Возьми мои сутки, Савичев!

Володин Борис Генрихович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Возьми мои сутки, Савичев! (Володин Борис)

I. ДВА ЭТАЖА ОБХОДА

Заведующая первым отделением Баштанова явилась в роддом вся в насморке и не успела открыть дверь в раздевалку, как чихнула. Женщина она была блеклая, крупная, рыхлая, а резонанс в подвальном коридоре, где гардеробная, душевые и кастелянская, — великолепный.

Савичев оказался очевидцем всего происшедшего: он как раз спустился из родового к кастелянше поменять халат и замызганные за ночь кровью белые миткалевые штаны на резинке.

Там, у бельевой, стояла старшая операционная сестра — там всегда перед сменой стояла сестра или акушерка из старших и по карантинному гриппозному ритуалу осматривала горло всем шедшим на смену сестричкам и акушерочкам и следила заодно, чтоб они не увиливали от обязательного предсменного душа. Чуть позади ее поста, у двух столов с утюгами, как раз подсобралась очередь из сестричек, уже осмотренных и намеревавшихся подгладить полученные в кастелянском окошке стираные халаты и косынки.

Врачей она не осматривала: стыдно было бы, если б их осматривать, сами должны знать, что инфекция для роддома — пожар. Но Баштанова — характер такой — с самого появления в роддоме, хоть и зав, а была на подозрении в легкомыслии. И, услышав фанфарный ее чих, старшая ткнула в чьи-то руки банку с деревянными шпателями, которые совала во рты, метнулась к лестнице, ведшей в роддомовское нутро, вернулась через минуту-другую, а еще чуть спустя — будто за другим делом, будто и вправду ему в его кабинете колпак припасли маловатый — явил под низкий подвальный потолок свои баскетбольные метр девяносто пять сам Главный.

Вера-кастелянша как раз догладила Савичеву чистый халат — врачам-мужчинам она гладила всем сама, врачам-женщинам — если успеет, девочки — на самообслуживании, — и тут Баштанова, заслонившись несвежей вчерашней маской, вышла из «чистого» хода раздевалки прямо пред очи Главного, который на этот раз с поразительной, несвойственной ему медлительностью прилаживал и приглаживал новый колпак. И он тотчас очень медленно и интимно повел Баштанову от «чистого» выхода из раздевалки за поворот вдоль наружной стены гардеробного пропускника, ко входу, предназначенному для явившихся с улицы, которым надо облачиться в чистое, и для идущих переодеваться в уличное. И, задержавшись под самым ярким в этом отсеке фонарем — а сейчас, в пересмену, они горели все, коридор и черные таблички на дверях душевых и подсобок просто сияли, — Главный заботливо пророкотал:

— У вас, Руфина Николаевна, здравствуйте, глаза слезятся…

После этого он отпустил баштановский локоток и принялся завязывать у себя на затылке марлевые тесемки маски — белейшей.

— Насморк, здравствуйте, будь ему пусто, — покорно ответила Руфина Николаевна и, чтоб тотчас не чихнуть, потерла переносицу.

— Ну что ж… Домой, — сказал Главный, ласково прожигая нескладную собеседницу своими очами, черными и чуть навыкате. — До свидания.

— Я б не пришла, да ведь Плесова дежурит, обход делать некому, а еще, грешным делом, у меня сегодня две группы практикума из училища, — героически сказала Баштанова.

— Я надеюсь, вы не хотите меня под суд? — негромко, но внятно осведомился Главный и вроде бы при этом слегка улыбнулся под маской. — Как Пархоменко из пятидесятого?

При последних словах Савичев навострил уши, ибо о таком исходе событий в пятидесятом роддоме он еще не слышал.

— Да я, что ли, его сажала? — обиделась Баштанова. — Я ж его в глаза не видела никогда!

— Тем более, — ласково сказал Главный. — Там у вас алиби, а здесь его не будет. И потому не надо таких самопожертвований в родильном доме. Всего хорошего, аспирин три раза, водку с перцем, молоко с боржомом и чай с малиной.

Кивнул. И ушел.

Баштанова опять зачесала переносицу — очень уж хотелось чихнуть. Она чесала ее, пока Савичев, отправившийся в раздевалку переодеть свои миткалевые штаны, не поравнялся с нею.

— Вот идол, а, Серега? — сказала Баштанова с восхищением. — И Маша хороша наша, сразу настучала. Ты с суток?

— Ага, — сказал Савичев.

