Вперед, по книжной тропе

Канстон Райан

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вперед, по книжной тропе (Канстон Райан)

Мне сложно писать, чернила заканчиваются, а от бумаги осталось парочка порванных листков. Рано или поздно и их тоже поглотит это кошмарное пламя. С тех пор, как я начал своё путешествие, оно преследует меня, словно бы мы играем в какую-то игру про полисменов и бандитов. Я не могу больше терпеть его существования, полагаю, что если бы у этого пламени был лик и в один прекрасный день я его сумел лицезреть, то уверяю вас, я без промедления плюнул бы в его самодовольную рожу.

Я желаю посвятить вас в моё небольшое приключение, чтобы вы ясно осознавали моё положение в этом мире. Всё началось двенадцатого января тысяча девятьсот сорок пятого года в Калифорнии. Я, Мюрей Джеймсон, и мой друг Джонатан Белз состояли в читательском кружке одного небольшого, но популярного книжного клуба. В тот день мы с ним остались на ночь, чтобы проверить некоторые работы наших фанатов, решивших показать нам свой литературный талант во всей красе. Честно сказать, я уже не упомню те тексты, но, то, что они были безграмотными и совершенно нечитаемыми, это, конечно же, не смыть из моей памяти.

Мой друг предоставил мне последнюю пачку, а сам отошёл по делам в уборную. Я, по заветам моего отца, не смел прекратить работать, мой долг был найти в этом мусоре колосок таланта. И вот мне назло, и пусть не винит себя мой отец, что я в первые дни проклинал его любовь к работе, попался один такой лучик надежды. Работа некого Р. Стивенсона. Название было очень странным, кажется, «Вперёд, по книжной тропе». Сначала я подумал о том, что это некая аллюзия на «Волшебника из страны Оз», но прочитав первые строчки, понял, что тут, скорее, что-то в духе мистера Лавкрафта (мой отец очень лестно отзывался о его работах, хотя я сам прочитал лишь парочку из них и не был впечатлён).

«Завлекаемый будет поглощён бездной. Вечность он проведёт в пустоте наедине с его ночными кошмарами. Сила его будет гаснуть вслед за последними мыслями о спасении. Лабиринт из книг ждёт…»

Последняя строчка показалась мне глупой. Нет ничего глупее троеточия в конце первого абзаца, словно бы за этим последует нечто выходящее за рамки понимания. А может, это желание продолжить историю? Я тогда часто ошибался.

Сидя за письменным столом, я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Бумага в моих руках мокла сама по себе. Совсем не понимая, что делаю и почему плачу, я встал из-за стола и направился в уборную к моему другу. Тогда-то меня окатило неведомым страхом, будто бы за моей спиной кто-то был, и сердце громко стало стучать в моей груди. Подойдя к двери, на мгновение остановился и прислушался. На улице было тихо, так что я легко мог слышать, что происходит. Громкие звуки чавканья донеслись до меня. Словно бы у ребёнка, лишённого каких бы то ни было манер, вдруг разыгрался аппетит, и он набросился на свою собственную собаку. Авось и мама не обидится. Я слышал треск костей.

Да, в тот самый момент я понял, что тут что-то не так. Дверь не подавалась, хотя — буду с вами предельно честным — попытавшись открыть её всего раз, я не решился на большие потуги. И вот, отпрянув назад, я облокотился на книжную полку и, возможно, то было совпадение, но сейчас я в этом не уверен, в мои руки упала книга без обложки.

За дверью я услышал голодное урчание. Не в силах больше этого выносить, я побежал к входной двери, ведь я был умным и начитанным человеком и понимал что к чему. Кто-то устроил за мной охоту, а раз я был дичью, то единственным моим выходом было бежать за горизонт, туда, где меня не сможет настичь то неведомое зло.

Радуйтесь, что вы не попали в роман ужасов и не стали его героем. Радуйтесь, ибо вы сейчас, возможно далеко от меня, и читаете это сидя у себя в кресле перед камином. Хотя мне кажется что, скорее всего вы сейчас находитесь около моих сгоревших останков, но тогда и письма вы читать не можете. Пускай я всё пишу зря, но я не могу больше остановиться, только это успокаивает мои нервы.

