Павел Мочалов

Соболев Юрий Васильевич

Серия: Жизнь замечательных людей [118]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Павел Мочалов (Соболев Юрий)

УЧРЕЖДЕНИЕ МОСКОВСКОГО ТЕАТРА

В «Санкт-Петербургских ведомостях», в № 81 от 9 октября 1767 года появилось объявление:

«Славной Английской эквилибрист Меккол Медокс 15 числа сего октября месяца на театре, что при деревянном зимнем доме, искусство свое показывать будет, к чему всех охотников почтеннейше приглашает».

Через десять лет этот «английской эквилибрист» давал свои представления в Москве. В «Московских ведомостях», в № 15 от 19 февраля 1776 года, был помещен следующий анонс:

«Показывающий московской благоприятельствующей публике до сего времени любопытства достойные механические и физические представления англичанин г. Мадокс: во-первых, за долг почитая принести свою всенижайшую благодарность всем, удостоившим его своим смотрением представляемых ими забав; и с надлежащим почтением имеют донести, что оные по окончании сего месяца более показываемы не будут, а дабы не лишить удовольствия желающих в последний раз видеть, через сие надлежащим почтением просит и приглашает».

Теперь мы знаем, почему Медокс перестал показывать «любопытства достойные» механические и физические представления: он избрал для себя иной род деятельности.

В брошюре, изданной в 1801 году в Петербурге, — «Москва — начертание» читаем следующее: «Некоторый англичанин, именем Медокс, есть учредитель и директор Московского театра. Он приехал за 23 году в Москву фигляром, не имея ни денег, ни сведений о российском языке или о нравах и склонностях москвитян, дерзнул предпринять учреждение театра».

Не подлежит никакому сомнению, что здесь речь идет о том самом Мадоксе или Медоксе, который показывал свое эквилибристическое искусство и механические представления. Медокс не был, однако, пионером театрального дела в Москве. Нет, и до него учреждались в Москве театральные антрепризы: играли студенты московского университета; в 1759 году предприимчивый итальянец Локателли собрал труппу и начал давать представления в оперном доме у Красных ворот; затем содержателем театра оказался соотечественник Локателли — Бельмонти; в это же время пытался организовать в Москве придворный русский театр приехавший из Петербурга «первый русский актер» — Федор Григорьевич Волков; в 1766 году принял антрепризу русского театра полковник Н. С. Титов. В его труппе играли старейшие московские актеры: Померанцев, Калиграф (Иванов) и Базилевич. Титову пришлось выдержать сильную конкуренцию с Бельмонти, взявшим в компаньоны Чути, дело которых вскоре перешло к Гроти. Наконец, в 1776 году московский губернский прокурор князь П. В. Урусов получил привилегию, сроком на десять лет, на содержание в Москве русского театра. Урусов, страстный любитель сценического искусства, пригласил к себе в помощники Медокса.

Происхождение Михаила Егоровича Медокса — английский Меккол стал прозываться Михаилом — неизвестно. Он родился в Англии в 1747 году. Что делал Медокс до России, неведомо. Когда из эквилибриста превратился он в театрального антрепренера, по Москве был пущен слух, что Медокс был профессором математики в Оксфордском университете, а с 1766 года стал санкт-петербургским жителем и получил назначение преподавать физику и математику цесаревичу Павлу Петровичу. Все эти сведения никакими документами не подтверждаются. Легенда о профессорстве Медокса рассеяна: оказалось, что в Оксфордском университете никакого Меккола Медокса никогда не значилось. Решительно опровергаются и сведения, что Медокс состоял преподавателем будущего Павла I. Жизненный путь Михаила Егоровича был скромнее. Искусный механик, он действительно устраивал механические и физические зрелища, и, будучи человеком предприимчивым, стал компаньоном князя Урусова.

Урусов, потерпевший от пожара театра в доме графа Воронцова на Знаменке убыток в 80 тысяч рублей, уступил привилегию за 28 тысяч Медоксу. Медокс, заложив за 50 тысяч свое имущество, купил землю у князя Лобанова-Ростовского на Петровской улице и подписал с князем договор на постройку в течение пяти лет каменного здания. Оно было выстроено в пять месяцев.

