Встречи на болоте

Лавров Вячеслав

Серия: Можай [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Встречи на болоте (Лавров Вячеслав)

Часть I

Было бы болото, а черти будут

Приход наш и уход загадочны, — их цели

Все мудрецы земли осмыслить не сумели.

Где круга этого начало, где конец,

Откуда мы пришли, куда уйдём отселе?

Омар Хайям.

Покой нарушила тишина. Ещё мгновенье назад вокруг трещали, звенели и кричали разные болотные насекомые и лягушки, и вдруг тишина. Они услышали что-то незнакомое, а всё незнакомое — враг, так уж устроено в природе. Меня, неподвижно сидевшего в деревянном кресле с удочкой, живность уже признала за «своего», посомневавшись и помолчав несколько минут. Я тоже застыл в напряжённом ожидании, не желая покидать признавшее меня сообщество.

Хотя луна, слегка прикрытая облаками, давала мало света, уже было видна темная фигура, легко спускающаяся по глинистому откосу.

Если бы у меня был такой же острый ум как у книжных героев, то я давно отметил бы, что будучи самым молодым и спортивным в деревне — всегда заканчивал этот спуск на пятой точке, пока не настелил доски с поперечинами. А нарушитель покоя даже ни разу не оступился, хотя шёл по самому крутому участку.

Сообразительность мне заменило предчувствие в виде зудящей дорожки протянувшейся от желудка к горлу — верный признак грядущих неприятностей.

Когда тёмная фигура материализовалась в виде Митьки Хряка — мужика, который ещё вчера сходил с крыльца, держась за перила, — я не очень-то и удивился.

Лет пять назад у Митьки умерла жена. Ошалев от горя, а может от свалившейся на него свободы, он ударился в запой. Когда под пропитие попал поросёнок Хрюша, Митька погнался за ним с топором, а поскольку молодой поросёнок бежит быстрее пьяного мужика, погоня кончилась тем, что Митька кинул топор, как томагавк и, как ни странно, попал топорищем поросёнку по ноге, что не помешало тому сбежать в лес. На удивление, через неделю Хрюша, хромой и похудевший, вернулся домой и поселился под крыльцом, и вскоре получил новую кличку — Хряк, за поведение, которое никак не соответствовало прежнему ласковому имени. Каждого, кто пытался зайти в дом, он хватал за ноги, неожиданно выскакивая из-под крыльца, и вскоре отвадил от дома всех собутыльников хозяина, чем немало способствовал выходу Митьки из запоя. Прожив так на правах сторожевого пса пару лет, как-то зимой Хряк пропал, оставив хозяину свою кличку.

И вот Митька Хряк является в полночь вроде тени отца Гамлета!

— Не помешаю? — спросил Митька и улыбнулся.

— Да чего уж, — я был потрясён. Если бы вместо этих слов и улыбки Митька выматерился и плюнул, дорожка из желудка не превратилась бы в свитой пучок жил, вопящих о том, что пришла беда. В голову полезли мысли о вампирах, оборотнях и прочей нечисти, заселившей экраны кино и телевидения. Бугристая, с крупными порами кожа на Митькином лице была похожа на кору старого дерева и только усиливала жуткость момента.

Хряк уселся на землю метрах в трёх от меня и снова улыбнулся, нагоняя тоску.

— Заметно, Александр Васильевич, что вы уже что-то почувствовали. Поскольку слов для объяснений у меня пока маловато, прошу у вас разрешения на прямой контакт.

— Согласен, — сказал я, но не оттого, что понял, чего от меня хотят, а просто обалдел.

Что-то мягко коснулось головы, и… я увидел сон о какой-то непонятной, не нашей жизни.

— Клюёт! — Митькин крик вывел меня из прострации, а утонувший поплавок заставил работать рыбацкие инстинкты. После непродолжительной борьбы прекрасный карась затрепыхался в подсаке. И тут всё, случившееся, наконец, дошло до меня — дальше я помню только, как Митька, уже настоящий, хлопочет надо мной, щедро поливая озёрной водичкой. Увидев, что я очнулся, Хряк обрадовался и наградил себя щедрым глотком из моей фляжки.

