Полночь

Грин Жюльен

Жанр: Классическая проза  Проза    1992 год   Автор: Грин Жюльен   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Полночь (Грин Жюльен)

Полночь Жюльена Грина

Чудесное чудесно лишь в противоположности к прозе и в мире разделенного.

Ф. Шеллинг [1]

Жюльен Грин — писатель загадочный. И хотя он не писал фантастики в общепринятом значении слова, Грина без особой натяжки можно назвать фантастом. Почти в каждой из его книг происходят события, не укладывающиеся в рамки привычного, рационально объяснимого. В глубине его прозы, драм и эссе обнаруживается зыбкость, непрочность земной основы, способной обрушиться в бездну мрака, небытия, тайны… Но и пласт реальности в романах Грина тоже значим. Вещи в нем узнаваемы, объемны, почти осязаемы. Их призрачность раскрывается исподволь и подготавливает крушение тщательно выстроенного мира. Катастрофы разламывают этот мир чаще всего в финале романов, но их предчувствие не оставляет читателей на протяжении всех страниц.

Между тем сам Грин прожил жизнь достаточно благополучную. Он родился в Париже, в 1900 году, в состоятельной американской семье, увлекался живописью, музыкой и литературой, получил образование в университете штата Вирджиния и вернулся во Францию, где уже в двадцатые годы стал известным писателем, впоследствии получив престижнейшие литературные премии и при жизни заслужив славу классика. Его много печатали на родине и за рубежом — нужды он не знал. Мировые войны задели его лишь краем: юношей семнадцати и восемнадцати лет он служил в американской и французской армии в полевом госпитале и в артиллерии, оккупацию Франции Гитлером он пережил в Соединенных Штатах, работая на радио и читая лекции о литературе; французское гражданство принял лишь в 1970 году, накануне выборов во Французскую академию, где занял место умершего Франсуа Мориака. Другие претенденты, признав в Грине законного наследника покойного мэтра, даже не явились к началу голосования. Прожив до девяноста лет, Грин продолжал плодотворно работать, выпуская том за томом свой «Дневник». Это обширное и неоднозначное повествование о человеке, живущем в определенную эпоху и извечно раздираемом борьбой порывов грешной плоти и моральных заповедей веры. Создававшийся на протяжении шести десятков лет, дневник Грина включает книги о юности и зрелости художника, о времени и о себе, приближаясь к форме столь распространенного в западноевропейской литературе XX века эссе: «Уйти на рассвете», «Открыты тысячи дорог», «Юность», «Земля так прекрасна», «Свет мира…». Грин пересматривал, перекомпоновывал, переиздавал свои эссе, опубликовав «Речь и ее двойник» в 1985 году. Он сам изумлялся, насколько по-разному воспринимаются эти книги в момент создания и годы спустя. Но через все контрасты и метаморфозы проходит мысль о встрече человека с тайной. Название одного из томов — «Путь к невидимому» — можно распространить на все творчество писателя.

Интерес Грина к эссеистике ставит его в один ряд с такими современниками, как Ф. Мориак, А. Жид, Р. Мартен дю Гар, А. Мальро, А. Камю… Симптоматично, что и сам Грин, и критики оценивают место дневников в его творчестве чрезвычайно серьезно. Без обращения к этим книгам трудно понять Грина. И не потому только, что в них он комментирует эпоху, рисует портреты окружающих его писателей, художников, музыкантов, часто представляющие самостоятельный интерес, оценивает собственные произведения, — Грин считает дневник и роман двумя сторонами выражения сущего. «Если мы там увидим, — говорит Грин, — человека во власти раздирающих его страстей и вместе с романистом откроем механизм создания его творений, жизнь героев, их надежды, стремления, борьбу — мы познакомимся с детством и юностью писателя». Продолжив Флобера, признавшего внутреннее родство с «Госпожой Бовари» — «Эмма — это я», — Грин заявляет: «Я — все мои персонажи».

И как персонажи его романов, он тоже не предстает в дневнике счастливым. Потеряв четырнадцати лет мать, а затем отца и сестру, он постоянно испытывает страх смерти, остается одиноким, не заведя жены и детей, не создав прочного дома. Его преследуют тревоги и колебания. Внук и сын протестантов, шестнадцати лет Грин переходит в католичество, чтобы в двадцать четыре разразиться «Памфлетом против католиков во Франции», искать свой символ веры в тридцать лет на Востоке, в Индии, в мистических учениях о переселении душ, и вернуться в 1948 году в лоно католической церкви.

