Милость Императора

Александр Николас

Серия: Warhammer 40000 [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Милость Императора (Александр Николас)

Книга подготовлена для гильдии переводчиков форума Warforge.ru

Любое воспроизведение или онлайн публикация отдельных статей или всего содержимого без указания авторства перевода, ссылки на WarForge.ru запрещено.

Перевод © Str0chan

Верстка и оформление Zver_506

Николас Александр

МИЛОСТЬ ИМПЕРАТОРА

Двигатели «Милости» протестующе взвыли, и Микал ощутил их страдание. Чувствуя, как боль вонзается ножами в его измученные нервы, пилот ещё яростнее сжал рукоять управления «Мародёра». Взбрыкивая и резко кренясь, потрепанный бомбардировщик пробирался через верхние слои атмосферы, и казалось, что ему не дает развалиться только несокрушимый машинный дух. Микал сомневался, что хоть какая-то часть самолета осталась неповрежденной — на приборной панели горело столько тревожных сигналов, что пилот давно уже перестал смотреть на неё. Без всяких напоминаний было понятно, как близки они к катастрофе.

Через потрескавшееся остекление кабины Микал видел посадочные огни корабля-носителя «Неудержимое наступление» — их пункта назначения и спасительного убежища. Ауспик больше не действовал, и пилоту приходилось полагаться на собственные глаза, словно мифическим капитанам кораблей на Святой Терре, в ту эпоху, когда её давно погибшие моря ещё существовали. Точно так же эти моряки, рискуя гибелью в ночи, истерзанной бурей, пытались отыскать проход в родной порт. Сейчас Микал, как и его далекие предшественники, старался не отклоняться от курса, а судно рыскало и кренилось в бурных завихрениях воздушного океана. Каждый раз, когда «Милость» сходила с траектории, пилот втаскивал её обратно, молясь машинному духу, чтобы от резкого маневра не сломались последние лонжероны и не отказала гидравлика.

Руки Микала болели от напряжения, мышцы шеи сводило спазмами от физической и психологической нагрузки. Так легко было бы сдаться и принять неизбежное — схватка уже заставила пилота израсходовать резервы сил, о которых он даже не подозревал. И всё же, нечто внутри Микала просто не желало признать поражение. Он не мог выказать слабость. Не мог. Показать слабость значило погибнуть — такой урок пилот выучил в детстве, прошедшем на жестоких улицах Фордроста, которые стали особенно недружелюбными к Микалу после того, как оспа покрыла рубцами правую часть его лица. Уродство научило мальчика, что в Империуме нет места слабости — несчастья либо ломают тебя, либо закаляют, укрепляя физически и духовно. Железная воля Микала — лишь это держало его и «Милость Императора» в воздухе. Пока что.

Вой, доносившийся со стороны правого двигателя, изменился в тоне, и пилот тревожно взглянул на массивный обтекатель. Кто-то тихо молился.

— Держись, «Милость», держись. Мы знаем, что тебе больно, но не показывай слабость. Не надо. Слабость — это смерть.

Микал осмотрелся в поисках молящегося, но в кабине никого не оказалось.

Он остался один. Так было не всегда.

— Хватит, Трона ради, хватит, — прошептал кто-то сзади.

— Заткнись, — нахмурившись, рыкнул Микал.

Тут же раздался внезапный глухой стук, и визг терзаемого металла немедленно оборвался. С шипением раскрылись двери пассажирского лифта.

— Пора бы уже кому-нибудь смазать эти кабели, — прошептал Бернд Хоулек.

Повернувшись, Микал увидел, что его бомбардир, иронично улыбаясь, смотрит прямо перед собой.

— Пожалуй, ты прав, Бернд, — согласился капитан.

За спиной бомбардира обнаружился их тщедушный штурман, Александр Иероним.

— Виноват, капитан, — пробормотал Алекс, явно сконфуженный тем, что пилот услышал его жалобы. — Этот шум меня просто достал.

