Цыганское золото

Логинов Святослав Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Цыганское золото (Логинов Святослав)

— В избу пожалте, вашества, в горницу, я самоварчик живой рукой вздую, — хозяйка металась, как заполошная курица, стараясь угодить гостям во всём сразу. Только что её голос доносился с проулка: — Маруська, лучину тащи и воду — самовар ставить! — и вот она уже здесь, тараторит, что крупорушка на полном ходу: — Уж и не знаю, чем вас угощать, нашего, крестьянского, вы, поди, не кушаете… Разве яишенку сделать на коровьем масле.

— Яичницу — это хорошо, — согласился следователь особой палаты Кушицин. — Глазунью. И чайку тоже неплохо.

Хозяйка унеслась во двор, командовать Маруськой, самоваром, курами, у которых следовало отобрать самые свежие яйца, ещё чем-то непонятным интеллигентному человеку.

Фёдор Стенгартен, молодой человек из обрусевших немцев, выпускник Горного института, окончивший курс в звании кандидата, наклонился к напарнику и чуть слышно прошептал:

— Сергей Евлампиевич, мы же приехали к этим людям с проверкой. Этично ли будет пользоваться их гостеприимством?

— Ничего, — не снижая голоса, ответил Кушицин. — Пусть боятся. Мы начальство, они подследственные. Будут артачиться, и вовсе в холодную посажу. — Кушицин потянулся и добавил мечтательно: — Хотя, по такой жаре в холодной посидеть было бы неплохо.

— Сергей Евлампиевич, вы говорите, живут они не по средствам, а я смотрю — изба курная, топится по-чёрному.

— И что с того? Курная изба ещё получше белой будет. Прежде всего, смотри: стены, матица, потолочные плахи от дыма прокоптились и не гниют. Этому дому лет полтораста, а он как новый, и сноса ему не будет. Мужики сами говорят: «Курная изба два века стоит». Стены и потолок хозяева от копоти конопляным маслом смазывают, оттого стены не маркие и блестят, как лакированные. Каждый раз, как хозяйка печь топит, курную избу проветривают, отчего дух в ней свежий и здоровый. Опять же, если изба топится по-чёрному, то ни клопов, ни тараканов в ней не бывает. Так что, на трубу ты, Фёдор Иванович, не гляди, а поглядывай на хозяйство. Прежде всего, самовар в доме есть. Опять же, урыльник над лоханью не глиняный, а чугунный, каслинского литья — такой денег стоит. И ковшик над ведром не берестянка, а чеканенный из листовой меди. Знаешь, в народе говорят: «Ну да ланно, тётка Анна, что ковшик менный упал на нно. И досанно, и обинно, но не винно — всё ранно!» — Кушицин посмеялся своей же шутке и продолжил серьёзно: — Земли здесь худые, откуда у мужиков такое богачество? Изба хоть и чёрная, а крыта тёсом. В иных местах тёсом только церкви кроют, а поповский дом — уже соломою. Лошадь в хозяйстве есть, и корова, да, поди, и не одна. Кур полон двор. С каких нажитков всё это? Недоимков за ними вовек не бывало. Я к тем дворам, где налоги исправно платят, всегда с подозрением присматриваюсь; где свободные деньги водятся, там и грабежи, и всякое смертоубийство. Смертоубийства, думается, здесь покуда не было, а есть незаконное старательство. Хозяин сыскал место, безуказно моет золото и сбывает переводчикам. Переводчики народ такой, его с поличным возьмёшь, он на каторгу идёт, а незаконного старателя не выдаст. Вроде бы хороший принцип — круговая порука — а и у него есть обратная сторона.

— Помилуйте, Сергей Евлампиевич, какое золото в здешних краях? Золото находят там, где есть выходы коренных пород: на Урале, Кавказе, в Индии и Калифорнии… на крайний случай — в Финляндии, на краю Карельского щита, немного, но есть. А здесь — сплошь переотложенные породы, делювиальные отложения. Да ещё и ледник всё перемешал. Золота в здешних краях нет и быть не может. Места геологически скучные: марены, а под ними глины, мергели и известняки. Где известняк к поверхности выходит, там строительный камень можно сыскать. Песок есть повсеместно, мелкий для засыпки опок и хрящеватый для дорожного строительства. Опять же, гончарная глина, а кое-где и каолин. Но, ни золота, ни самоцветных камней и в заводе нет, такое благолепие только на Урале и в странах Востока.

