Ковчег для Робинзона. Все о жизни морского кочевника

Ньюмейер Кеннет

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ковчег для Робинзона. Все о жизни морского кочевника (Ньюмейер Кеннет)

По материалам книги Кеннета Ньюмейера «Sailing the Farm»

* * * Ковчег для РобинзонаОдна лишь беспредельность впереди,Непостижимы бездны и пространства,И странны лица там, и странны те пути.К далеким именам протянется пунктирНа картах, где еще видныСледы отважных, лучший ориентир.Их голоса зовут – да, верно, путь опасен,Только смертьВольна бродить и дома у тебя,Под ручку со своей сестрицей, скукой.I see before me fathomless depths and far fung distances – vastness beyond vast.I see names of places, transcendental spaces, strange faces.I see routes across the earth, well tracked routes of famous men, men saying “Come, I have been here, the way is not safe, but Death stalks surely where you now reside – and boredom – Death’s brother

Введение

Когда мне исполнилось 15 лет, я уже твердо знал, что когда-нибудь стану моряком. В тот год отец купил 27-футовый бристольский шлюп, и эта лодка стала для меня настоящим кораблем, а река Гудзон, на которой мы жили, – морем. Наша семья и друзья совершали плавания в Вест-Пойнт, вдоль побережья Новой Англии и даже до мыса Кейп-Код, Блок Айленда и других столь же далеких и экзотических мест. Это была очень хорошая лодка с неплохими парусами, но она слушалась только одного отца и не признавала за румпелем никого другого.

Для меня уже тогда красота плавания значила гораздо больше, чем спортивная сторона занятий парусом: я начал понимать, что парусник может быть местом для жизни. Путешествуя под парусами в этом беспокойном и изменчивом мире, можно жить, работать, делать открытия, отдыхать.

Через два года я стал счастливым обладателем своей собственной лодки: новенького 30-футового краснодеревого шлюпа по проекту фирмы «Спаркмен и Стефенс».

Построил яхту наш сосед Фред Бергер. Когда он решил взяться за это дело, мне было всего три года. Начал он с того, что спилил на материал для будущей яхты несколько мешавших ему дубов на заднем дворе и приступил к сушке древесины. Прошло шестнадцать лет, но, увы, постройка так и не завершилась. Интерес Фреда к судостроению иссяк, и он уступил мне свою несбывшуюся мечту. Летом я как следует поработал над оснасткой, и вскоре нью-йоркская гавань и мисс Свобода остались у меня за кормой.

Мы с Салу (Salu) шли на юг и зашли мы далеко. Обошли все Багамские острова, заходили в Ки-Уэст во Флориде. Погода была прекрасна – лучший сезон, мне еще не было девятнадцати… Индиговые воды, чужие земли, пустынные острова. Каждую ночь ужин из омаров и морских окуней. Я тоже попался на крючок: зацепило. Сомнений не было, именно такой образ жизни мне по душе больше всего.

Но у Салу оказалось слишком много недостатков для океанских плаваний. Ведь она была разработана как быстрая прогулочная лодка для выходных дней. Ширина семь с половиной футов была маловата, а парусное сооружение слишком высоко. Лодка очень чутко реагировала на любое усиление ветра, а в свежую погоду начиналась адская скачка. Живой характер лодки радовал и добавлял адреналина, когда надо было пересечь Гольфстрим, но в долгом плавании начинал несколько утомлять. Через год и 7000 миль после приобретения Салу мы с ней расстались: я удачно продал лодку в Майами, получив хорошую прибыль.

Следующие несколько лет мне не пришлось ходить под парусом и даже ступить на палубу. Я гонял по всей Америке на мотоцикле, жил в коммунах в Орегоне и Калифорнии, работал в магазинах здоровой пищи, изучал эзотерические практики.