Порой Микал удивлялся, как Иероним вообще оказался во Флоте — парень выглядел так, словно едва начал бриться. Сильная бледность, результат многочасового изучения карт и пиктов, придавала ему нездоровый, недокормленный вид. На улицах, где вырос пилот, Алекс не протянул бы и пяти минут.

Впрочем, штурман должен уметь быстро соображать, а не махать кулаками.

— Сообщи о проблеме в ТО, — ответил Микал, не любивший извинений. К тому же, все они знали, что техники трудились на пределе сил, приводя самолёты в боевую готовность. Несущественные проблемы откладывались в долгий ящик.

Алекс облегченно кивнул, а командир осмотрел остальных членов своего экипажа, стоявших позади в довольно скованных позах. Дудак, Круль и Яворский спокойно встретились с ним глазами, зная, что Микал уже вошел в «предполетный режим» и разумно помалкивая. Никто не хотел, чтобы именно на нём задержался критический взгляд капитана.

— Нам на стоянку № 8, — объявил Микал, выходя из неприятно тесного пассажирского лифта и оказываясь на гигантской взлётной палубе «Неудержимого наступления». Перед боевым вылетом корабль-носитель Имперского Флота напоминал амфитеатр, в котором бесчисленные техники и прочий персонал лихорадочно исполняли балет на тему упорядоченного хаоса. Сервиторы и палубные рабочие толкались и кружились под громогласный аккомпанемент гудков и завывающих сирен. Облака испаряющегося охладителя и выхлопные газы создавали странный, сбивающий с толку мирок внутри гигантского помещения, истинная колоссальность которого время от времени открывалась глазу благодаря пульсирующим огонькам на мостиках и обзорных платформах в вышине.

Микал вел экипаж по лабиринту, заполненному движущимися и скрывающимися в дымке препятствиями, отыскивая стоянку № 8 и МИИМ2243 — «Мародёра», к которому они были приписаны на время своей первой кампании. Сегодня лётчиков ждал первый в жизни боевой вылет.

Погруженный в размышления командир почти сбил с ног палубного техника, внезапно возникшего из тумана во главе группы сервиторов. Подняв голову, тот побледнел и отступил на шаг.

— Простите… капитан… — запинаясь, произнес механик. — Виноват.

— «Милость Императора»! — рявкнул Микал.

— Простите, сэр?

— Где «Милость Императора»? — повторил пилот.

— А… МИИМ2243, вы имеете в виду? «Милость», сэр? Она… Она вон там… — бормотал издерганный техник, указывая на громадину «Мародёра», подсвеченную сиянием дуговых ламп. — Мы как раз закончили чинить её ауспик.

— Ауспик? — переспросил Микал. — А с ним-то какие проблемы?

Спешка, с которой 1167-е крыло перебросили с Фордроста, привела к всевозможным проблемам с обеспечением, в том числе, нехватке во флоте обученных техников. Из-за этого многие наземные бригады перебрасывали внутри эскадрильи, причем «Милость Императора», получившая новый экипаж, оказалась в очереди на обслуживание одной из последних. Это постоянно выводило Микала из себя.

— Н-никаких, сэр, — выдавил механик.

Услышав колебание в его голосе, пилот шагнул вперед, так, чтобы обезображенное оспой лицо оказалось неприятно близко к расширившимся глазам техника.

— Лучше бы это оказалось правдой, — сказал Микал.

— Спокойнее, капитан, — прошептал Бернд, вставая между пилотом и съёжившимся механиком. Затем бомбардир движением головы предложил несчастному вернуться к своим занятиям, и техник поспешил прочь в сопровождении ватаги трясущихся сервиторов. Насупившись, Микал смотрел, как Хоулек разбирается с ситуацией — его легкий нрав и чувство юмора резко контрастировали с раздраженной вспыльчивостью капитана. Порой командира возмущало поведение Бернда, но в глубине души он понимал, что сейчас бомбардир поступил правильно. Пилот, затевающий драку с палубным техником? О чем он думал?

— Соберись, — пробормотал Микал самому себе и повел экипаж к внушительной громадине «Мародёра».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.