Этот театр, воздвигнутый по плану, архитектора Розберга, стал называться Петровским. Стоял он на том же месте, на котором теперь находится ордена Ленина Государственныи Большой Академический театр оперы и балета.

Театр обошелся Медоксу в 130 тысяч рублей. Открыт он был 30 декабря 1780 года.

В заметке «Московских ведомостей» говорилось: «Что же до желаемой безопасности публичного сего дому касается, то в рассуждении оной кажется взяты все возможные меры и ничего не упущено, что могло бы служить к совершенному оной. Почтенная публика, которая удостоит сегодняшнее открытие помянутого театра, сама в том удостовериться может, когда она увидит двенацать разных дверей для подъезду, три каменные лестницы, ведущие в партер и ложи и сверх того еще две лестницы деревянных». Зрительный зал освещался сорока двумя хрустальными люстрами. Длиной в 32 сажени, шириной 20 сажен и высотой 8 сажен — он вмещал 110 лож, партер и галлерею. Московскому главнокомандующему, князю Долгорукову-Крымскому, присутствовавшему на торжественном открытии, так понравилось здание, выстроенное Медоксом, что он приказал чинам полиции иметь к Михаилу Егоровичу уважение и охранять его от неприятностей. Главнокомандующий выхлопотал Медоксу привилегию еще на десять лет.

Медокс, страстно привязавшийся к театральному искусству, собрал превосходную по составу труппу, в которую входили такие силы, как названные Померанцев, Калиграф, затем Ожогин, Надежда Кали граф, Мария Синявская, Плавильщиков, Шушерин, Сандунов, выросшие под прямым влиянием И. А. Дмитревского [1] и составлявшие старшее поколение русских актеров конца XVIII столетия.

Медокс поддерживал самую тесную связь с теми представителями аристократического общества Москвы, которые покровительствовали театру. Он пользовался их советами и всегда приглашал на генеральную репетицию.

Субсидий он не имел и вел дело только на те суммы, которые получал со сборов. Один из современников писал о московском театре Медокса, что его репертуар «ограничен тридцатью пьесами и что в сезон дается только семьдесят спектаклей». «Но пьесы, — указывает он, — прекрасно выбраны, отлично поставлены и превосходно исполнены».

Очень любопытен порядок приема пьес для репертуара Медоксова театра. Получая новую пьесу, Медокс тотчас же знакомил с ней особый комитет, составленный из ведущих актеров. Комитет решал судьбу пьесы и распределял роли, причем сами актеры назначали срок постановки. Медокс никогда не спорил и не уменьшал сроков подготовки пьесы. «Оттого никто и не запомнит, — говорит современник, — чтобы на театре Медокса какая-нибудь пьеса была дурно слажена, плохо распределена или нерачительно поставлена. Каждый артист являлся в своем характере, в роли, которая соответствовала его средствам и нравилась ему. Каждый отдельно был превосходен, а совокупность каждой пьесы изумительна». (Ф. А. Кони — «Воспоминания о московском театре при М. Е. Медоксе»).

Казалось, что все предпосылки к процветанию антрепризы налицо. Но вышло иначе. Медокс запутался в своих денежных делах, а Опекунский совет, выдававший частным антрепренерам привилегии, хотел создать собственное дело. Возник судебный процесс, Медокс вынужден был пойти на сделку с Опекунским советом, обязавшись перед ним принять в обучение танцам, музыке и декламации сто четырех питомце» Воспитательного дома.

Но ничто уже не могло спасти Медокса. Он заложил в Опекунском совете и Петровский театр, и имущество, и даже самого себя! «Другого средства я не нахожу, как предать и предаю я сам себя, со всеми моими заведениями и со вступающими от них доходами в полную волю и управление почтенного Опекунского совета», — писал Медокс в своем заявлении.

Алфавит

Похожие книги

Жизнь замечательных людей

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.