О ревности

Амфитеатров Александр Валентинович

Жанр: Публицистика  Документальная литература    Автор: Амфитеатров Александр Валентинович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
О ревности ( Амфитеатров Александр Валентинович)

I

Убійство въ Царскомъ Сел баронессою Врангель сестры своей, Чернобаевскій процессъ въ Москв и рчи и ходатайства женскаго конгресса въ Париж заставили печать и общество снова разговориться на тему о ревности, мирно спавшую въ архив чуть ли не со временъ «Крейцеровой сонаты».

Признаюсь откровенно. Говоря о ревности, я буду писать о чувств, мн совершенно неизвстномъ, которое я могу вообразить себ лишь вчуж, отвлеченно, по конфиденціямъ добрыхъ друзей и знакомыхъ изъ разряда Отелло, да по романическимъ книжкамъ съ исторіями о ревности или съ анализомъ ея психологіи. Я, словомъ, знаю, что есть такое скверное чувство въ разряд страстей человческихъ – ревность, знаю, какъ она выражается вншнимъ образомъ въ поступкахъ человческихъ, понимаю ея источники и мотивы; но ршительно не въ состояніи вообразить ее въ субъективномъ примненіи. Мн никогда не случалось ревноватъ, – думаю, что и не случится, разв что къ дряхлой старости натура человка, говорятъ, иной разъ мняется до корня, и удовольствіе испытать муки Отелло или Позднышева сохранено для меня благодтельною природою лтъ на 70–75. Но старческая ревность, обыкновенно, относится къ разряду комическихъ явленій жизни, a не трагическихъ; она обычный сюжетъ для водевиля, но рдко возвышается до трагедіи. Такъ что удивить міръ ревнивымъ злодйствомъ я, кажется, пропустилъ вс сроки. такимъ образомъ, могу говорить о ревности – «какъ старый дъякъ, въ приказахъ посдлый, добру и злу внимая равяодушно, не вдая ни жалости, ни гнва».

Прошу извиненія за субъективный и даже автобіографическій тонъ выше напечатанныхъ строкъ. Но такія сомнительныя, неопредленныя чувства, какъ ревность, всегда анализируются y насъ въ субъективной примрк. Читаешь разсужденія о ревности россійскихъ Платоновъ и – такъ и видишь въ промежутк общихъ фразъ, обвиняющихъ или оправдывающихъ, глядя по убжденіямъ автора, какъ онъ мысленно прикидываетъ теорію на свой личный практическій салтыкъ:

– A что, молъ, если бы сбрендила моя Марья Ивановна?! О!!!..

И точки. Много много выразительно-кровавыхъ точекъ. Или наоборотъ:

– A вотъ, кабы отъ меня сбжала Пульхерія Андреевна, – ужъ показалъ бы я міру, какъ гуманно и рыцарски долженъ относиться къ подобнымъ происшествіямъ истинно интеллигентный и порядочный человкъ.

– Ахъ, если бы онъ измнилъ мн, я бы убила ero!.. ее!.. всхъ!!!

– A я… я пожертвовала бы собою для ихъ счастія и потомъ… умерла бы!

Мн кажется, что сильное развитіе половой ревности въ нашемъ современномъ обществ, – a развитія этого отрицать нельзя, – происходитъ отъ романической привычки удлять ей вниманія гораздо больше, чмъ она того заслуживаетъ, a вниманія больше заслугъ удляется ей по романическому же предразсудку считать ревность чувствомъ возвышеннымъ, благороднымъ, украшающимъ любовь и представляющимъ непремнный ея признакъ, чуть не доказательство ея истинности.

Кому не случалось слышать жалобъ отъ женъ, сомнвающихся, любятъ ли ихъ мужья, потому что:

– Что же это? За мною вс ухаживаютъ, я кокетничаю направо и налво, a ему – что стн горохъ: хоть бы замчаніе сдлалъ, хотя бы поморщился… Значитъ, онъ не боится потерять меня для другого! Значитъ, я ему – «все равно!» Значитъ, онъ меня не любитъ! О, я несчастная! Или, наоборотъ, дикихъ и глупыхъ восторговъ:

– Ахъ? душка! какъ онъ меня любятъ, какъ любитъ! Иванъ Ивановичъ всего лишь тмъ и провинился, что захалъ къ намъ въ непріемный часъ, a я все-таки его приняла… Ну, и досталось же мн! буду помнить! Чуть не убилъ, – право: ты, говоритъ, такая, ты, говоритъ, сякая… Едва-едва отговорила его не вызывать Ивана Ивановича на дуэль. Просто, – тигръ какой-то!

Извстенъ трагикомическій разсказъ Герберштейна, имющій уже почтенную давность четырехъ вковъ, о русской дам, на которой жедился нмчинъ. Супруги жили счастливо, но молодая думала, что она несчастна, и плакала горькими слезами, потому что мужъ ее не колотилъ.