— Тебе видней, ты человек учёный. Для того я тебя и взял, чтобы ты определил, что они и где копают. По твоему разумению золота здесь нет, а по моему — есть. Я ведь тоже кой-чему учился. Говоришь, окрестные холмы ледник приволок? А откуда? Из Финляндии, из самых золотых мест! Может и золота малость притащил. А наш подследственный его нашёл и теперь жирует. Сейчас Маруська бегает босиком и в драном сарафанишке, а под венец как пойдёт? Я в сундук с приданым не заглядывал, но знаю, что кокошник у ней златошивный, серьги золотые с каменьями. А ты видал, как он старшего сына женил? Костюм от городского портного, предводителю дворянства этакое впору. У меня часовая цепочка на жилетке серебряная, а у него — золотая! И колечко невесте жених поднёс не дутое, а литое, с яхонтом. Можно подумать, не мужик женится, а купец первой гильдии. После той свадьбы я семью на заметку и взял.

— Так может, не настоящее золото? Цыгане ловко подделывают золотые украшения, а потом сбывают доверчивым простакам. Даже термин есть у ювелиров — цыганское золото.

— Тебе лучше знать, зря, что ли, науки изучал. Но и для цыганского золота денежки нужны, разве что они сами его фабрикуют, а через цыган сбывают. В любом случае, дело тут не чисто и требует расследования.

Кушицин приподнялся на лавке, выглядывая что-то в проулке, и громко воскликнул:

— Ты только полюбуйся! Я гадал, как хозяйка станет с яичницей управляться, печь у неё не топлена, таганок в чёрной избе не затеплишь, на костре яйца дымом пропахнут. А хозяйка в проулке с самовара трубу сняла, на самоварную конфорку сковороду водрузила — и жарит! Всё-таки, русский народ хитёр и пронырлив, и во всякой мелочи требует строжайшего следствия. Невинных среди русских мужиков нет, есть лишь не пойманные.

Хозяйка внесла сковороду с яичницей, достала из поставца неведомо для каких нужд хранимые тарелки и, что уже вовсе удивительно, железные вилки с костяными ручками. Бесовской этой штукой русский человек не ест, вилка — господская придумка и даже не во всяком трактире найдётся.

Кушицин ел, щедро разбивая сбережённые стряпухой желтки, Стенгартен, напротив, старался ни одного желтка не проткнуть, а подцепить и отправить в рот целиком, чтобы ничто не пропало. Кухарка, сложивши руки на переднике, наблюдала за трапезой.

— Муж твой где? — утирая тыльной стороной руки масляные губы, спросил Кушицин.

— Косит.

— Какая ж косьба? Август на носу, травы вызрели, сенокос у добрых людей закончен.

— Так он в лесу на дальних кулигах. Там трава свежая. У нас дельных покосов, считай, и нет почти. Скудаемся мы землицей.

— Чем тогда живёте?

— Так птицей, вашество, исключительно курями. Мы и хлеба сеем самую чуть, а больше пшено, курей кормить. По отавам травку косим — тоже им, родимым. С огорода репу парим, свёклу, вместе с тиной — куры всё склюют. Всякий базарный день я с яйцами на рынке. И пару курочек живых беру. Продам, так хорошо, а не продам — назад привезу. После Покрова — битой птицей торгуем. Хохлаток оставляем, а петушкам головы долой — и в ощип. Наша птица до самой Москвы доходит. Перо, опять же, на продажу и пух. Подушки-думочки, перинки. От курочки всё в дело идёт.

— Сколько же у вас кур в хозяйстве?

— Ой, и не скажу, вашество! Сегодня одно, а завтра ястреб пролетит, своё возьмёт, наше поубавит. Цыплят, их по осени считают.

— Складно у тебя получается. Не куры, а жар-птицы золотые. Яйца-то почём на рынке продаёшь?

— Три копейки пяток, ваше благородие.

— Недорого. Назад поедем, куплю у тебя десятка три свеженьких. Муж-то, когда вернётся? С ним бы переговорить…

— Так завтра и вернётся. Скопнает накошенное и начнёт возить. Так я ему скажу, чтобы вас дождался.

— Я вот что думаю, Фёдор Иванович, — раздумчиво произнёс Кушицин, — что нам человека зря с работы срывать? Давай заедем к нему на кулиги, поговорим ладком, а там и в Пушнино направимся.

— Ой, вашества! — всполошилась хозяйка. — Да зачем вам себя трудить напрасно? Мой у самой Грязнухи косит по ручьевинам. Мокро там, сено на волокуше вывозим, ваша коляска по грязи и не пройдёт, поди. Я бы послала кого, так Микифор на лошади охлюпкой живо бы прискакал, да некого послать. Старшие вместе с отцом труждаются, а Маруська мала ещё одной в лес бежать. Но, если надо для государева дела, то и Маруську пошлю.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.