Паразиты

Знаменский Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Паразиты (Знаменский Александр)

Жуткий предсмертный вопль разорвал благостную тишину подмосковного леса, и опять полная, даже какая-то оглушающая тишина повисла над лесистой местностью, над небольшим озером, скованным ледяным панцирем, над дорогой, занесенной снегом и недавно расчищенной снегоуборочной техникой. Только сейчас, после крика, тишина уже не показалась Гвоздю такой спокойной и умиротворяющей, как прежде. Теперь она напоминала гнетущую тишь ночного кладбища, когда не в меру разыгравшееся воображение рисует одинокому путнику в его воспаленном мозгу всяческие ужасы и всевозможные страхи.

Двух незнакомцев, вышедших из перелеска на дорогу, Гвоздь заприметил минут через десять после того самого вопля, раздавшегося именно в том месте, откуда они появились. Повинуясь собственной интуиции, Гвоздь быстро нырнул в мягкий сугроб у дороги и замер, закопавшись в снегу, словно тетерев в поисках тепла и корма. Но просидел он там недолго. Через какую-то минуту осторожно высунулся из сугроба, желая, с одной стороны, остаться незамеченным для неизвестных ему людей, с другой же — самому видеть то, что они предпримут. И он добился своего, увидев, что один из незнакомцев — высокий полноватый молодой мужчина с длинными, как у гориллы, руками и в какой-то дурацкой черной кепочке, нахлобученной на голову по самые уши, — наклонился вниз и, зачерпнув горсть снега, принялся тщательно вытирать им руки, будто пытался стереть липкую грязь с ладоней и пальцев. Второй — невысокий сутулый старик, одетый в светлый овчинный тулуп и коричневую шапку-ушанку, — помахал кому-то рукой, и тут же из-за поворота, ревя двигателем на форсированном режиме, к ним подкатила белая «Нива» и резко остановилась, натужно взвизгнув тормозами.

Гвоздь высунулся еще больше. Он заметил, что в подъехавшую машину уселся только высокий молодой мужчина в кепке. Сам же старик, попрощавшись с ним и с водителем, которого Гвоздь так толком и не разглядел, направился в ту сторону, куда шел и сам Гвоздь, — к противотуберкулезному санаторию-профилакторию, носившему красивое название «Зеленая роща».

«Нива» же, сорвавшись с места, как застоявшийся конь, промчалась мимо ненадежного снежного убежища, в котором скрывался Гвоздь, и, обдав его выхлопными газами, свернула в сторону райцентра Талдом.

«Интересное кино, — подумал Гвоздь, вылезая из сугроба и отряхивая налипший снег со своего видавшего виды демисезонного пальто, в котором он ходил уже не первую зиму за неимением более теплой верхней одежды. — Так вот идешь себе по дороге, никого не трогаешь, а тебя уже судьба-злодейка подстерегает… Хвать булыжником по мозгам — и привет родителям!»

Вообще-то Гвоздь всегда считал себя человеком невезучим и для этого имел все основания. Ему было немного за сорок, когда он впервые угодил за решетку, поругавшись с хозяином дачи, которую подрядил его охранять один давний знакомый кавказец, пользовавшийся особым доверием у Мехлиева. Гвоздя осудили «за соучастие в краже с дачи гражданина Мехлиева крупных материальных ценностей в виде валютных средств и драгоценностей на крупную сумму». По крайней мере, так значилось в уголовном деле, с которым Гвоздя, а точнее Федосеева Павла Алексеевича, ознакомили в следственном изоляторе. И это его-то, старого правдолюбца и бессребреника, обвинили в соучастии в краже!.. И кто? Мехлиев… Будто бы милицейскому следователю не известно было, что проклятый Мехлиев сам первейший вор, числившийся в уголовном мире за крупного авторитета. Он же, Гвоздь, только и сделал, что однажды сказал ему: «Хозяин, прибавил бы деньжат к зарплате, а то на жизнь не хватает. Все с каждым днем дорожает… А ты себе еще наворуешь…» За это и поплатился, поскольку в воровстве обвинили его самого. Хотя он ни сном ни духом не ведал ни о какой краже на хозяйской даче. Верно говорят в народе, что простота хуже воровства.

С тех пор Гвоздь старался не лезть в чужие дела, но не всегда у него это получалось.

Осторожно ступая, словно сапер по минному полю, Гвоздь подошел к тому месту, где еще недавно топтались двое неизвестных в ожидании машины, и сразу заметил спрессованные комки снега, окрашенные чем-то красным.

«Бог ты мой! Да это же кровь…» — подумал Гвоздь.