Дверь, конечно же, не открылась. Всё было тщетно. Мои руки вспотели, к ногам словно бы привязали маленькие грузы, а в груди клубились пары дыма, хотя я даже не смел, издать и звука. И тогда я совершил нечто совсем нелогичное. Нет, я не попытался взять стул и ударить им по стеклу, ибо верил что, даже если я разбил его, то не сумел далеко уйти на своих двоих. Ноги меня совсем не слушались. А вот руки…

Я открыл книгу, что упала мне в руки, и стал читать первые строчки. Желал я тогда умереть за чтением, полагаю прекрасная смерть для того кто посвятил свою жизнь литературе. И тут я увидел на первой строчке лестницу. Большую деревянную лестницу. Она была обмотана лианой, а на её верхушке сидел человек в серой одежде. А над ним сияла луна.

Я дотронулся до лестницы и очутился в книге. Но радость не настигла меня. Когда смерть следует за тобой по пятам, у тебя нет времени даже на созерцание прекрасного, ибо это может стоить тебе жизни.

Попав в книгу и поняв, что точно не знаю в какую (обложка и даже первые страницы не имени в себе никакой информации об авторе). Вокруг меня были джунгли. Рядом в луже собственной крови лежал человек одетый в одну только тигриную шкуру. В руке он сжимал помятый листок бумаги. В листве кто-то или что-то пошевелилось. Но вслед за этим меня настигла тишина.

Думаю вам стоить пояснить, что в тот момент я был, не столько напуган, сколько обездвижен смертью моего друга. Я всё ещё не мог поверить в случившееся и витал в облаках, далеко от этой страшной реальности. Сейчас она мне кажется, более реальной чем, что бы то ни было в моей жизни.

Я посмотрел на свои руки и понял, что книга исчезла. Мне не стоило больших усилий заставить себя поверить в то, что это мне не сниться и настала пора двигаться дальше. Думал я только о том, как мне поскорее вернуться домой, хотя ясно понимал, что меня там ждёт. Рядом с обглоданным трупом Белза меня ждёт нечто зубастое и страшно голодное.

Вокруг, кроме трупа, не было ни души. Листва странных на вид деревьев и блик чего-то отдалённого напоминающего луну были моими единственными собеседниками в том мире, в который меня угораздило попасть. Его я назвал «Тарзан вверх тормашками», давая названия мирам, я старался точно запоминать дорогу, по которой попал сюда. А то, что всё здесь, так или иначе напоминало мне роман Эдгара Райса, хотя бы этим человеком который лежал на земле около моих ног, не было чего-то ненормального. Его взгляд был направлен на нечто, что могло задолго до моего появления здесь быть тем, кто сумел его умертвить. У мужчины были светлые волосы, окрашенные в алые цвета собственной крови, кажется его кто-то бил головой об камень. Чтож, тогда-то я понял, что тут есть некто кого сложно назвать животным, но нельзя не назвать монстром.

У меня в желудке начались танцы, гости собирались выйти наружу и подышать свежим воздухом. Я старался держать себя в руках, но не стану же я вам врать о том, как сложно мне было в тот момент. А чувство страха, которое только сейчас настигло меня, вскружило мне голову и… я, в общем-то, опустился низ и стал выплёскивать наружу свой завтрак.

Не желаю больше описывать ничего, что тогда со мной происходило и перейду к сути. Я взял, пусть и не с первого раза, на меня в тот момент смотрели голубые глаза мертвеца, листок и быстро пробежал по нему взглядом. И тогда мне открылась истина. Как вам возможно она открылась незадолго до того как я начал описывать своё путешествие. Мир, в который я попал, был жесток ко всему живому, а этот голубоглазый парнишка (на листке он точно написал, что ему семнадцать лет… бедный парень, в мои пятьдесят не так тяжело думать о смерти) попал в него точно так же как и я. Лестница, человек, сидящий на верхней ступеньки, но не упоминалось никаких страшных чудовищ преследующих его. Скажу лишь то, что этот листок был его завещанием, а в конце он описал мир, в котором бы хотел очутиться. Там где была бы его любимая девушка и родители (судя по слезам которые остались на листке он сильно по ним скучал, о своих родственниках я же промолчу). И тут я снова увидел лестницу, на сей раз, она была железной и сверху на ней сидела нагая женщина. Я сразу вспомнил свою дорогую Элизабет, пусть земля ей будет пухом, а мне проторенной дорожкой к родине.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.