Ревность

Сэйнткроу Лилит

Серия: Странные ангелы [3]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ревность (Сэйнткроу Лилит)

Лилит Сэйнткроу

Ревность

Пролог

Я лежу на узкой односпальной кровати, в комнате, не больше, чем шкаф, в совсем крошечной квартирке. Листы бумаги, в которых я рисовала во время путешествия, острыми углами упирались мне в грудь. Я прижала их сильнее. За окном грохот Бруклина напоминал большого спящего зверя. Это движение на расстоянии, разговаривающее на своем безъязычном ворчании. Они вернулись с чистки крысиного нашествия, и они измождены. Снаружи приоткрылась дверь, я слышу звон бокалов, как наливается жидкость, и снова раздается голос моего отца.

— Ты должен, Огаст. Я не могу оставить ее где-либо еще, и я должен...

Огаст прервал его.

— Боже мой, Дуайт, ты знаешь как это опасно! А она еще просто ребенок. Зачем оставлять ее со мной?

Я прильнула к подушке. Это была подушка Огги. Он постелил кровать для меня, только в этой спальне было как в коробке из-под печенья. Они с папой думали, что я сплю. Я сделала глубокий вдох. Здесь пахло, как в месте, где жить может только мужчина — спёртым и испорченным дыханием от сигаретного дыма.

Стопка хлопнула по столу. Папа пил Джим Бим, и если он делал это быстро вместо того, чтобы потягивать, то ночка будет долгой. Огги припал к водке.

— Ей безопаснее всего здесь. Я должен сделать это! По... по веским причинам.

— Элизабет не стала бы...

Мои маленькие уши сонно навострились. Папа никогда много не говорил о маме. И, видимо, сегодня вряд ли собирался.

— Не надо, — стекло снова звякнуло — горло бутылки ударилось о бокал. — Не говори мне, что она сделала бы, а что нет! Она мертва, Доброслав! Моя маленькая девочка это всё, что у меня осталось. И она будет здесь. Думаю, я отправлюсь за ублюдком в Канаду, и когда я вернусь...

— А что если не вернешься, Дуайт? Что после этого я буду делать?

— Ну тогда, — сказал папа тихо, — она будет наименьшей проблемой из всех. Тем более у тебя есть друзья, которые знают, что делать.

— Нет никого, кому я могу доверять, — слова Огаста звучали угрюмо. — Ты даже не имеешь понятия, против кого идешь. Я мог бы связать тебя и попытаться остановить.

— Тебе придется убить меня, Огги. Перестань давить на больное, не при моей маленькой дочери, — неприкрытый гнев звучал в его словах. Если бы я была там, то испугалась бы. Когда отец говорил так, это означало, что лучше оставить его в покое. Он никогда не был жестоким, но хладнокровие и тишина, когда он был таким, не могли принести комфорта. — К тому же, это может оказаться охотой на другого дикого олуха. Скользкий ублюдок.

— Мы этого не знаем, — пробормотал Огаст. Это был не вопрос. — Месяц. Вот сколько я смогу продержаться, не сказав никому, Андерсон. И я делаю это не ради тебя. Это девочка заслуживает быть среди своих.

Снова тишина, и я почти могла видеть, как папины глаза белеют. Вся глубина голубого исчезает, и он выглядит так, будто его отбелили.

— Я и есть свой. Я ее родственник. Я знаю, что будет лучше для нее.

Я хотела подняться, протереть глаза, и выйти на кухню. Потребовать, чтобы они объяснили, что здесь происходит. Но я была всего лишь ребенком. Какой ребенок может подняться и требовать, чтобы ему что-то рассказали? К тому же, я не понимала и половины из того, что знала сейчас.

Я до сих пор не знала достаточно.

Когда я проснулась на утро, Огги поприветствовал меня почти сгоревшим омлетом. А по выражению его лица, я поняла, что папа уже уехал. Тот ребенок просто пожал плечами, зная, что папа вернется, и решал, что теперь делать с завтраком. Тот ребенок знал, что все будет в порядке.

Ребенок, которым я стала теперь, знает лучше.

Глава 1

Протяжный, отчаянный вой пронзил ночь.