Но постепенно в голове зрела идея, что для моего мобильного образа жизни парусник может быть лучшей подвижной платформой, притом самодостаточной. Созрев, идея сконденсировалась в Кона Хай (Kona Highe) — 30-футовую лодку с вельботной кормой, шириной 10 футов и водоизмещением 8 тонн. После года строительно-восстановительных работ (план был на два месяца!) я снова отошел от причала на Гудзоне и потихоньку двинулся из нью-йоркской гавани, над которой в этот день крутилась снежная метель.

Путешествуя по южным и западным островам Карибского моря, я узнал и начал применять много методов, которые можно объединить словами «возобновляемое морское хозяйство». Специальные банки и лотки поставляли на камбуз свежую зелень. Экипаж в моем лице занимался бизнесом, ведя меновую торговлю с аборигенами. В обмен на всякие промтовары мы получали топливо, краску, продукты и т. д. На Ямайке я иногда зарабатывал по сто баксов в день, катая туристов.

Я понял, что крейсерское плавание на яхте – не обязательно 10-дневный отпуск, проводимый в монотонной работе на замороженном севере. Было бы желание, а благодаря разумному планированию и доступным заработкам вольное плавание может продолжаться сколько угодно. Я провел как океанский житель два года, но потом потянуло на берег – хотелось получить образование, набраться опыта сухопутной жизни, да и личной жизнью пора было заняться.

Я продал Кона Хай, рассчитывая посмотреть на мир, находящийся за пределами пешеходной прогулки от причала. Но вскоре после этого один из моих друзей, Марк, стал рассказывать о возмутительно замечательной лодке, которую выставили на продажу на острове Сент-Люсия. Я отвечал, что никакая лодка на ближайшие несколько лет мне не нужна, но он не мог остановиться и прожужжал мне все уши. 40 футов длиной по палубе, 12 футов ширины, 6 – осадка, водоизмещение 18 тонн. Корпус из оцинкованной стали, голландский проект и постройка. Дизель, каюты из красного дерева, топливные и водяные танки на 1000 миль ходу, душ с горячей водой, стерео и т. д. и т. п. И всего за 24000 $!

Короче, через неделю я был на Сент-Люсии. Раз уж я лодочный наркоман, зачем зря мучиться. Черт возьми, почему бы не взять эту лодку?

С легким попутным ветром мы прошли под парусами вдоль Антильских и Багамских островов в Майами, где начался ремонт и доработка. Вместо передней каюты я устроил на Ла Лайонс (La lionesse) настоящий парник. Оборудовал систему сбора пресной воды, солнечный опреснитель, емкости для хранения продуктов, в том числе с использованием инертной азотной атмосферы. Потребности в электричестве должны были покрывать генератор на главном двигателе и солнечные панели на крыше каюты. Я не хотел возвращаться на сушу, пока для этого не будет особо привлекательных или занимательных причин.

Ла Лайонс была лабораторией, где я применил все идеи и технологии, наработанные на предыдущих лодках. Единственное, чего я не мог получить или сделать сам в плавании – дизтопливо и пропан. Скажете, ничего страшного для парусника? Так-то оно так, но все же я понял, что совершил ошибку, выбрав в качестве платформы для системы жизнеобеспечения тяжелый мотосэйлер. Да, тут была не каюта, а целая гостиная или даже пещера. Но для того, чтобы эта махина двигалась, требовался почти штормовой ветер или целый бак топлива. Под мотором при скорости 4 узла расход топлива составлял 550 л на 1000 миль. Для такого судна это неплохо, но я твердо решил: моя следующая лодка будет не такая большая и только с маленьким вспомогательным двигателем, а может быть, и вообще без него.

Вместе с Ла Лайонс мы прошли около 20000 миль, побывав на Багамских островах, в восточной и западной части Карибского моря и на Тихом океане. В то время я стал истовым вегетарианцем и не ел даже рыбу: мне хватало овощей, фруктов и орехов. Торговля этими же продуктами успешно пополняла мои финансы. Кроме того, я продавал местным жителям и другим яхтсменам рыболовные снасти, цифровые часики и всякие мелочи. Такая жизнь могла продолжаться бесконечно, но через два года я решил дойти до Сан-Франциско и там выставить лодку на продажу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.