— Василич, титтвою мать, как я тут оказался? Не уж-то лунатиком стал? — Митька огляделся. — Спал дома, потом гляжу, у тебя клюёт. А ты как уснул. Ну, я и крикнул тебе. Рыбу справно вытащил, а потом вдруг повалился — бледный весь. Я уж думал — кони двинул, но, слава богу, оклемался, — он ещё раз хлебнул из фляжки, потом опомнился, засмущался.

— Ты извини, я тебе хотел… ты не стал… ну я со страху…

— Да брось ты, — как объяснить, что его суета и заиканье вернули мне чувство реальности лучше любой водки.

— Давай лучше добьём её, — я достал бутерброд с колбаской, складной стаканчик, и мы стали лечиться от «лунатизма».

Двести граммов вернули, утраченное было, душевное равновесие, и я уже с интересом ждал продолжения. Видимо, мои собеседники тоже почувствовали момент, Митька вдруг задремал на пару минут, а потом открыл глаза и посмотрел на меня каким-то испытующим взглядом. Так смотрел кгбешник, проводивший со мной собеседование перед первой зарубежной поездкой.

— Похоже, Александр Васильевич, вы готовы продолжить нашу беседу, — прожурчал тем же гбешным тоном НеМитька.

— Можно, но оставьте эти конторские манеры. А то разговор может не получиться, — ответил я с отчаянным нахальством. — С чего вы решили, что допрос — самая лучшая форма налаживания отношений?

Мой собеседник на секунду замешкался, а потом с обезоруживающей откровенностью объяснил, что так разговаривал с Митькой самый уважаемый им человек — начальник отделения милиции, и именно это располагало Хряка к откровенности.

— Если этот тон оказался неудачным, то я готов извиниться и просить вас предложить другую, более приемлемую форму общения, — снизил обороты НеМитька.

— Во-первых, говорим на «ты» и по именам, без отчеств.

— Но ведь это вежливая форма разговора, — НеМитька явно терял инициативу.

— Нам сейчас важна не вежливость, а доверие.

Тут я вспомнил, что собеседника зовут Сол, и ещё кое-что, полученное при прямом контакте. Появившаяся было, уверенность слегка поколебалась, но устояла, поддержанная ещё действующим влиянием половины фляжки.

Более того, я предложил пройти домой, до которого было рукой подать, и закрепить дружбу между цивилизациями: что-то в моих новых воспоминаниях подсказывало, что и они не чужды….

На то, что дружбу надо крепить, Сол согласился, но попросил, похоже с сожалением, отложить это мероприятие, так как было бы желательно прояснить несколько важных вопросов.

— Давай, — я с легкостью взвалил на себя обязанности представителя человечества.

— Первая просьба: чтобы никто, кроме тебя, Александр, не знал о нас.

Превращение из ооновца в пособника пришельцев снова ввергло меня в тоску, но я не подал виду и даже согласно кивнул головой, поощряя собеседника перейти ко второй просьбе.

— Ты уже знаешь, что мы потеряли почти все запасы энергии при аварии, поэтому вторая наша просьба: помочь раздобыть её, для начала немного, только чтобы запустить двигатели и системы антиобнаружения, — Сол замолчал, ожидая реакции.

— Если первая просьба ещё выполнима, — покачал я головой, — то насчёт второй — я сильно сомневаюсь. Что-то мне подсказывает, что подключение к моей комнатной розетке не решит эту проблему.

— Ты прав, Александр, мы проверили все местные источники энергии и вынуждены были пойти на риск, раскрывшись перед тобой, — Сол, похоже, не замечал несоответствия этой фразы и своего облика, который указывал на их возможности.

— Да, не получается у нас с доверием, — сказал я, разглядывая Митькино лицо.

Надо отдать должное — Сол сразу всё понял и мгновенно отреагировал:

— Ты же должен помнить, что принуждение запрещено нашим законом, а чтобы не было соблазна нарушить его, всё, что с нами происходит, записывается на оболочку. С Дмитрием у нас действует соглашение: за излечение его от болезни, от которой в ближайшие день — два наступила бы смерть, он, в случае необходимости, будет предоставлять своё физическое тело и разрешит считывать нужную информацию из мозга.

«Двести грамм» необходимы при разговоре с инопланетянами, теперь я это знаю точно. Разве смог бы я на трезвую так раскованно и просто беседовать с пришельцем, временами даже перехватывая у него инициативу.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.