Полагаю, этот звук можно было бы принять за сирену, если проигнорировать то, как она пронзила вас и как стеклянными пальцами вырывало из головы саму вашу суть. Крик был полон крови, горячего мяса и холодного воздуха. Я резко выпрямилась, толкая тяжелые бархатные покрывала в сторону. Моё левое запястье болело, но я встряхнула им и выскочила из кровати.

Я схватила свитер с пола и резко продела его через голову, радуясь, что не носила серьги. Пол, покрытый паркетом, холодил босые ноги; я бросилась через комнату и чуть не столкнулась с дверью. Открыла все замки неловкими пальцами. Синий стеклянный ночник освещал комнату достаточно для того, чтобы позволить мне не спотыкаться о незнакомую мебель. Я приехала сюда совсем недавно и ничего конкретно не запомнила.

И вряд ли долго пробуду. Учитывая тот факт, что все пытаются меня убить.

Тонкие голубые линии защиты вспыхнули в углу моего видения. Я поставила ее в первую же ночь приезда, и тонкие линии потрескивающего синего цвета сталкивались вместе в сложные узлы, вспыхивая только на краю видимости. На остатке пути я проснулась окончательно и прокляла дверь, вой до сих пор звучал в моей голове.

Бабушка была бы горда. Я ставила защиту без ее рябиновой палочки или свечи, и это становилось легче делать. Конечно, помогало то, что я уже не первый раз накладывала защиту. Сейчас, где бы я не находилась, я не лягу спать, пока не поставлю защиту. Черт, я, вероятно, даже не села бы на стул, не поставив на него защиту. Конечно, если бы умела это делать.

Я вырвала дверь, в то время как другой душераздирающий вопль расколол воздух и встряхнул коридор снаружи. Петли застонали — дверь была из твердой стали с четырьмя замками и цепью, два из которых не имели внешнюю замочную скважину.

Следовало догадаться,что я не смогу проспать всю ночь без суеты.

Свет ослепил меня. Я столкнулась с Грейвсом, стоявшим у моей двери. Мы почти упали в путанице рук и ног. Но его пальцы сомкнулись вокруг моего правого бицепса, и он удержал меня в вертикальном положении, указал правильный путь по коридору и подтолкнул в том направлении. Его волосы — окрашенные черные кудри с темно-коричневыми корнями — дико торчали.

Он должен спать в общежитии вервольфов. Его глаза поразительно вспыхнули зеленым на ровной карамели кожи. В наше время он действительно поразил этнический взгляд. Или, возможно, я просто увидела то, что было там все время, под его стилем мальчика-гота.

Мы бежали по коридору в странном тандеме. Мамин медальон отскакивал от груди. Я открыла пожарную дверь в конце коридора. Она ударилась о стену, и мы стали спускаться по непокрытой ковром лестнице.

Дело в том, что в общежитиях Главной Школы есть крыло, где спят светочи. Негласно это обычная школа. Просто, потому что у меня была своя собственная комната, не делало это место больше похожим на школу.

И только потому, что для светочей было отведено целое крыло, не означало, что там был кто-то еще помимо меня. Я одна. Конечно, есть ещё одна светоча, но в последний раз я видела ее в другой Школе — исправительной Школе, куда меня отправил не пойми кто — которая уже сгорела.

Два пролёта вниз, резко направо, плечо врезалось в дверную раму, но я просто продолжала идти. Этот зал даже не был застелен коврами, поэтому все отзывалось эхом, и двери с обеих сторон перекрывали щели для наблюдения.

Возле его двери не было охраны. Весь коридор задрожал, когда он бросился к стене и снова завыл.

Я схватилась за ручку; она отказалась поворачиваться.

— Чёрт! — я закричала, и Грейвс оттолкнул меня в сторону. Он додумался достать в коридоре с гвоздя связку ключей. Ключ вошел в замок, прокрутился, дверь открылась, и я ввалилась в комнату, едва не столкнувшись с семью с половиной футами очень расстроенного оборотня.

Пепел сгорбился, лапы с длинными когтистыми пальцами растопырились, как только коснулись голого бетона. Вой оборвался на середине, как будто он был удивлен. Белая полоса на его худой узкой голове светилась в отраженном флуоресцентном ярком свете коридора.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.