Боязливо оглядевшись по сторонам и не заметив ни одной живой души, он пошел к перелеску по тропинке, протоптанной незнакомцами. Вскоре он вышел к недостроенному зданию свинарника, «замороженного» строителями до лучших времен. Следы вели прямо внутрь здания. И Гвоздь хотел было сразу пройти туда, но почему-то замешкался, нерешительно остановился на пороге и глубоко задумался. Он почувствовал, что боится шагнуть под своды бетонных конструкций недостроенного здания, боится того, что увидит в одном из помещений.

«Зачем мне это надо? — уговаривал он самого себя. — Мало я себе разных неприятностей нажил из-за своего проклятого любопытства? Ведь таким, как я, невезучим, нельзя и думать о благоприятном исходе в любой афере. Стоит только втянуться — и крышка. Нет, народ мудр. Он правильно говорит, что под невезучим и дорога провалится. Это факт. Испытано на себе. Нет, не пойду я туда ни за какие коврижки. Мало у меня своих неприятностей? Вот и с зятем Василием, у которого ночевал, разругался в пух и прах. И чего я хотел ему доказать? Что он как «новый русский» просто не сможет остаться человеком честным с незапятнанной репутацией? Это и так ясно. Крупные состояния еще никто и никогда честным путем не сколачивал. Я, по крайней мере, о таких слыхом не слыхивал. А зять, вишь ты, обиделся. Сказал Светке — моей младшенькой, — чтобы ноги больше ее отца-рецидивиста, то есть меня, в его доме больше не было. Ишь какой шустрый! Впрочем, Васька еще одумается. Он человек вспыльчивый, да отходчивый. Так что с зятем мы поладим на следующие же выходные. Посидим за столом ладком, уговорим бутылочку тишком. И все будет тип-топ, как говаривают нынешние молодые. А тут дело серьезное. Кровью пахнет… Нет, не пойду я туда…»

Подумав так, Гвоздь уже совсем было хотел вернуться на дорогу, но тут будто черт его дернул, и он, на чем свет стоит проклиная себя и свое любопытство, шагнул в бетонное помещение недостроенного свинарника.

Сначала внимание Гвоздя привлекли еще не застывшие капли крови на бетонном полу. Они вели под темный деревянный навес, на котором валялись разодранные бумажные мешки из-под цемента. Заглянув под навес, Гвоздь отпрянул как ошпаренный. Ему показалось, что чьи-то выкатившиеся из орбит нечеловеческие глаза сверлят его насквозь. Но нет, эти глаза не могли ничего видеть, поскольку уже остекленели.

Успокоив себя, Гвоздь снова нагнулся и только теперь разглядел в темноте под навесом тело мужчины средних лет в богатой дубленке, у которого была как-то неестественно вывернута шея.

— Э! Да у него горло перерезано… — сообразил наконец Гвоздь, кое-как развернув холодеющий труп к свету. — Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Угробили, значится, мужика да еще кровь с рук снежком стерли… Профессионалы!..

Надо сразу сказать, что на «жмуриков» Гвоздь на своем веку насмотрелся предостаточно. Недаром же он после второй «ходки» в места не столь отдаленные некоторое время проработал санитаром в городском морге. Там он насмотрелся на всякое, и потому труп неизвестного, который он обнаружил в недостроенном свинарнике, его нисколько не испугал. Гораздо в большей степени им теперь овладело чувство любопытства. Гвоздю очень хотелось узнать, за что же этому несчастному перерезали глотку, за какие такие дела?

В том, что сделали это те двое неизвестных, которые встретились ему на дороге, Гвоздь и не сомневался. Но вот с какой целью? Это ему очень захотелось выяснить. И совсем не потому, что в нем жил второй человек, всегда готовый доискаться правды, чего бы ему это ни стоило. Вовсе нет. Просто весь жизненный опыт Гвоздя говорил за то, что в наше время чаще всего убивают именно из-за денег, и денег немалых. А они сейчас бы ему ой как пригодились для поправки здоровья, подточенного неумолимой туберкулезной палочкой, подцепленной в многонаселенной камере предварительного заключения Орловского централа, где он провел не один месяц в ожидании отправки в зону. Это была вторая его «ходка», и все из-за того же Мехлиева, будь он проклят на том свете. Когда Гвоздь вышел после первой отсидки, то устроился в родном городе на хорошую работу — уборщиком на городском рынке. И все было бы хорошо, если бы этот самый рынок не оказался под контролем «азеров» во главе со старым знакомым Мехлиевым. Встреча с ним была незабываемой… В результате «дружественных переговоров» Гвоздя снова понесло на откровенность. Он сообщил Мехлиеву, что тот подонок и сволочь. Пьяный был. Проснулся уже в камере. На этот раз его осудили по серьезной статье — за убийство. Нашлись и подкупленные свидетели и даже вещественные доказательства. При нем была обнаружена финка со следами крови на стальном лезвии…

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.