустило, боль нашла выход в единственном слове, которое Грета искала все утро: ностальгия. Она медленно затормозила и прислонила велосипед к граниту набережной. Потом достала телефон и написала сообщение Ансельмо:

Я скучаю.

Два слова на экране мобильного. Их написала Грета. Только два слова. Ни подписи. Ни смайликов. Ни восклицательных знаков. Но и этих двух слов было достаточно, чтобы у Ансельмо перехватило дыхание. Его пальцы забегали по кнопкам:

Приезжай ко мне.

Отправить сообщение. И ждать.

Сердце-метроном отбивает музыку ожидания.

Ждать.

Глаза устремлены в пустоту, которая отделяет их от других глаз.

Ждать.

Пульс частит, потому что все стремится к тому, что больше тебя одного. К тому, что называется «мы».

Ждать.

И она придет. Горячее солнце и свежий ветер. Она соскочит с педалей и обнимет его. А он положит руку на ее узкую спину. Его пальцы скользнут по косточкам и сложатся колыбелью, чтобы баюкать и лелеять ее, застыв вот так навсегда. Тоска по дому утихнет, потому что корабль вернется в гавань. Домой.

Винт перед мастерской зашипел, объявляя о новом порыве ветра. Ансельмо открыл глаза, словно пробудился от волшебного сна, и поднял голову, медленно отрываясь от губ Греты.

— Какой цвет? — спросила она.

— Желтый.

— Тот, что был тогда ночью?

«Тогда ночью» было три дня назад. Ансельмо следовал за красной полосой и нашел поцелуй, лежавший на губах Греты. Он забрал его себе другим поцелуем, но пришел новый желтый цвет — неожиданный, удивительный, очень слабый. Грета попросила, чтобы он научил ее видеть этот цвет, видеть его глазами, и он согласился. Потом в воздухе что-то изменилось. Ветер утих, и полоска исчезла. Ансельмо потерял нить послания, оно ускользнуло от него. Это его напугало, но он ничего не сказал, сделал вид, что так бывает, что такое случалось и раньше, что потом все будет по-прежнему. Грета поверила ему. За последние несколько часов она увидела столько невероятных вещей, что уже не находила в словах Ансельмо ничего странного. С тех пор стояли безветренные дни. И они больше не говорили о желтой полосе, сопричастные таинственному молчанию неба, которое вторило им бесшумным эхом.

Сигнал стал резче, ветер прорезал голубой прямоугольник неба за большим окном четким знаком цвета солнца.

— Да, наверное, это он, тот, что был тогда ночью, — подтвердил Ансельмо с облегчением.

Он был рад, что небо снова говорит с ним как раньше. До Греты.

Она взяла его за руку и крепко сжала ее:

— Поедем за ним!

Они сели на велосипеды и бесшумно выскользнули на улицу. Ансельмо ехал впереди, чтобы показывать дорогу, которую он различал по небу. Грета следовала за ним, не спуская глаз с его педалей, чтобы понять направление и неуклонно идти по невидимой ей траектории. Потом выскользнувший вдруг из-за угла автомобиль перерезал дорогу Ансельмо, и он вынужден был остановиться. Грета проехала вперед, и ее тонкий силуэт загородил ему обзор. В этот момент в небе что-то переменилось. Как в тот день много лет назад, когда горизонт заполнился огнями и он в первый раз увидел полосы света, но сейчас в небе была только Грета. Она заполнила собой все пространство, застыв в ожидании, не зная, куда двигаться дальше.

— Ансельмо, что с тобой?

Он с беспокойством смотрел на желтый цвет за спиной девочки. Полоса, поглощенная ее светом, сначала превратилась в тонкую линию, потом стала дымкой и исчезла. Растаяла. Путь к новому посланию растворился в пустоте.

— Что случилось? — спросила Грета.

Ансельмо потерянно блуждал глазами в небе: ветер дул все так же, но небеса были немы. Однообразная бесцветная пустыня, никаких красок, указывающих направление к потерянным сообщениям. Он ничего не понимал. Такого раньше никогда не было. Он не знал, куда идти.

И поэтому не двигался с места. Потом сделал глубокий вдох, ища в воздухе знаки судьбы, но нашел только ее губы, пурпурное облако, которое плыло в ускользающем вечернем мареве.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.