— Кто у тебя первым дежурил?

— Бабушка.

— Спать не дала?.. С ней ведь не как со мной, наверно?

— С вечера было полтора часа тихих, а потом повезли… Двадцать седьмой еще не открыли, а уже седьмой вчера закрылся на обработку. Аж с Арбата везли, только поворачивайся.

— Патологии много было?

— Двое щипцов и одно атоническое…

— Справились?

— Справились. Крови литр перелили и ампулу полиглюкина.

Савичев шел первым. И в дверь гардероба он вошел первым, а Баштанова уныло плелась сзади, как жена на Востоке.

— Щипцы высокие?

— Одни высокие. Такие высокие, что Главного вызывали. Но это в час было. А дальше до утра была сама Бабушка. Ты ж знаешь: если уж что-то случилось, она начинает трястись и трясется, пока дежурство не сдаст. И вообще всегда всю ночь бегает, а раз она бегает, так и ты бегаешь. По мне так под утро еще часок запросто можно было поспать.

— А у меня две группы из училища сегодня, — вздохнула Баштанова, заходя вслед за Савичевым в дальний, врачебный отсек раздевалки, чтоб повесить халат да забрать манатки. — Да ты переодевайся, не стой! Не смотрю я на твои мужские прелести.

— А по мне хоть смотри, — ответил тотчас Савичев, но все-таки подождал, пока Баштанова зашла по другую сторону двойного ряда раздевалочных шкафиков. Ее шкафик был на той стороне.

— Две группы по четыре часа, — объясняла она через шкафики. — И тема-то «Нормальный послеродовой период», пока обходишь, все покажешь. И зачет у них на носу, и меня-то по приказу о совместителях ссадили со ставки на почасовые… Слышь, Сергей! Провел бы ты их за меня сегодня, а?.. А то вдруг часы пропадут? Я те деньги-то отдам, они те тоже нужны, ты вон лысеть уже начал от забот.

— У меня язык не ворочается, — сказал Савичев. — А когда по расписанию начало?

— С десяти и с двух. А ты скажи им, мол, что без перерыва, и тогда одну группу в час кончишь, другую — в пять. И ее, вторую-то группу, и пораньше можно отпустить, там девчонки толковые, все с десятилеткой, — которые в институт не попали.

— Нет, не получится, — сказал Савичев, поколебавшись. — Обход-то у меня ведь во втором отделении, а Бабка тоже после дежурства. Значит, первую группу надо вести к нам. У нас хоть нормальных и много, но все равно обычную организацию отделения они не увидят, а от наших дел каша в головах получится. А тут еще договариваться с Бабкой, мол, что, мол, как, да и вообще вы не преподаете, да сначала сделайте дело — знаешь ведь, как она. И опять же — мне аборты у Бороды… В другой раз стал бы, а тут — одно к одному.

— А, фиг с ним! На такси только зря потратилась! — Баштанова даже хлопнула дверцей, и сумка, которую она, вынув, поставила на шкаф, свалилась. — Пойду в училище, — кряхтела она, собирая рассыпавшуюся мелочь. — Может, договорюсь, чтоб вместо практических я им сегодня бы лекцию отчитала или в классе повторение на фантоме… Лучше всего бы сейчас на такси и в постель.

Ну где Савичеву было угадать, что после конференции Главный оставит его и сначала скажет, чтобы зря не обижался за то, как его разобрали на конференции по косточкам. В принципе он все провел хорошо, только надо быть последовательнее. Если по состоянию пациентки решил начинать артериальное нагнетание и даже обнажил сосуд, так нечего останавливаться на полдороге. Хорошо, улучшение было настоящим, а могло быть и обманчивым. И тогда упустили бы время. Вот так вот.

— …Ну ладно, бог, говорят, милостив, Сергей Андреевич, — кончил первую часть Главный и сказал Савичеву, чтоб он сейчас в свое нечистое второе отделение не заглядывал, Бабушка сама управится, как может; и пусть Савичев сегодня не ходит в отделение к Бороде, аборты вместо него сделает Людмила (Савичеву за них четверть ставки писали, а до полутора он уже дежурствами добирал).

— Давайте, — сказал Главный, — в послеродовое. Грипп. Баштанова в гриппе, в консультации двое в гриппе — оттуда тоже не снимешь врача. Надо выкручиваться. Плесова, как освободится в родблоке, придет помочь. А до того — сколько успеется. Успеется — этаж, успеется — полтора, не придет Плесова — два…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.