При всех колебаниях, решительно отрицая правомерность именовать его католическим писателем, Грин вместе с тем никогда не отказывается от идеи Бога. Его споры с Мориаком и философом-теологом Маритэном — по большому счету разногласия единомышленников. Нельзя преуменьшать значения дневниковых свидетельств Грина о том, что он будет всегда искать свою систему в Библии, что Ветхий и Новый завет — его настольные книги и даже присутствие в его романах демона зла не исключает благодати, ибо «там, где есть дьявол, есть и Господь Бог». Временные увлечения индуизмом и метапсихозом не изменяют основ метафизических воззрений Грина, сохраняющих почти средневековый, мистический верх и низ, доминирующее движение по вертикали, падения и взлеты. «Даже в самые мрачные часы, — пишет Грин, когда терпят поражение все мечты, надо вспомнить, что там, наверху, очень далеко, сияет вечный свет. Что бы мы ни делали, мы идем, порой вопреки самим себе, к счастью, о котором наш разум не имеет ни малейшего представления. Зачем сожалеть о тенях этой земли? Надо думать с надеждой и мужеством о смерти — большой, сияющей стране, простирающейся по ту сторону черной двери». Признавая себя мистиком, Грин называет любимой эпохой средневековье и декларирует ненависть к политике: «Она мешает всему, что я люблю, угрожает свободе, счастью, мешает мне творить. От всего сердца я мечтаю о чистых литературе и искусстве».

Мечта эта остается неисполнимой. Постоянно декларируемое равнодушие к современности — скорее желание автора, чем действительность, за которую оно выдается. А страстная заинтересованность писателя судьбами мира, пропитывающая его дневники, заставляет усомниться и в искренности отказа сделать свой выбор. Он с горечью фиксирует дату 31 января 1933 года: «Сегодня Гитлер назначен канцлером… Немецкий народ не созрел для демократии и хочет быть рабом. Гитлер — возможный диктатор». Ему внушает глубокую неприязнь партия «Огненных крестов», тревогу — убийство в Марселе министра иностранных дел Луи Барту и германский альянс с Муссолини. Но и многотысячные забастовки, пение «Интернационала», выступления «товарища Тореза» тоже не вызывают у Грина энтузиазма. Борьба левых за создание Народного фронта, консолидация противоположных, реакционных сил, фашизация Европы, угроза надвигающейся войны, а затем и сама война приводят Грина к мысли, что наш мир исчезает в ужасающем хаосе: «Мы сходим в ночь тоталитарных режимов, которые оставят гуманизму совсем мало места. А что затем? Что придет на смену? Какой порядок? Где искать черты человека будущего? Останутся ли в 2000 году писатели, люди, которым разрешат мечтать, или только солдаты, унтеры и скучные диктаторы?.. Нет ничего ужаснее диктатора. Абсолютное отсутствие фантазии. Весь мир в униформе и — шагом марш!» Особенно тревожит Грина судьба Европы — с ее старыми соборами, «домами по росту человека», древней культурой. С горечью говорит он об истерзанной России, на лучшее будущее которой ему так хотелось бы надеяться, о «преданной и проданной» политиками Франции. В победоносную войну Гитлера он не верит.

Равно владея двумя языками, имея возможность безбедно жить в Штатах, Грин чувствует себя в Новом Свете неуютно. Только французский язык дает ему «ощущение твердой линии». Когда он пишет на английском, его «рука дрожит». Лишь однажды, в годы войны, он выпускает в Америке книгу на языке предков. Дневниковая запись: «Моей Америки больше не существует. Язык — это тоже родина» — формулирует окончательность его выбора — не как писателя франкоязычного, а как писателя французского.

Дебют был блестящим. Грин начинает свой путь в 1926 году, выпустив роман «Мон-Синер» одновременно с «Искушением Запада» А. Мальро и «Под солнцем Сатаны» Ж. Бернаноса. Вслед за первым в 1927 году последовала «Адриенна Мезюра», а в 1929-м — «Левиафан». Все три книги, по справедливому замечанию критики, «несут на себе „отблеск Америки“». Особенно относится это к «Мон-Синеру», действие которого развертывается на американском Юге. В «Адриенне Мезюра» оно уже переносится во французскую провинцию. Все три романа справедливо относят к первому периоду творчества, в котором Грин определяет круг излюбленных тем, собственный стиль и характерные приемы письма. Объединяет их и общность авторской позиции, религиозная идея греховности земной жизни. В романе «Мон-Синер» героиня, вышедшая замуж по расчету, поджигает усадьбу. Адриенна Мезюра, пытаясь вырваться из плена, в котором ее держат деспотичный отец и сестра, становится невольной убийцей. Само название «Левиафан» напоминает о библейском чудовище, о скверне, в которую погружены жадные души.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.