– Вс мужья бьютъ своихъ женъ, a ты не бьешь, – значитъ, я теб не люба! ты другую любишь.

Нмецъ, изумленный столь странною логикою супружескихъ отношеній, долгое время уклонялся отъ доказательствъ своей нжности чрезъ посредство побоевъ. Но, наконецъ, жена его такъ одолла, что онъ ршилъ: «съ волками жить, по-волчьи выть», – и отдулъ благоврную разъ, другой, третій, къ полному ея удовольствію. Потому-ли, что нмецъ, какъ нмецъ, любилъ все длать аккуратно, и, ужъ если взялся бить, то билъ на совсть; потому ли, что, ознакомясь съ новымъ спортомъ, вошелъ во вкусъ и сталъ упражняться въ немъ до чрезмрнаго усердія, – только жена нмца вскор захирла и умерла. A нмцу отрубили голову

Современное стремленіе женщины быть «интересно»-ревнуемою вполн сродни этому средневковому влеченію быть битою по любви. И, если смотрть въ корень, оно не мене унизительно для женщины, чмъ то, старинное, потому, что въ немъ, со стороны женшины, громко звучитъ то же странное, страдальческое желаніе сознавать себя вещью, собственностью мужчины, что въ средневковыхъ просьбахъ о побояхъ.

– Хочу страданіемъ познать, что я твоя! – такова логика жены Герберштейнова нмца.

– Обрати въ адъ подозрній и мою, и свою жизнь, – тогда я сознаю, что я твоя! – такова логика современныхъ охотницъ до трагедій ревности. Для нихъ любовь прежде всего является чмъ-то въ род «наказанія на душ», какъ для дуры эпохи Герберштейна была она наказаніемъ на тл.

Романтическая эпоха, когда ревность, въ качеств сильной страсти, порождающей эффектныя эмоціи, была особенно въ чести, прославляемая, какъ чувство, хотя мрачно-губительное, но прекрасное благородное, навязала потомству предразсудки эти съ необычайною прочностью. Я зналъ и знаю весьма многихъ мужчинъ, совсмъ не ревнивыхъ по существу, которые искренно стыдились отсутствія въ нихъ этой способности и – за неимніемъ гербовой, писали на простой: играли въ ревность, притворялись ревнивцами, при чемъ инымъ удавалось и въ самомъ дл уврить себя, будто они ревнивы. Уврить не только до громкихъ и страшныхъ словъ, но и до нкоторыхъ дяній даже уголовнаго характера, въ которыхъ потомъ они мало, что горько раскаивались, но и прямо и откровенно обвиняли себя: сдуру сдлалъ! самъ не знаю, зачмъ! Предразсудокъ о «порядочности» ревности создаетъ весьма частое театральничанье ревностью. Имъ полны романы мальчишекъ, – «на зар туманной юности». Боже мой! да кто же изъ насъ не вспомнитъ, какъ въ 18–20 лтъ онъ гримировался Отелло предъ какою-нибудь Анною, Марьею, Лидіей, Клавдіей и т. д. Простите за опять субъективные «реминисансы». Я, напримръ, впервые въ жизни очутился въ Петербург, на двадцатомъ году жизни, потому что жестокая «она» вышла замужъ за военнаго офицера, и я всеконечно не могъ! не могъ!! не могъ!!! оставаться съ «нею» въ одномъ город, дышать однимъ воздухомъ… И я ухалъ въ Петербургъ, разыгравъ такія сцены отчаянія, что просто Сальвини вс пальчики перецловалъ бы, a главное, и самого себя стараясь держать въ глубокомъ убжденіи, что я дйствительно несчастенъ, и жизнь моя разбита, и вс свтила потускли, и вс радуги померкли. И ужасно злился на себя, когда, сквозь это театральничавье, вдругъ начинали мелькать настоящія-то молодыя мысли: – A хорошо въ Петербург будетъ въ театръ сходить, Савину посмотрть! a улицы-то, говорятъ, въ Петербург чястыя, a дома-то огромные! «Мднаго всадника» увижу, Эрмитажъ. Славно!.. И старался хмуриться еще мрачне, дабы окружающіе не замтили паденія барометра моихъ чувствъ и не умрили, въ соотвтственномъ отвошеніи своего ко мн сочувствія. Но въ вагон, едва поздъ двинулся, мн вдругъ стало такъ мило и весело, что я ду въ Петербургъ, что я чуть-чуть не подскакивалъ на скамъ… Объ «измнниц» и по дорог, и въ Питер я ни разу не вспомнилъ, провелъ время самымъ счастливымъ и утшительнымъ образомъ, а, вернувшись въ Москву, едва не привалился на экзамен по римскому праву y Боголпова и, зубря лекціи, со злостью думалъ:

– Очень нужно было ломаться и весь этотъ глупый романъ разыгрывать: лучше бы въ университетъ ходилъ… Долби теперь на спхъ! удивительное удовольствіе!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.