Онсапоенго

Алешковский Юз

Жанр: Детская проза  Детские    1965 год   Автор: Алешковский Юз   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Онсапоенго (Алешковский Юз)

Когда с Крайнего Севера прилетел мой шестилетний двоюродный братишка, я очень обрадовался. Он привез мне для школьного музея огромные оленьи рога, собачью упряжку, вырезанную из клыка моржа, и шкурку с лапы белого медведя со всеми когтями. Я полюбил за это своего братишку. Его звали как-то непонятно, по-северному: Онсапоенго. После уроков и в воскресенье я показывал ему Москву и водил в короткометражку. Мой дядя, отец Онсапоенго, вместе с его мамой три дня ходили по музеям и театрам, потом купили билеты на самолет. Но когда они вечером упаковывали чемоданы, мой братишка наотрез отказался лететь вместе с ними в Ялту. Он твердо сказал:

— Я тут останусь. С Вовкой. Не хочу на юг. Я боюсь.

И мой отец и мать и дядя Миша и тетя Леля уговаривали Онсапоенго, потом ругали и искали ремень, но он, сев на пол, продолжал стоять на своем.

— Не поеду и все. Там жарко.

Я уныло думал: «Подарки, конечно, хорошие… но как я тут буду возиться с ним? Лучше бы уехал…»

Мой братишка всхлипывал, шмыгал носом, а все молчали и думали, потом вздохнули, и моя мама сказала:

— Летите, действительно, одни. Он у вас спокойный ребенок. Не то что наш. Они будут вместе гулять и делать уроки. Обузы в этом никакой нет. Поехали.

«Фью! — присвистнул я про себя. — Лучше бы не привозил подарков. Я бы сейчас отказался его нянчить… Хорошо хоть спокойный…»

А он вскочил с пола, поцеловал тетю Лелю и пообещал:

— Я всех буду слушаться. Все буду есть и читать «Мурзилку».

Когда все уехали, я постелил постель и мрачно сказал:

— Ложись. Со мной спать будешь. Валетом. Не вздумай храпеть и брыкаться. Получишь.

Онсапоенго как по команде разделся, юркнул в кровать и сразу уснул, а я долго не мог уснуть и все думал о подарках, которые расхотелось дарить школьному музею, потому что они самому мне нравились, и про то, что Онсапоенго будет для меня большой обузой.

Утром, когда я собирался в школу, искал тетрадки и на ходу зашнуровывал ботинок, мой братишка сказал:

— Я еще ни разу не был в школе. Какая она?

— Школа как школа. Большой дом, — важно объяснил я, уплетая холодные котлеты: мне было некогда.

— А дальше?

— Директор у нас. Завуч. Учителя.

— Ну?

— Ну, парты там есть. Сидим мы на них.

— А дальше?

— «Дальше», «дальше». На доску смотрим, уроки слушаем. Отметки получаем.

— Какие? — мой братишка слушал, открыв рот.

— Всякие… — сказал я, немного подумав.

— Интересно их получать?

— Не очень. Отстань.

— А ты в каком классе?

— В пятом «б». Не мешай есть! Опоздаю! — закричал я, не выдержав.

— Почему в «б»?

— Потому что оденься, — сказал я сквозь зубы, — молоко в холодильнике. Газ не зажигай. Отравишься. Под ванной — только попробуй налить ее! — игрушки. Жди меня. Понял?

— Ага… Твоя школа близко?

— Да! Да! Где же шапка?

Я посмотрел в окно. Наверно, уже зазвенел звонок: два старшеклассника со страшной скоростью, согнувшись, как на катке, мчались к дверям. Я без шапки, расталкивая стулья, тоже побежал в школу. Мой братишка все-таки опять успел спросить:

— «Завыч» это — имя, отчество?

Я уже на ходу от злобы и раздражения ответил ему тихим стоном.

На первом уроке у нас был диктант. На втором и на третьем я не думал о братишке. Но на арифметике, когда меня вызвали решать задачку про наполнение бассейнов водой, я стал вместо цифр задумчиво рисовать на доске закорючки и грызть кусочек мела. Я представил, как мой братишка открыл все краны в ванной и зажег газ…

Думать о задачке я не мог. Меня посадили на место.

На переменке только я хотел сбегать домой, чтобы успокоиться, как меня схватила за руку библиотекарша Лика и сказала:

— Я слежу уже за твоей пятой книгой. Ты загибаешь странички и ломаешь корешки!

Пока я доказывал Лике, что это «так и было», зазвенел звонок. Я бы, конечно, сбегал домой, но географию у нас временно преподавал новый завуч — Алексей Петрович. Опоздать на его урок я не решился бы ни за что на свете. Несмотря на молодость, как сказала Людка, он был самым строгим из всех учителей, никогда не улыбался и не любил «праздных» вопросов. Его еще не было, а мы уже сидели тихо-тихо и листали учебники.

Вдруг скрипнула дверь, все встали, придерживая крышки парт; дежурный Петька кашлянул, прочищая горло, и в класс вошел… Онсапоенго!

— Здравствуйте, ребята. Я хочу учиться, — сказал он, помахав мне рукой. — Мы прилете…

Я бросился к нему, зажал его рот ладонью и потащил к своей парте. В коридоре уже были слышны шаги Алексея Петровича.

Я взмолился перед ребятами:

— Я вас… Я всю жизнь не забуду. Только молчите!

Все произошло так быстро, что никто даже не успел засмеяться. Я запихнул моего братишку под парту и прошипел:

— Молчи… Сиди… я тебе… я тебя… в метро покатаю!

Наш завуч вошел в класс. Он сразу кого-то вызвал. Я сидел ни жив ни мертв и думал: «Может, все сойдет. Лимский же двух ужей держал за пазухой три урока… Лиля и Громова нашли на дороге щенка… Он тоже сидел под партой и ни разу не тявкнул».

Вдруг Онсапоенго закряхтел и зашевелился у моих ног. Я замер и закрыл глаза. В голове моей сразу стало пусто-пусто. Потом в ней гулко, как в физкультурном зале, загремел голос нашего завуча.

— Рыжиков! Открой глаза. Что творится под твоей партой? Кто там? Я спрашиваю, кто там?

— Я! Это я! — завопил мой братишка и стукнул меня по коленке. Я мешал ему выбраться. Он вылез на корточках в проход между партами. Наш завуч отшатнулся от него. Наверно, на корточках он был похож на зверя, потому что пришел в школу в пальто из оленьей шкуры с капюшоном и унтах. Он встал с пола и протянул нашему завучу руку. Наш завуч покраснел и отошел к доске. Тогда мой братишка стал тереть кулаками глаза.

— Без слез! Без слез! Без слез! — умоляющим голосом сказал наш завуч, чему я очень удивился. — Кто ты?

— Мы прилетели с Севера, — быстро залепетал мой братишка, — а вы — директор Завыч? Я ни разу не был в школе. Я хочу получить отметку. Можно?

Несколько человек хихикнули, но наш завуч только слегка наморщил лоб, и в классе стало тихо.

— Как тебя зовут? Только без слез!

— Онсапоенго, — гордо сказал мой братишка. Сначала наш завуч задумался, потом взял его за руку.

— Садись вот сюда. С Башмаковым. Разденься и сиди тихо.

— Мне не жарко, — обрадовался мой братишка.

Все зашептали: «Онсапоенго! Онсапоенго!» А я вытер вспотевшее лицо.

— Продолжим, — сказал наш завуч, — кто из вас может что-нибудь вспомнить о растительности и животном мире Крайнего Севера?

— Я! — закричал Онсапоенго.

— Нужно поднимать руку, — сказал наш завуч, снова покрасневший и ставший похожим на студента. — Что же ты знаешь?

— А вы мне дадите отметку?

— Там будет видно. Отвечай…

— Я катался на собаках и хотел поймать песца, а мой папа убил медведя… потом я люблю гладить оленей и кормить мохом… у них рога… я не боюсь пурги… еще я умею читать большие буквы и петь песню… — Онсапоенго и вправду запел, — «пусть всегда-а будет мама, пу-у-усть…» — но наш завуч перебил его:

— Все… все… пятерка… — и отвернулся к доске. Плечи у него тряслись.

Я шепнул Петьке:

— Плачет от песни…

— Смеется, — сказал Петька. — Я его сразу раскусил: притворяется злым, чтобы мы не разболтались. У меня отец такой же.

— А отметку? — заныл мой братишка.

Наш завуч поставил ему на листочке пятерку и сказал:

— Вот бы некоторым из вас такую жажду знаний, как у этого малыша. Садись на место. Переходим к новому материалу.

Когда кончился урок, он подошел к моей парте и прогремел:

— Но завтра! Пора понять, Рыжиков, школа — не детский сад! Прощай, Онсапоенго.

— Его родители… они же на меня его оставили… — сказал я.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.